Ну и что, что тролль
Шрифт:
– Для нас?
Он улыбнулся и кивнул. Матильда закрыла глаза. Говорить трудно, но она сделала над собой усилие.
– Мы в санатории?
– Да. Стены обиты мягким материалом, а на вид это самая обычная штукатурка… – парень повернулся к стене и ударил по ней кулаком, ни малейшего звука. – Я думаю, резина. Кстати, меня зовут Максим.
– Матильда, – представилась она.
Он склонил голову набок и пристально посмотрел на нее:– Кто вы?
– Матильда.
– Вы уверены? – он лукаво улыбнулся. – А они сказали, что вас зовут Марина.
– Нет, я Матильда, – повторила она, снова чувствуя себя перевернутой черепахой.
– Понимаю. Вы не будете возражать, если я буду называть вас Марина? Эта фамилия записана во всех ваших документах. Я это знаю, потому что попросил санитара дать мне на них взглянуть. Там написано, что у вас маниакально-депрессивный психоз. Вы знаете, что это такое?
Она вдруг почувствовала во рту ужасную сухость.– Как вы сказали?
– Маниакально-депрессивный психоз? А я – параноик. Когда я сказал, что это чепуха, он принес мне эту книгу. В ней описана паранойя. У вас бывают галлюцинации, Марина?
– Н-нет…
– Странно.
– Это как раз не странно, – медленно и отчетливо сказала она. – Меня зовут действительно Матильда.
– Понимаю, – он открывает книгу и начинает перелистывать страницы назад. – Но если вы не Марина, почему вы здесь?
– Это длинная история… – Но ей хочется заставить этого парня поверить ей, и она продолжает: – Я попала в аварию. Потом была в больнице. А потом меня забрал как будто бы мой муж. Мне было плохо, я думала, что это мой парень так назвался. Но в машине мне стало все понятно.
– Что понятно?
– Что меня похитили!
Матильда с трудом села на кровати, парень машинально потянулся было помочь, но почему-то не сделал этого, только смотрел очень внимательно. Она вдруг поняла, что одета только лишь в коротенькую пижаму, хотела натянуть на себя одеяло, но что-то удержало ее левую руку. Она опустила глаза. На ее левое запястье был надет наручник, цепь от которого прикреплена к кровати. Парень с интересом наблюдал за ней.
– Они считают, что так будет безопаснее. Грустно, конечно, но они знают, что делают.
Ее охватила паника. Она не знала, что говорить дальше.– Но почему? Почему?
Он пожал плечами и прошептал:– Я думаю, из-за "Призрака", Тилли.
И тогда она вдруг узнала его. 25 Тилли подняла голову, внимательно посмотрела на Алексея, облегченно вздохнула.– Как ты попал сюда? – она пыталась говорить как обычно, но голос ее дрожал.
– Без особого труда! Скрутили, когда я входил в подъезд, –
он сидел на койке в рубашке и немного мешковатых джинсах, в которых она видела его на работе. Но в тапочках. Такие же стояли и возле ее кровати. Тапочки и ее пижама были здешними. – Но ладно обо мне: как себя чувствуешь ты? Значит, голова болит? – Алексей не стал рассказывать, что он не просто входил в подъезд, а возвращался из гаража, покормив Рапида, которого там прятал. Мало ли, их с Матильдой могут подслушать, а Рапид уже раз помог.
Тилли села на кровати и медленно покачала головой:– Странно, но знаешь, мне все лучше и лучше. А сейчас даже и голова перестала болеть, наверное, от радости, что увидела тебя, – она смущенно усмехнулась. – То есть, я хочу сказать, что рада была бы, если ты был на свободе, но… Слушай, а здесь твои способности действуют?
– Я не знаю каким образом они действовали у мага Айвена, все происходило непонятно для меня. Здесь ничего подобного не было. Тш-ш. Ложись!
Тилли, привыкшая во время приключений к осторожности, тут же упала на кровать и натянула на себя одеяло.
Открылась дверь, и вошел знакомый Тилли, хмурый мужчина, тот, кто увозил ее из больницы. Широкие, как у шкафа, плечи, длинное, мясистое лицо, надетый поверх костюма белый халат.
– Привет, ребята, – сказал он и остановился в ногах их кроватей. – Пора ужинать и баиньки! Меня зовут медбрат, так и обращайтесь.
Тилли мысленно ответила, кому он брат, но промолчала. Скольким людям приходится оставлять свое мнение при себе, только потому, что не те обстоятельства, чтобы его высказывать!
– Все в порядке, ребята, душ завтра с утра. А сейчас я по очереди отведу вас в сортир и помыть руки, – сказал ходячий шкаф и отомкнул наручник Тилли. – Только не вздумай шутить и удирать! Вот он уже знает, что при этом бывает.
Злой блеск в глазах Алексея подсказал Тилли, что "шкаф" не шутит. Тогда она решила притвориться такой же слабой, как раньше, и осталась лежать на кровати. Алексей с явным интересом наблюдал за ней, а "шкаф" отступил на несколько шагов:
– Вставай, детка.
Она отвернула одеяло, спустила ноги на пол и встала. И тут же, сделав несколько мелких шажков, упала на край кровати. Упала не от слабости, просто хотела показать медбрату, что она намного слабее, чем есть на самом деле. Потом привстала и попыталась выпрямиться. Медбрат не шевелился, он был слишком подозрителен и опасался ловушки.
– Дай руку, ты! – буркнула Тилли. – Или помоги мне лечь обратно.
– Тише, детка. Я же предупреждал тебя – прежде чем что-нибудь сделать, подумай…
– Ты что, боишься подойти? – ее презрительный вопрос подействовал: медбрат помог ей встать и ткнул под ноги шлепанцы.
– Пошли, – скомандовал он. – Стоп, а где твое полотенце?
– А ты мне его давал?
Он что-то проворчал сквозь зубы, подошел к тумбочке в нескольких шагах кровати Алексея и выдвинул верхний ящик.
– У меня тоже его нет, – сообщил Алексей, отбрасывая книгу на кровать Тилли.
Эта негромкая фраза и шум падения книги у него за спиной произвела на медбрата впечатление выстрела: он дернулся в сторону, и ящик с грохотом приземлился на полу. Содержимое его, полотенца и какие-то тряпки, рассыпались у ног медбрата. Тот почему-то очень торопливо и испуганно стал заталкивать все назад, и вернул ящик на место. Очень нервный тип!