Чтение онлайн

– Пошёл вон! – прокричал я, когда понял, что это опять пожаловал медведь.

Услышал, как прошуршали кусты, когда сквозь них промчался медведь. А минут через пять послышались ребячьи голоса:

– Кажется медведь меня по голове погладил… А-а-а! Медведь! Сергей Константинович! Медведь! – проорали из палатки метрах в двадцати от меня.

– Да гоните его прочь! – прокричал я в ответ.

Постепенно и этот гвалт затих и наконец-то все провалились в сон. Утром солнышко поднялось, и все полусонные туристы начали выползать из своих палаток и устраиваться на травянистой поляне с намереньем продолжит дремать на солнце, согреваясь после бессонной ночи. Выполз и я из свой рваной, но кое как отремонтированной палатки. И тут недалеко от того места, где я расположился, увидел валяющуюся на земле коричневую мужскую куртку. Не то, чтобы она была тёплая, но с подкладкой и верхом под замшу, вполне годилась для походов. Во время обеда обошёл все группы в лагере и спрашивал, чья это куртка. Из 110 человек никто не признал в ней свою. Примерил на себя, она мне подошла в самый раз. По всей видимости медведь её притащил откуда-то из другого лагеря, скорее всего с поляны «Альпийская роза», там как раз ночевала группа с другого маршрута турбазы Горельник», это я по возвращению на турбазу узнал. Инструктор той группы потом рассказал, что в ту ночь и у них медведь разбойничал. Хозяина куртки я так и не нашёл. Та группа закончила маршрут раньше нашей и когда я привёл свой заезд школьников на турбазу, туристы с того заезда уже разъехались по домам. А найденная куртка ещё мне прослужила лет 10, которую я брал с удовольствием в походы и рассказывал её историю у походного костра.

Медведь, конечно, нагнал страху на всех моих туристов, но посовещавшись с Петей Белоусовым и инструктором-стажёром, решили не паниковать, а продолжить наш маршрут со школьниками. Просто решили, что на ночь будем выставлять дежурных, возле всех трёх костров, и чтобы дежурные поддерживали яркий огонь всю безлунную ночь. Скорее всего, что медведь не наберётся наглости прийти, когда в лагере горят три ярких костра и ходят люди, охраняя сон своих товарищей. Так оно и было, больше медведь к нам не приходил, ни днём, ни ночь.

Разобравшись с этой проблемой, решил обойти весь лагерь в поисках ещё каких-нибудь пакостей ночного гостя. Вроде кроме моей изодранной палатки и палатки стажёра, остальные палатки оказались целыми. Однако большую польскую палатку, синего цвета, я что-то не видел. Решил, что староста со своими друзьями решили её переставить поближе к основному лагерю и спросил об этом старосту. Староста ответил, что они к своей палатке с утра ещё не подходили. Тогда я сам пошёл к тому месту, где она была установлена. Подойдя к месту установки палатки, передо мной предстала картина побоища медведя с брезентовой палаткой. Вся палатка, вместе с тентом, была разорвана на узкие ленточки. Как будто кто-то специально кромсал её огромными ножницами. Даже пол у палатки был располосован.

Время похода заканчивалось и все группы засобирались в обратный путь на турбазу «Горельник». Далее маршрут пролегал через Бутаковский перевал, под которым по легенде, кто-то когда-то обнаружил берлогу медведя. По пути к Бутаковскому перевалу остановились на привал возле небольшой метеостанции, где работали метеорологи. Поведали им о своей беде. Они нам рассказали, что в нашем лагере хулиганил ещё медвежонок, лет трёх от роду. Он отбился уже от матери и промышлял грабежами туристов, альпинистов в ущелье реки Левый Талгар. Мать этого медвежонка с двумя годовалыми малышами обитает где-то в районе Бутаковского перевала, но к людям никогда не выходит. Однако с ней лучше не встречаться. Сейчас эта медведица, по наблюдениям лесника, бродит с малышами где-то в ущелье Среднего Талгара. Так что мы можем безбоязненно подняться на Бутаковский перевал.

В дальнейшем поход проходил без приключений. Последнюю ночёвку перед возвращением на турбазу мы организовали недалеко от высокогорного катка Медео, в ущелье Ким Асар. Это сейчас так называется ущелье. До конца 1960-х годов все это ущелье называли Комиссаровским. Скорее всего из-за того, что ещё с 1920 годов здесь находился санаторий для лечения и отдыха командиров Красной Армии.

