Чтение онлайн

В мае 1975 года, часов в 11 вечера, ко мне постучались в дверь.

– Кто там?
– спросил я через дверь.

– Вам повестка из военкомата, - ответил мужской голос по ту сторону двери.

Открыв дверь, я увидел перед собой молодого человека лет 25-ти, державшего в руках несколько повесток.

– Извините, пожалуйста, за беспокойство, - начал извиняющим тоном говорить молодой человек, - но мне необходимо вручить вам повестку под роспись. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь, на корешке.

– Хорошо, давайте распишусь. Там что, война началась? Что за срочность такая?
– спросил разносчика повесток.

– Я ничего не знаю. Учения что ли какие-то собираются проводить, - сказал парень, оторвав корешок повестки и засунул его к себе в карман, - до свидания и ещё раз извините за беспокойство, - парень развернулся и ушёл.

Закрыв дверь, я прошёл на кухню и включил свет. Повестка, как повестка, только от руки было дописано: «Явится немедленно в военкомат, сразу после вручения повестки». Дома я был один с малолетним сыном, который уже спал. Жена работала в ночную смену на междугородней телефонной станции. Ещё раз посмотрел на часы, был уже двенадцатый час ночи. Накинув на себя лёгкую куртку, побежал к ближайшему телефону-автомату, чтобы позвонить жене. Позвонил жене на работу и сказал: «Меня срочно вызывают в военкомат. Сына дома оставить не с кем. Так что отпрашивайся с работы, бери такси и приезжай домой». Где-то через час жена приехала на такси. Я тут же собрался и пешком пошёл в военкомат. Уже была ночь и смысла ждать автобус в этот час, никакого не было. Решил, что так доберусь быстрее. Так и получилось. Через ночные микрорайоны, напрямик, быстрым шагом через полчаса я уже стоял возле закрытой двери военкомата и давил на кнопку звонка. Минут через пять к двери подошёл заспанный прапорщик с красной повязкой на левой руке. На повязке была надпись: «Помощник дежурного по военкомату».

– Чего звоним?
– спросил прапорщик, чуть-чуть приоткрыв входную стеклянную дверь.

– Вот, у меня повестка, - ошарашенный таким вопросом сказал я, - тут написано, что мне надлежит явиться в военкомат немедленно, сразу после вручения повестки. Как только мне её вручили, так и пошёл пешком в военкомат. Ночь на дворе, общественный транспорт уже не ходит.

– А…, понятно. Так, уже всё! Не надо, - сказал прапорщик и зевнул.

– Что не надо? Я что-то не пойму, - с недоумением спросил я.

– Опоздали, все повестки разобрали, вам не досталось разносить. А с этой повесткой придёте к 9 часам утра и заходите прямо во двор, там вам всё скажут, - коротко произнёс прапорщик и, не попрощавшись, закрыл дверь.

– Ну и дурдом, - только и смог я пробормотать ему в след.

Пришёл домой около двух часов ночи. Жена спросила, что там случилось, я ответил, что завтра к 9-ти часам утра, с вещами, как написано в повестке, явиться в военкомат и лёг спать.

К 9 часам утра во дворе военкомата собралось человек 300 мужчин разного возраста, от 25-ти и до 45-ти лет. Прямо во дворе стояло несколько столов, за которыми сидели сотрудники военкомата и отмечали прибывающих по повесткам мужчин. Прозвучала чья-то команда: «Строится!» и несколько лейтенантов и прапорщиков начали сортировать толпу мужчин. Минут через 20 общими усилиями удалось сообразить что-то наподобие строя. Из здания военкомата вышел военком и обратился с речью к собравшимся во дворе по повесткам. Речь военкома сводилась к следующему, что на основании приказа Министра Обороны проводятся учения по мобилизации так называемых «резервистов». Всех мобилизованных сегодня «резервистов» разобьют на воинские подразделения, роты, взвода, отделения, и на автобусах вывезут в полевой лагерь за город, где будет происходить дальнейшая отработка военных учений. Этими подразделениями будут командовать кадровые офицеры военного округа. После короткой речи военкома, который объяснил причину сбора такого количества «резервистов», офицеры военкомата начали формировать воинские подразделения. Часа через два кое-как были сформированы четыре роты. Взводы и отделения решили формировать позже, в полевом лагере.

