Чтение онлайн

В ответ на вероломство зятя Иоанн III открыл военные действия, при поддержке, в том числе, и западнорусских бояр. Под Московские знамёна встали: именитый князь Семён Бельский, князья Мосальские, Хотетовские. Даже старые враги Иоанновы - князь Василий Рыльский (внук Шемяки) и князь Семён Иванович Можайский (сын Шемякина сообщника) перешли на сторону Москвы вместе с городами Рыльском, Новгородом-Северским, с Черниговым, Гомелем, Стародубом, Любечем. Спохватившись об утратах, Александр будто проснулся и снова пустился в лесть. Опять он начал величать Иоанна Васильевича Государем, Царём. Однако на письмо своё он получил ответ: «Поздно брат мой и зять исполняет условия, именует меня, наконец, Государем всея Руси, но дочь моя еще не имеет придворной церкви и слышит хулу на свою веру... Что делается в Литве? Строят латинские божницы в городах Русских; отнимают жен от мужей, детей у родителей и силою крестят в закон Римский. То ли называется не гнать за веру? И могу ли видеть равнодушно утесняемое Православие?»

Затем Государь Иоанн сложил с себя крестное целование (клятву о мире) и со словами: «Хочу стоять за Христианство, сколько мне Бог поможет», объявил зятю войну.

Напрасно старались послы Александра убедить Русских, что их православным братьям в Литве уже предоставлена свобода вероисповедания. Никто в эту ложь не поверил. А войска Московские тем временем брали Мценск, и Брянск, и Путивль, и большинство городов покорялись им добровольно. Так, воевода князь Яков Захарьевич Кошкин (один из предков царского рода Романовых) без кровопролития занял «Литовскую Русь» от нынешней Тульской и Калужской областей до области Киевской. Брат его, Юрий Захарьевич (прадед Царя Феодора Иоанновича), со своей ратью вступил в землю Смоленскую и взял Дорогобуж. У речки Ведроши на Митьковом поле (14 июля 1500 г.) полки Юрия Кошкина, подкреплённые отрядом князя Даниила Щени, наголову разбили восьмидесятитысячное войско гетмана К.Острожского. Сам гетман со множеством панов попал в плен. За известием о Ведрошской победе Иоанн III получил донесение об успехе его племянников (сыновей князя Бориса Волоцкого), захвативших Торопец, а Шемячич Василий Рыльский с князем Ростовским разгромили врага под Мстиславлем. Одним из младших сыновей самого государя (Димитрием) была взята Орша. И повсюду, где шли бои, наши ратники одерживали верх.

Не помогли Александру и рыцари Ливонского ордена. Они тоже восстали было на Россию: сожгли город Остров, побили из засады защитников Изборска, но тут же и оконфузились. Всех рыцарей немецких с их магистром фон Плеттенбергом свалил кровавый понос (дизентерия). Многие поумирали, остальные едва ноги унесли. А на следующий год (1502) их постигла новая кара. У самой границы войско рыцарей встретили полки князя Александра Оболенского, «и биша поганых немцев, - сообщает Псковская летопись, - на десяти верстах... не саблями светлыми секоша... но биша их... аки свиней шестоперы». То есть били шестопёрами (шестирёберными булавами). Потерпев поражение, фон Плеттенберг бежал, но в то же лето ещё раз попытал счастья у стен Изборска. Разбитый окончательно, немецкий орден более не посягал на Русские пределы.

В результате войны Литва потеряла очень многое и, чтобы не лишиться последнего, Александр I (с 1503 г.
– уже король Польский) запросил мира на любых условиях. Дабы сохранить за собою Киев и Смоленск, он уступил Иоанну III все его завоевания: 19 городов, 70 волостей, 22 городища, 13 сёл. Кроме того, уже в который раз Александр пообещал устроить Православную церковь для своей супруги, однако опять не сдержал слова и с тем умер в лето 1506-е. Умер, не оставив наследника, пережив престарелого тестя всего на один год. А вдову свою, королеву Елену Иоанновну, Александр I обрёк на шесть лет терпения скорбей и на мученичество при дворе своего брата Сигизмунда - нового короля, избранного Польским сеймом.

Рассказав об итогах Литовской войны, мы забежали немного вперёд, в век XVI. Между тем, в 90-е годы XV столетия, в Москве, при дворе великого князя продолжалась война внутренняя, тайная. И для России та война была опаснее всех явных столкновений с внешним врагом.

Война с Литвою длилась девять лет. За это время в мире, окружавшем Россию, кое-что изменилось. Европа вступила в эпоху географических открытий. Отказавшись от крестовых походов, Запад не утратил прежней алчности, и новые конкистадоры (завоеватели) пустились странствовать по морям. Нуждаясь в золоте, драгоценностях, в сырье для промышленности, европейские монархи и дельцы снаряжали экспедиции парусных кораблей под командой смелых адмиралов, чтобы те искали кратчайшие пути к баснословным богатствам Индии, Китая, островов пряностей.

Стремясь достичь этих стран с востока, Колумб пересёк Атлантический океан и открыл Америку в 1492 году. Португальский мореход Васко да Гама приплыл в Индию с юга, обогнув Африку (1498). А ещё раньше (около 1470 года) в Индии побывал наш соотечественник, тверской купец Афанасий Никитин. Своё «Хождение за три моря» по суше он описал потом в одноименной книге.

В разгар Литовской войны император германский, Максимилиан, прислал в Москву некоего немца Снупса с письмом к великому князю Иоанну Васильевичу, в котором просил содействовать оному в изучении Русской Земли и в путешествии за Каменный пояс (Урал) до реки Оби. Иоанн III отнёсся к Снупсу благосклонно, однако дальше Москвы его не пустил, сославшись на трудности дальнейшего пути. Недоставало ещё иностранных лазутчиков сопровождать к источникам русских богатств. Иоанн Васильевич был не так прост, и вообще, в те дни ему хватало иных забот. В собственном доме Государя творилось неладное.

Конфликт между враждующими партиями при дворе нарастал. Мы уже говорили, что вдовая невестка великого князя Елена (валашка) любой ценой пыталась выдвинуть своего сына Димитрия, ради чего и примкнула к жидовствующим. Её намерению объявить Димитрия наследником престола мешали сыновья Иоанна III от великой княгини Софьи Фоминичны, старшмй из которых, Василий, претендовал на власть самым законным образом. Вместе с тем и Димитрий, как сын почившего в Бозе первенца Государева, Ивана Младого, уже возведённого при жизни в великие князья, мог также рассчитывать на дедовский трон, однако при условии, что всё-таки Василий с матерью будут устранены. Умертвить всех подряд сыновей Софьи, например, с помощью отравы, не представлялось реальным, да и рассчитывать, что этого не заметит Государь, было трудно. Потому валашкины клевреты избрали менее опасный путь - клевету на Софью и Василия.

В тот год (1490), когда Елена овдовела и вступила в секту, над Церковью был поставлен митрополит Зосима, и дела жидовствующих при дворе шли неплохо. Несмотря на соборное осуждение ереси и казни новгородских сатанистов, Курицын сохранял уверенность в успехе своих замыслов. Он даже не спешил с клеветнической акцией против Василия и Софьи, давая вызреть плоду расположния державного к его льстивой невестке. Плод созревал быстро, но падение Зосимы в 1494 году нарушило «мирный» план еретиков и заставило их активизироваться.

В лето 1495-е, когда в митрополиты поставляли праведного Симона, отроку Димитрию исполнилось 13 лет. Влияние Елены и Феодора Курицына на Иоанна III возросло необычайно. Обойдённый лестью, волхвованием и всем, на что способны были интриганы, Иоанн Васильевич не мог нахвалиться на внука, а к сыну и любимой супруге своей охладевал день ото дня. В августе 1497 г. семейство великого князя ещё казалось дружным. На дворцовых приёмах вокруг трона восседали и Софья с Василием, и Елена с Димитрием. Бояре Кутузовы, Челядинины, Третьяковы стояли по одну сторону. По другую - Курицын, Ряполовский, Патрикеевы - во главе еретической партии. Все улыбались друг другу, но сквозь зубы. Напряжение росло. И в конце года разнёсся слух, что раскрылся заговор против юного Димитрия. Сторонников Софьи и Василия начали хватать, пытать, многих казнили. Но имел ли место заговор на самом деле, остаётся неясным до наших дней. Государь, пылая гневом на супругу и сына, выслал их обоих. А летописец уточнил причину его ярости: «По диавольскому навождению и лихих людей совету, всполеся князь великы Иван Васильевич на сына своего князя Василиа да на жену свою на великую княгиню Софью».

Еретики торжествовали. Ещё бы. Ведь за ссылкою Василия наследником был объявлен Димитрий. Отрока возвели в великие князья и чуть на Царство не венчали. Некоторые либерал-историки так и пишут, что Димитрий стал первым после Владимира Мономаха венчанным Русским Царём. Поверить в это трудно (проверить невозможно), но если бы даже так было, действительным то «помазание» признать нельзя. Во-первых, ещё здравствовал старший Государь, стало быть, наследника короновать Царём, делать выше великого князя никто не имел права. Во-вторых, Димитрий не являлся потомком ни Мономахов, ни Палеологов, ни других Византийских императоров, в отличие от своего дяди Василия, внучатого племянника Константина XII. И в-третьих, на Руси тогда без санкции Константинопольского патриарха ставить Царя не стали бы. И сего не делали ни сам Иоанн III, женившийся на последней Византийской царевне, ни их сын Василий. Впрочем, Василий Иоаннович, как прямой потомок Палеологов, имел право на Царство и без согласия Константинополя. Это у католиков короны королям раздавал римский папа. У Православных же со времён Иоанна Грозного на Царство венчают тех, кто наследует престол по закону, или (в отсутствие наследника) избирается Земским Собором. А почему Василий III не короновался, остаётся загадкой. Часть исследователей видит здесь связь с упомянутым выше «венчанием отрока Димитрия». Но очень может быть, Василий просто не хотел сам. Однако не будем гадать. Вернёмся ко двору Иоанна III.

В ссылке Василий и Софья пробыли один год. Молитвами Святого Иосифа Волоцкого с братией, Святителя Геннадия Новгородского и всех друзей своих, а главное, Промыслом Божиим они освободились от опалы. Тайное сделалось явным, и клевета обнаружилась. Связующим звеном в цепи наветов и подлогов, расстановщиком всех пешек и фигур в игре еретиков был думный дьяк Феодор Курицын. Он держал в руках нити заговора, и здание интриги зиждилось на нём. А он возьми да умри в самом начале 1499 года. Сообщники Елены растерялись, их «боевые порядки» расстроились, действия утратили согласованность. Иоанн III начал выслушивать не только их, но и другую сторону. Когда же до него дошла часть правды, а затем и вся правда, Государь пришёл в ярость ещё большую, чем прежде. Уязвленный обманом, он ополчился на клеветников и учинил им суровую расправу. И хотя речь не шла о разгроме самой ереси жидовствующих, партия их при дворе понесла сокрушительный урон. Коварная Елена (валашка) со своей компанией угодила в ту же яму, которую рыла другим. Свои дни она окончила в заточении, а вместе с нею стал узником и сын её, несчастный юноша князь Димитрий.