По разодранным трём палаткам пришлось составлять акт на списание с соответствующими объяснительными свидетелей этого вандализма.

21.02.2022 год

Генрих! Отдай руку!

Случилась эта история в то время, когда альпинизм только начал развиваться в СССР. В молодой республике Казахстан в конце 1920-х годов стали появляться первые общества альпинистов. В столице Казахстана, которой стала Алма-Ата в 1929 году, развитию альпинизма способствовало географическое положение города. Расположенный у подножья Заилийского Ала-Тау, одного из хребтов Северного Тянь-Шаня, он просто не мог остаться в стороне от быстро развивающегося нового вида спорта - альпинизма. Прямо сразу, за южной окраиной города возвышались величественные горы высотой почти до 5000 метров над уровнем моря. Снежные вершины так и манили любителей экстремального нового вида спорта, подняться на них и посмотреть на город-сад с заоблачной высоты.

В конце 1920-х годов, в начале 1930-х, когда ещё к власти в Германии не пришёл Гитлер, между СССР и Германией установились тесные экономические, культурные и спортивные связи.

На фоне позитивных связей между СССР и Германией летом 1930 года в Алма-Ату приехали два немецких альпиниста, Генрих Шниткер и Эрик Гросс. Они были опытными альпинистами и в их послужном списке было немало покорённых вершин в Альпах. Успели отметится и на Кавказе. В Алма-Ату они прибыли по частной туристической визе. Генрих достаточно неплохо владел русским языком и через консульство Германии в Алма-Ате вышел на связь с альпинистами города для того, чтобы получить консультацию по восхождению на какую-нибудь вершину Заилийского Ала-Тау.

В альпинистском клубе «Допризывник» двум немецким альпинистам посоветовали сделать восхождение на Мало-Алматинский пик (впоследствии пик Комсомола, пик Норсултан), который хорошо виден из любого района города. Да и выглядел этот пик, как самый высокий, хотя рядом с ним находились вершины и повыше. Ещё одним преимуществом этого восхождения был достаточно лёгкий подход к подножью вершины, и возможность совершить восхождение за два-три дня. Так же в клубе немцам посоветовали нанять в проводники кого-нибудь из чабанов, которые пасли свои отары в урочище Шимбулак. От этого урочища через Талгарский перевал был самый близкий подход к намечаемой вершине для восхождения. Это вполне устроило немецких альпинистов и получив все нужные консультации, немцы отправились в горы.

До урочища Медео добирались на телеге. Этот путь занял чуть больше четырёх часов. Дальше альпинисты пошли пешком. Дойдя до урочища Шимбулак, немцы увидели юрту чабанов. Возле юрты их встретил казах средних лет и поприветствовал альпинистов на русском языке, вполне пологая, что это русские альпинисты из города.

– Привет советским спортсменам!
– поприветствовал чабан.

Немцы немного стушевались, но Генрих быстро сориентировался и коротко бросил по-русски: «Здравствуйте», с явным иностранным акцентом.

– Я думал, вы русские альпинисты из города, однако на русских вы не похожи, - с явным подозрением произнёс чабан.

– Да, мы есть немецкие альпинисты. Я чуть-чуть говорить по-русски, - сказал Генрих, - мы хотим, как это, подняться вот на ту гору, - и Генрих ледорубом показал на вершину, нависавшую над Талгарским перевалом.

– Я тоже мал-мал говорю на русском, и мы можем понять друг друга, - улыбнулся чабан.

– Хорошо, отлично! Мы бы хотели тут переночевать, а завтра подняться на перевал. Можно в вашем таком интересном доме, провести ночь?
– спросил Генрих.

– Конечно, конечно, можно, - засуетился казах, - меня зовут Сайдахмет, - и чабан протянул руку для рукопожатия.

– Генрих, а это мой напарник, он по-русски не понимает и не говорит, зовут его Эрик. Мы прилетели из Германии. Хотим побывать в ваших горах, - Генрих пожал руку чабану.

– Заходите, моя юрта - ваша юрта!

– Этот дом называется юрта?
– удивился Генрих.

– Да, это юрта. Мы в ней живём, когда летом наши отары овец на горных джайляу пасутся. Это как ваши палатки для похода, только вот такие большие и тёплые. Сейчас скажу жене, чтобы кушать готовила, скоро вечер, пора дастархан накрывать, - проговорил чабан.