Тут то и началось самое интересное. На толпу из трёхсот человек, подали всего лишь два автобуса марки ЛАЗ, в которые под завязку, как в часы пик, набилось не больше двухсот человек. Из окна автобуса я увидел, как тем, кто не поместился в автобусы, стали отдавать отмеченные повестки и военные билеты. «Повезло им», - подумал я. Загруженные людьми автобусы выехали со двора военкомата и пропетляв по улицам города, медленно поехали по дороге в сторону гор. Минут через тридцать автобусы съехали к руслу горной речки и остановились. На зелёной лужайке автобусы встречали человек 10 офицеров в полевой форме. «Резервистов» опять построили и пересчитали. Оказалось, 173 человека. Офицер с погонами подполковника заявил сопровождающему автобусы сотруднику военкомата, что такое количество «резервистов» ему не нужно. Его лагерь рассчитан на 100 человек, максимум на 120. Решили оставить 120 человек, и вновь начали считать людей. Я оказался 118-тым. 53 человека посадили обратно в автобус и отправили в город. Второй автобус решили пока не отпускать. Колонну из 120-ти человек развернули и повели к полевым армейским палаткам. Я оказался в самой голове колонны. Возле одной из палаток, в порядке очереди, стали выдавать противогазы. Противогазов оказалось ровно сто штук. Не трудно догадаться, что мне противогаз достался одному из первых. Резервистам, кому не хватило противогазов, посадили во второй автобус и тоже отправили в город.

Дальше началась выдача солдатского обмундирования, снаряжения, которая продлилась до 12 часов ночи. И вот такая чехарда длилась с девяти часов утра. Все порядком подустали и проголодались. Хорошо, что в повестке было написано: «Иметь сухой паёк, как минимум на сутки». Так, между делом, пришлось кое-как перекусить. Прихваченный с собой сухой паёк пришлось запивали водой из горной речки.

С ночлегом тоже возникла какая-то неразбериха. Для ночёвки определили огромную, брезентовую палатку без днища, установленную прямо на сырую, холодную майскую землю. Без всяких матрасов и одеял. Хочешь спать - ложись на землю и спи! Вдруг, кто-то сказал, что привезли гимнастические маты из какой-то ближайшей школы. Их надо принести и бросить на землю внутри палатки. Действительно, в кузове грузовика лежали гимнастические маты, но их было-то всего 14 штук, я специально посчитал. И это на сто человек! Разгружавшие гимнастические маты резервисты, по четыре человека брались за ручки и как только мат бросали на землю, тут же на него падали. Мне разгружать маты не досталось, так что упасть на такое ложе, не удалось. «Ситуация максимально приближена к военным действиям», - подумал я. Недалеко от палатки кто-то развёл костёр, возле которого собралось человек 20-30, таких же, как и я, не нашедших приюта на ночлег в палатке на гимнастических матах. Так у костра, слушая различные байки и анекдоты, мы просидел до рассвета. Утром, наконец-то, появилась полевая кухня с горячим чаем и перловой кашей. Горячая каша и чай, постепенно начали согревать продрогшее за холодную майскую ночь тело. Из-за гор выглянуло солнце и сразу же стало по-летнему тепло.

Вновь прозвучала команда на построение и началась перекличка. Всех «резервистов» разделили на две роты и сказали, что с каждой ротой занятия будут проводиться отдельно. Роты развели в разные «аудитории», то есть, по разным зелёным лужайкам вдоль русла горной речки. В речке воды было мало, и её журчание нисколько не мешало проводить офицерам свои лекции. О чём были лекции, я даже не понял. Когда мою роту привели на солнечную полянку, все тут же дружно впали в сонное состояние и им было всё равно, о чём была лекция капитана. Капитану было также всё равно, слушают его или нет. Он добросовестно отрабатывал свои лекционные часы. Часа через полтора по полевому телефону, который стоял тут же, прямо на земле возле капитана, пришло распоряжение, ротам поменяться «аудиториями». Полусонные «резервисты» встали, кое-как построились и под командованием офицера повели в «соседнюю аудиторию», которая была в полукилометре вверх по течению реки. На полпути встретили вторую роту, которая была такая же полусонная, и которую вели в «нашу» аудиторию. Во второй «аудитории» солнышко припекало уже сильнее, и мобилизованные «резервисты» стали устраиваться в тени небольших деревьев. Здесь лекцию читал прапорщик и так же, как и в первой «аудитории», возле него стоял полевой телефон.

В этой «аудитории» я не стал слушать лектора. Просто закрыл глаза и впал в дремоту. Из полусонного состояния меня вывел звонок полевого телефона. Прапорщик взял трубку и стал внимательно слушать, по всей видимости распоряжение своего командира. Положив трубку полевого телефона объявил «резервистам», что лекция закончена, а вместе с ней и учения. Всем необходимо сдать обмундирование и снаряжение, после чего все получат отмеченные повестки и военные билеты. По завершении всех этих процедур, арендованные автобусы отвезут мобилизованных резервистов в город.

Сдача солдатского обмундирования и снаряжения проходила раза в три-четыре быстрее, чем выдача. Часам к трём дня большинство резервистов, в том числе и я, держали в руках свои военные билеты и отмеченные повестки. Не став дожидаться заказанных автобусов, я вышел на дорогу и пешком направился в сторону остановки рейсового автобуса. Где-то через час уже был дома.

Так я первый раз очутился на военной «переподготовке». На работе предоставил повестку из военкомата и рассказал начальству, как проходили военные сборы. Моему начальству не понравились такие внезапные учения и через «первый» отдел оформили мне бронь от таких учений. Наша организация имела полувоенный статус и предусматривалась бронь от призывов на военную переподготовку для своих сотрудников. В дальнейшем, конечно, меня ещё не раз вызывали по повестке в военкомат, но это уже были мелкие вопросы, связанные с учётом, которые решались в течении нескольких минут.

17 апреля 2021 год

Песцы

Недавно был с женой в гостях у родственников и как-то там разговор зашёл о меховых шапках, шубах из песцов, норок, ондатр и других меховых братьев наших меньших. Вспомнился наш любимый Советский Союз, славившийся своими меховыми изделиями. Шёл весьма мирный разговор на меховую тему о том, какие с этим «мягким золотом» в Союзе были проблемы. Кто-то рассказывал, как он разводил нутрий, кто-то кроликов, а кто-то вспомнил про песцов. И тут один из мужиков в нашей компании вдруг нахмурился и с каким-то злом произнёс: «Да меня этим песцам чуть не скормили!» Разговор о меховой индустрии Советского Союза моментально затих, и все присутствующие вопросительно уставились на него. «Ну, Толян, расскажи, что у тебя такое случилось, что ты изменился так в лице», попросили участвовавшие в разговоре мужики. Толян вначале отнекивался, мол, вспоминать не то, что неприятно, а жутко. Но мужики всё-таки уговорили и Толян начал свой рассказ.

