Чтение онлайн

Потом, когда тема Арденн иссякла, унтер-офицер спросил:

– Ну, и как вам в новой обители?

– Зловонно, как говорит Питер, – коротко охарактеризовал Кох. И добавил: – Впрочем, быт как быт. Тяжко, правда. Я вздрогнул, когда зазвонил колокол. Теперь он будет нас будить, призывать к трапезе, сообщать о начале рабочего дня, напоминать об отбое. И всегда по его сигналу мы аккуратно построимся внутри казармы или на плацу.

– Вестник лагерной сутолоки, – сказал Стоун.

– Верно, – согласился Кох. – А вскоре мы начнем относиться к колокольному звону, как к условному рефлексу и выделять слюну. Мы ведь приучены к дисциплине. И это нас спасает.

– Рихард прав, колокол – это порядок, а без порядка мы, немцы, словно младенцы без матери, – вставил Шнитке. – К вам, Питер, это не относится… Но и вы скоро приспособитесь. Кстати, я узнал, что в библиотеке есть очень ценный человек – Хендрикс. Может достать зубной порошок, консервы… Правда, только по воскресеньям.

– Что еще может этот человек? – поинтересовался Кох.

– Не знаю, но думаю, что много, так говорят старожилы. В каждом лагере или тюрьме есть такой человек. Умелый. Его обязанности – снабжать из воздуха людей самыми элементарными и необходимыми вещами в любых условиях.

– Фокусник, одним словом. Тогда надо с ним познакомиться, он действительно может быть нужен.

– Вот, и я о том же. В воскресенье пойдем.

Глядя на облепивших ветви деревьев птиц, Питер Стоун вдруг произнес:

– А вороны здесь те же, что и повсюду. Идут по следу, как у Эдгара По в его знаменитой поэме!

Never more, – согласился начитанный Кох.

– Они мне напоминают эсэсовцев среди других птиц. Не только черным цветом, но и повадками, хотя здесь у них другой окрас.

Стоун хотел добавить, что, как и героя этой загадочной поэмы американского классика-мистика преследовал черный ворон, каркая всякий раз: «Больше никогда!», так и за ним с некоторых пор неотступно следует вещая птица, убитая им из винчестера много лет назад в родовом поместье в Ричмонде. Той самой, из которой потом таксидермист сделал чучело по воле Джесси Оуэнса. И пришло это ощущение с началом войны с Гитлером. Почему? Неужели наличие и проявление потусторонних сил напоминают людям, что жить надо по-другому, а значит, все их земные дела находятся под пристальным вниманием. Так или иначе, но природа заставляет задуматься человека о том, что в жизни всё не так просто, как кажется, на первый взгляд.

Но Стоун выбросил эти мистические мысли из головы. А тем более не стал их высказывать вслух. Это было бы недопустимо. Всё равно, что жаловаться вчерашним врагам на какой-то фантом, призрак, демонстрируя малодушие. Нет, англичанину это непозволительно. Аристократу тем более. А тайные мысли пусть и остаются наедине с ним, в его сокровенном уголке сознания. И если рассуждать здраво, всё это лишь тяготы неволи, когда ты порой опираешься не на трезвый рассудок и реальность мира, а ищешь утешение в потустороннем и зыбком, словно больше неоткуда взять силы.

Однако всегда существуют какие-то знаки, от которых нельзя отмахиваться. Возможно, это и есть главный путеводитель в нашей жизни. И нужно лишь приложить усилия, чтобы понять то, что предсказывает судьба. Но с кем здесь поговорить об этом? О таком предмете, как область сверхъестественного и мистического в жизни человека? Теме сложной, загадочной, таинственной… Разве что с Кохом… Ведь рано или поздно каждый серьезный, задумывающийся о смысле мироздания и бытия человек, приходит к ней, пытается постигнуть всё необычное и не поддающееся обыденному разуму. А кроме Эдгара По, есть и Оскар Уайльд с его «Портретом Дориана Грея», русский Гоголь и многие другие писатели, собравшие в своих произведениях немало случаев проявления загадочного и необъяснимого?

