Чтение онлайн

– Как сейчас вижу развалины Висмара, обвалившуюся ратушу и вокзал впереди. А я иду как в бреду.

– Значит, на вокзале перед погрузкой вас зарегистрировали и допрашивали в первый раз?

– Всё это было очень коротко.

– Разумеется. А вы как хотели? Уделить вам час или два? Учтите: идет война. Она еще не закончена. На перроне сотни немецких военнопленных и еще тысячи на привокзальной площади. Кто-то пытается сбежать. Кое-где еще стреляют. Офицеру НКВД вы были обязаны просто назвать свою фамилию, имя, воинское звание и дисциплинированно подняться в вагон. Желательно еще и вежливо поблагодарить за оказанное удовольствие прокатиться с ветерком на Восток. Но, вы этого, подозреваю, не сделали.

– Лейтенант НКВД автоматически сделал отметку в журнале учёта. А когда я стал что-то объяснять, он попросту махнул рукой, и меня впихнули в вагон. Который и без того был забит до отказа. Двери задвинули, засовы щелкнули, паровоз выпустил пар, дал гудок и сквозь щель в досках я попрощался с удаляющимся от меня миром и свободой. Из одной злой сказки попал в другую. И, кажется, что всё это происходило не со мной, а с кем-то другим, что во мне.

– Вам бы книжки писать в стиле Кафки или картины в стиле абстракт. Здесь многие так делают. Но, в основном, из генеральского состава. От строительных работ они освобождены. Вот, фельдмаршал Паулюс, к примеру, классные малюет акварели, между прочим. Но продолжим ваш «роман с НКВД». Я думаю, что тот лейтенант на вокзале в Висмаре, даже если бы он уделил вам больше времени, и вы представили бы ему свой фамильный английский герб, вытатуированный на плече, всё равно бы вам не поверил. Потому что десятки и сотни эсэсовцев, мечтающих спасти свою жизнь, выдавали себя за кого угодно, хоть за незаконнорожденных детей Черчилля или Рузвельта. Либо за обоих сразу. Ему было проще спихнуть вас в вагон, а еще лучше прямо под колеса поезда, чтобы долго не возиться и – с глаз долой. Вы – проблемный человек, одним словом. Но, в то же время, и разменная монета, если вдуматься.

– Как это?

– Хорошо, объясняю. У англичан на той стороне, полагаю, скопилось много советских военнопленных, таких же бедолаг, как вы. Я имею в виду не тех, кто сидел в немецких концлагерях, и не власовцев. А попавших в плен к англосаксам случайно, на линии разграничения огня, как некий мистер Стоун. А теперь заглянем вперед. Конфронтация между союзниками уже началась и набирает темп. Зачем просто так, даром, отдавать этого человека, если на носу большой торг? Выпускать на свободу английского капитана, которого выгоднее поменять на пару-тройку своих офицеров? Жалко выбрасывать из кармана даже мелкую монету, на которую можно что-то купить. И потом: никому ведь не хочется признавать свои ошибки. А то, что вас пленили вопреки международным правилам и договоренностям – это факт. Пусть по недоразумению. Но скандал и ноты протеста неизбежны. Кому это надо?

– А если мне переговорить с полковником Ясиным? Он ведь здесь, в Третьем отделении, главный.

– Ясин – человек разумный. Но слабый. Сам всего боится. И не он тут решает. По крайней мере, ваш вопрос.

– А кто?

– Капитан Волков. В Советском Союзе до сих пор негласно действует система комиссаров при военачальнике. И хотя полковник тоже человек НКВД и главнее по рангу, но занимается, в основном, административными и хозяйственными вопросами. А Волков – политическими. В сферу которых попали теперь и вы. Хотя можете попытаться достучаться и до Ясина. Но в любом случае Волкова вам не миновать.

– А что он из себя представляет? Какой он человек?

– Сложный. Этим всё сказано. И у него, между нами, вырос большой зуб на англосаксов.

– Это еще почему?

– Жена его была пилотом, а два месяца назад её по ошибке сбил над Одером на линии разграничения зон огня между союзниками американский истребитель «Мустанг». Да говорят еще, не просто случайно, а намеренно атаковал и преследовал её «Як». А ведь явно различал советские знаки на фюзеляже. Волкова уклонилась от воздушного боя с ним, а тот – нет. Обе летчицы погибли. Вот с тех пор он никак и не успокоится.

– Но я ведь не американец, а англичанин.

– Какая разница!? Вы все для него на одно лицо, как для вас те азиаты, столь доблестно захватившие мистера Стоуна в плен.

Напоследок я задал Йозефу еще один вопрос:

– Откуда вы так хорошо всё про всех знаете?

– А это моя обязанность – всё знать, всё понимать и помогать другим, – отозвался Хендрикс. И лукаво добавил: – За отдельную плату, разумеется. Но для вас, Питер, я сделаю скидку. Исходя из вашего горестного положения и моего природного гуманизма.

Впоследствии мы вступили с ним в коммерческие отношения для обоюдной выгоды.

У Мэри и Питера родился мальчик, которого в честь отца назвали Мэтью Вильям Стоун-младший и явился он в этот грешный мир в вечер Пасхи 24 марта. Будем объективны в полном смысле этого слова и отвлечемся ненадолго от личной судьбы Питера Стоуна и его близких. В эти дни, месяцы и годы они, как и все, были всего лишь частичкой общей судьбы всего человечества, подвешенного на волоске. Молекулами жизни, немногими из миллионов, которым было предназначено либо умереть, либо продолжать жить. Как вся Британия, Лондон, Ричмонд, родовой дом Стоунов, где только вступал в жизнь тринадцатый лорд Мэтью Вильям Стоун. Первенец Питера.

А 5 августа планировалось начать «День Орла», как Гитлер окрестил начало воздушного налета на Англию. За четыре недели предстояло полностью уничтожить британскую авиацию. Далее должна была последовать операция «Морской лев», в ходе которой предусматривалось форсировать Ла-Манш и высадить на южном побережье Англии 25 дивизий Вермахта. По идее, разгром Англии завершил бы триумф Третьего рейха в Европе. Однако 5 августа погода оказалась нелётной: туманы, низкая облачность, дожди, грозы… Начало операции неоднократно переносилось из-за неблагоприятных погодных условий и 13 августа все же началось.

Питер Стоун и Джесси Оуэнс служили к этому времени в королевских войсках Его Величества уже месяц, проходили специальную подготовку наряду с другими новобранцами, студентами и выпускниками Оксфорда. Позднее им будет присвоено звание капралов. Мэри с новорожденным мальчиком оставалась в Ричмонде. Под присмотром Анны Стоун и своих родителей, которые неотлучно находились при ней, ведь их поместье находилось совсем рядом.

Отец Питера лорд Мэтью Вильямс Стоун работал в Адмиралтействе. Занимал там важный пост.

Лондон в эти страшные месяцы сумел выстоять, хотя в городе помимо метрополитена почти не имелось действительно безопасных убежищ. А те, что были, выглядели очень ненадежно. Ну что можно взять с подвалов и погребов, которые не могли бы выдержать прямые попадания? Они и не выдерживали…

Благодаря своей военной подготовке, Уинстон Черчилль был назначен премьер-министром. Он представлял главное препятствие на пути заключения мира с Германией. Королевская семья относилась к нему с подозрением и недолюбливала его, впрочем, как многие в правительстве и в высшем свете, считали его разжигателем войны. «Мы будем защищать наш остров, – сказал он, – чего бы нам это не стоило, мы будем сражаться на его берегах, на его землях, на его полях и на его улицах. Мы будем сражаться на его холмах, мы никогда не сдадимся».

Еще он вспоминал: «За Атлантическим океаном в Соединенных Штатах, длительные бомбардировки Лондона, а впоследствии и других городов, вызвали волну сочувствия, какой не бывало ни до, ни после того в англоговорящем мире. В сердцах американцев пылало сопереживание, и сильнее всех – в сердце президента Рузвельта. Я чувствовал желание миллионов мужчин и женщин разделить наши страдания и нанести ответный удар. Американцы ехали в Великобританию и везли столько, сколько могли взять с собой. Их уважение, почтение, чувство любви и товарищества очень воодушевляли. Однако нам предстояло еще много месяцев такого странного выживания. Лондон походил на какое-то огромное историческое животное, способное переносить страшные раны, изувеченное и кровоточащее и все же сохраняющее способность жить и двигаться».