– Вы же помните, как во времена перестройки, при Горбачёве, всё стало в дефиците, особенно продукты питания, - начал своё повествование Толян, - ввели карточную систему, в магазинах – пустые полки. Получил я как-то свои талоны на водку. Простоял в магазине за получением двух бутылок водки в очереди около часа, сами помните те времена. А потом решил заглянут к своим друзьям, семейной паре, с которыми дружил ещё по молодости. Жили они в посёлке «Дружба», который находился под Алма-Атой с западной стороны. Мой магазин, где я отоваривал талоны, находился на самой западной окраине города в микрорайонах, как раз недалеко от посёлка. Минут десять пешком и я у них дома. Посидели мы хорошо, я одну свою бутылку водки на стол выставил, Витёк из своих запасов достал. Короче, хорошо мы приняли. Однако я находился в здравом уме и твёрдо стоял на ногах. Дело было зимой, декабрь, кажется, на улице темно и время уже около десяти вечера. Засобирался я домой, пока ещё автобусы ходили. Вышел на центральную улицу посёлка и направился к остановке автобуса, да только автобус мне задними фонарями помигал и уехал. Я прикинул, что следующий автобус будет не раньше, чем через полчаса, а то и больше времени пройдёт. Решил пройти пешком до следующей дороги, по которой ходили автобусы другого маршрута. Километра два, надо было пройти. Думал, может такси поймаю, и пошёл по обочине центральной улицы посёлка. Машины проезжают, но никто не останавливается. Я уже без надежды иду, не оборачиваюсь на звуки подъезжающих сзади машин, благо до следующей остановки другого маршрута автобуса осталось совсем немного. Вдруг слышу, останавливается возле меня какая-то машина. Вначале даже в темноте не разобрал какая. Открывается окно с переднего пассажирского сидения и мужской голос произносит: «Садись, мужик, в машину, до остановки подвезём». Внутренний голос прошептал, что-то здесь не так. В машине уже сидят трое, с чего бы это такая доброта с подвозом до остановки? «Нет, - отвечаю, - благодарю, до остановки метров 200, как-нибудь доберусь. Спасибо, конечно, за предложение подвезти, да я собственно говоря, уже и пришёл». Так разговариваем, я иду по обочине, а машина рядом со мной медленно едет. «Садись, тебе говорю, - уже угрожающе прошептали из открытого окна, - чего ты по морозу топаешь один ночью, - ласково продолжил всё тот же голос». Я было шагнул к машине, для меня даже задняя дверка приоткрылась, и тут будто кто-то в ухо мне прокричал: «Беги и не оглядывайся!» Разворачиваюсь и ходу от дороги в сторону жилых домов. «Стой! Гад! Стой!» - раздался крик из машины. Этот крик не то, что хмель окончательно из головы выбил, а придал мне такое ускорение, что я, скорее всего, на стометровку мировой рекорд установил, и это при том, что был в зимней одежде! Бегу, а сам лихорадочно соображаю, куда бежать и где спрятаться. До жилых домов метров 50 ещё бежать. Если до подъездов жилых домов добегу, там в подъезде меня и кончат. Вряд ли кто из жильцов поспешит мне на помощь. Тут, как на грех, на моём пути мусорные баки стоят, штук пять-шесть. Я парочку баков опрокинул, как бы под ноги моим преследователям, а сам «рыбкой» нырнул гору бумаги и картона. Видимо кто-то мебель купил и весь этот обёрточный материал возле баков кучей пристроил. Лежу картонками и бумагой прикрытый, не шевелюсь. Слышу, подбегают двое и давай в мусорных баках шарить. «Блин, не пойму, куда мужик делся? – один из преследователей спрашивает другого, - видел же, что он сюда, к мусорным бакам бежал!» «Вон там, за опрокинутыми баками посмотри, может за ними спрятался!» «Да нет тут никого! Как сквозь землю провалился!» «А может и правда, сквозь землю провалился. Ты посмотри, там случайно открытого канализационного люка нет?» Слушаю я их разговор, а у самого зуб на зуб не попадает, и от страха, и от холода. «Нет тут никаких люков. Наверно, всё-таки, в какой-то подъезд успел забежать. А там, кто его знает, может к себе домой забежал, может ещё к кому. Не найдём мы его, да и шум поднимать не стоит. Всех переполошим, а дело не сделаем. Ладно пошли отсюда, что поделать, не поймали!» «Не поймали, не поймали, - проскрипел голос второго преследователя, - а чем я сегодня песцов кормить буду? Поймали бы этого мужика, глядишь дня на три кормёшки песцам бы хватило! В магазинах ничего не купишь, голяк, а песцов кормить надо, а то подохнут!» Слышу, подались они в сторону своей машины. Что-то там возле машины ещё немного поспорили и минут через пять укатили. А я лежу в куче картонок и бумаги, боюсь выбираться из-под мусора. Пролежал, наверно, ещё полчаса, задубел окончательно. Пока лежал ещё раз услышал знакомый звук работающего мотора. Машина остановилась, минут пять постояла напротив мусорных баков, и поехала вниз по центральной улице посёлка. Видимо доехали они до следующей дороги, где рейсовые автобусы ходят, развернулись и опять к мусорным бакам вернулись, посмотреть, не появился ли где-нибудь я. Но никого не обнаружив, подались ловить какого-нибудь ещё запоздалого путника. Вот так, я чуть не стал кормом для песцов. Конечно, я на следующий же день в местное отделение милиции заявился и рассказал всю историю, приключившуюся со мной вчерашним вечером. Вначале меня и слушать никто не захотел, тогда я попросил бумагу и написал заявление, где описал произошедшее событие. Заявление зарегистрировал, как положено и уехал. Через месяц меня вызвали по повестке в это отделение милиции. По всей видимости нормальный следователь попался, а может в том районе уже были случаи исчезновения людей. К моему заявлению отнеслись серьёзно. Выявили на окраине села ферму по разведению песцов. В те времена началось кооперативное движение. Вот и это был какой-то кооператив по разведению песцов, в котором состояло семь членов кооператива. Всех их арестовали. При обыске, за забором самодельной фермы на пустыре, нашли захоронение человеческих костей. При детальном исследовании выяснили, что кости принадлежали восьми разным людям. Через два года состоялся суд в Каскеленском районом народном суде. Что самое удивительное, меня в это самое время откомандировали в распоряжение этого народного суда, в качестве народного заседателя. Была такая практика в советские времена. От организаций командировали в районные народные суды народных заседателей. Обычно на месяц, с сохранением среднемесячной зарплаты по месту основной работы. Полагались даже кое-какие льготы таким народным заседателям. Помню, что мне выдали удостоверение, по которому я мог бесплатно пользоваться общественным транспортом при поездках на работу. Вот и в этот раз поехал на очередные судебные заседания, а меня уже там ждали, в качестве главного свидетеля обвинения. Думал, что меня назначат народным заседателем на слушанье этого дела, но нет, я должен был быть свидетелем. Уголовное дело слушалось несколько дней. Приговор суда был суровый. Четырёх мужчин, фигурантов дела, приговорили к смертной казни. В то время мораторий на смертную казнь ещё не был введён. Двух женщин, членов этого кооператива, приговорили к 12 и к 13 годам колонии строгого режима. Ещё одного мужчину, приговорили к пятнадцати годам колонии строгого режима, с отбыванием первых пяти лет в тюрьме. Вот такую жуткую историю мне пришлось пережить. С тех пор я ко всем меховым изделиям отношусь с опаской. Вдруг живые хозяева этих мехов были откормлены таким же жутким способом?