– К черту ворона! – Просто сказал Стоун. И потер лоб, словно выбрасывая из себя все эти мысли.

А Рихард Кох, который, несомненно, представлял здесь одну из редких интеллектуальных фигур, пристально посмотрел на него и произнес, как бы угадывая то, о чем он думал:

– А вы знаете, что еще в Средние века в единственном экземпляре существовал трактат некоего Фомы Эвбия «Пустая опочивальня черного ворона», запрещенный Ватиканом и хранящийся предположительно где-то в его сверхсекретных архивах? Его еще безрезультатно искали адепты Гитлера. Но так и не нашли.

– Вы к чему это?

– К тому, что не только Эдгар По обострил наше внимание к этой породе птиц. В том трактате, возможно, открыты многие тайны сверхъестественного. Эта тема до того сложная, что никакому научному объяснению не подлежит. Но у нас еще будет время поговорить об этом. А в конце концов, сама человеческая жизнь – это уже настоящее чудо. И если уж человек родился, то должен жить по человеческим законам и не превращаться своими действиями и делами в чёрта.

– Согласен.

Они помолчали. А Шнитке напоследок неожиданно спросил:

– Питер, вы женаты? Дети есть?

Ответа не последовало. Унтер-офицер деликатно не стал настаивать.

Тут как раз и начал бить колокол, а зловещий звон его стал разноситься по всему лагерю.

В одном из читальных залов Бодлианской библиотеки, уступавшей по фондам и значению лишь Британской, Мери и Питер проводили большую часть свободного времени. И дело даже не столько в том, что нужные для учёбы книги забрать с собой было невозможно – ими разрешалось пользоваться только здесь, их манили тишина и уединение. Не могли, что ли, насладиться этими благодатными дарами у себя дома, в Южном Ричмонде, как законные муж и жена? Но тут было их излюбленное место, среди шороха страниц и шепота любви. Молодежная жизнь в Оксфорде, дословный перевод которого «бычий брод», кипела всегда, но здесь она выпускала пар. Быки, переходящие через реку знаний, умолкали…

Другим их счастливым местом была Кларендонская лаборатория. Там они ничего не делали, даже не целовались, просто внимательно и чуть робко, сидели, держась за руки, и прислушивались к негромкому электрическому колокольчику, который безустанно благовестит с 1840 года. Почти сто лет. Для Питера и Мери это был голос вечности. Сакральный звон, обещавший то одно, то другое, то третье. Надо было лишь вслушаться, понять и предугадать будущее.

Никто точно не знал, как именно он устроен, этот загадочный колокольчик. Физики поясняли, что он работает на принципе электростатики, и для его бесперебойной работы требуется лишь небольшое количество энергии. А силовые компоненты питания для звенящего устройства были установлены еще при его сборке и герметично залиты расплавленным затвердевшим веществом. С тех пор агрегат никто не трогал, не вскрывал, хотя желающих посмотреть, что там происходит внутри, было много. Питер и Мери также трепетно относились к его звукам и обсуждали работу самого длительного механического элемента в истории, и понять принцип его работы им было крайне интересно и любопытно.

Вот здесь, возле Кларендонской лаборатории их и разыскал Джесси Оуэнс. Одет он был, как и большинство студентов, включая Мери и Питера, в академическую мантию – оксфордский «мешок». Только шарфики у всех разные, по цвету колледжа. У Джесси – медицинский, у них – гуманитарный.

– Бежим скорее, король будет говорить. По радио. Через пять минут начнет.

– А что случилось? – Встревожилась Мери.

– Как, вы ничего не знаете? Вот уж точно говорят: любовь сильнее смерти.

К репродуктору в холле, где собралась масса студентов и преподавателей, они успели вовремя. Как раз прозвучали первые слова Георга VI-го: