Ну и что, что тролль
Шрифт:
– Ты можешь говорить яснее?
– Яснее, яснее! Легко тебе спрашивать! У меня в голове никак не сложится… а ведь несколько раз я замечал, но то одно, то другое мешало… кто-то новый появлялся… Эй, Готфрид, а где твои шмели?
Готфрид скосил глаза сначала на одно, потом на другое плечо:– Не знаю. Не заметил. Рапид, а где шмели?
– Не знаю, – равнодушно ответил тролль. Он стоял в сторонке, облокотившись на дубину, и смотрел куда-то в даль.
– Почему не знаешь?
– Нет информации.
– Послушайте, – перебила их Ингигерда. – Это событие, конечно, странное, и нужно его взять на заметку. Но давайте не отвлекаться от моего вопроса! Айвен, ты сказал, что несколько раз замечал, что что-то знаешь. Что – "что-то"?
– А на ходу разговаривать нельзя? – спросил Ивар. – Мне ужасно жарко, а вам?
– Пошли, – кивнула Ингигерда. – Так как, Айвен?
– Я знаю, – пробормотал тот. – Я знаю о каждом из вас. Как будто вы рассказывали мне… по очереди… о своей жизни… Только я не знаю, о жизни здесь, внутри "Призрака", или наяву?
– И я тебе рассказывала?
– Да.
– Что?
Айвен открыл рот, потом закрыл и смутился:– Это личное… может быть, тебе не хотелось бы.
Глаза Ингигерды сверкнули, когда она широко их раскрыла.– Ни дьявола у меня нет теперь личного, – закричала она, и все, даже тролль, вздрогнули: они так привыкли к ее сдержанности и хладнокровию. – Ничего личного, если каждый может залезть мне в башку и превратить в сказочную старуху! – лицо ее пошло красными пятнами, жилистая шея пугающе напряглась. – Говори сейчас же!
– Говорю, говорю, – торопливо сказал Айвен. – Вот, уже говорю… минуточку, у меня даже мысли куда-то… нет-нет, не нужно кричать, я говорю. Ты сядь под дерево, успокойся… Да сейчас, я уже говорю…
Они как раз вошли в не слишком густую, но все же тень кривых и скорченных деревьев. Под деревьями лежали несколько камней, как будто специально перенесенные сюда. Нет, явно это место кто-то приспособил для привала – тут же гаходились остатки костра, и судя по количеству пепла и угольков костром пользовались множество раз.
– Вот что, – сказал Готфрид. – Ингигерда, я тебя понимаю, но вдруг появятся аборигены? Пусть Айвен растолкует нам, что здесь и как, согласна?
Она кивнула.– Это Катакомбы, – объяснил Айвен. – В здешнем мире сюда отправляют тех… тех… ага, тех, от кого хотят избавиться. Пришивают им какое-нибудь дело и – в Катакомбы. Но сюда отправляют и настоящих преступников. В Катакомбах несколько секторов, мы в секторе для убийц. Ну, и есть охотники, которые на тех, кто в Катакомбах обитает, охотятся. Но охотники за жертвами не ходят, не гоняются. Для этого специальные башни, для лучшего обзора. Хотя и правила есть: можно охотиться только с помощью охотничьего огнестрельного оружия. Вот так, примерно.
– Значит, этот мир не фэнтезийный? – уточнил Иво.
– Кажется, нет. О магах и драконах не слышал. Техника у них тут развита, космические путешествия. Пока не попадешь в Катакомбы, очень даже неплохо.
– А из Катакомб выбираются?
– Да, бывали случаи, знаю. Но вся сложность в том, что охотничьи башни поставлены на выходах из секторов.
– Славненькая перспективка, – испуганно сказала Тилли.
– А чего ж? – пожал плечами Готфрид. – Со времен Шекли, что ли? Или не он это первый сочинил? Неважно, главное, что для книг, игр и фильмов это – модная тема.
– А теперь мой вопрос, – упрямо напомнила Ингигерда.
– Да-да, – Айвен сосредоточился. – Ты студентка и волшебница. Все узнала от матери, она учила тебя магии, но из-за магии и погибла. Еще ты умеешь гадать на картах и гадала одному человеку, которого…
– Хватит, – Ингигерда схватила его за руку, – ты знаешь, да, – по щекам ее скатились слезинки.
– Прости, что напомнил.
– Ничего… так нужно…
– Волшебница? – переспросил Готфрид. – Я не понимаю – ты серьеэно?
– Да, – она взглянула на него с вызовом.
– Ну, в смысле, так себя называешь. Сейчас модны всякие шаманы, маги. То порчу снимают, то карму чистят, но денежки берут приличные.
– Я настоящая волшебница! Денег никогда не брала!
– Да успокойся. Я просто подумал: в моей реальности магии не было.
– И в моей, – сказал Айвен.
– И в моей тоже, – кивнула Тилли.
– А в моей в газетах печатают рекламу магов и всяких ведьм, – сказал Ивар. – Но, по-моему, это сплошное вранье.
– Вранье, – согласился Иво. – Нет, если гипноз там, то я понимаю, внушить можно все. Или технология какая-нибудь. Как мы сейчас. Но чтоб – раз! – и перед тобой из воздуха готовый обед появился… нет, такого нет. А карму не пощупаешь и не съешь!
– Обед я из воздуха приготовить не сумею, только цветы или драгоценности, – сердито ответила Ингигерда. – Но могу предсказать судьбу. Или изменить ее – но это не всегда.
Она резко повернулась к троллю, который усердно полировал дубину какой-то тряпкой:
– Рапид, почему Айвен знает все о нас?
– Нет информации, – ответил тролль, не отрываясь от свого занятия.
– А скажи… – она чуть замялась, явно подбирая слова. – Ответь: то, что Айвен о нас знает, – это из реальности?
– Не понял, – буркнул тролль.
Айвен покачал головой:– Что ты от него хочешь, это же машина. Откуда он может знать, что реальность, а что нет? Но если бы и знал, то на твои вопросы у него ответов нет.
– А откуда мы знаем? Вот смотри, имен почти не помним, в событиях жизни сомневаемся, а ты точно помнишь, как тебя зовут, помнишь о Рапиде…
– Но Рапид сам признался и себя назвал, – перебила Ингигерду Тилли. – Ой, Алексей, ты что?
Все с тревогой смотрели на Айвена, который вдруг обхватил голову руками и сложился почти вдвое.
– Тебе плохо? – положил ему руку на плечо Готфрид.
– Паршиво!,
– Где болит?
– Нигде. Чувство такое – безнадега.
– Почему? – вырвалось у всех почти одновременно.
Он поднял голову:– Потому что в этом мире, здесь, я тоже работал с биокомпьютером Рапидом. И я уже не знаю, что настоящее, что – нет. И был ли доцент и его "Призрак"?