Чтение онлайн

— Но этих теорий и так уже, как грибов после дождя, — фыркнул Арни.

— Да. Но пока каждый из них вынашивает и лелеет свою. Причем, крепко за нее держится и защищает. Не было бы так, всех этих оболтусов давно бы повыгоняли из стен академии.

— Я согласен с Тибом, — подал голос Арни, передавая Дзетлу тарелку с объедками того, что осталось от ляжки амфибии. — Никто нас отсюда раньше срока не выпустит. И потом, что такое даже двадцать лет? Мне кажется, что эксперимент по освоению этой планеты вообще никогда не закончится. Люди могут вымереть здесь и через одно, два, десять или сто поколений. Что бы ни говорили те, кого Тиб называет серунами-долбодумцами, все это останется пустой болтовней, пока не будет получен однозначный ответ: так это или этак.

Тиб знаком снова привлек к себе внимание:

— Я хотел бы добавить пару слов к тому, что уже сказано. — Он вслед за Арни передал парабиандру опорожненные предметы своего прибора, отпил из кружки и вслед за тем продолжил. — Я ведь хорошо понимаю этих бестолочей-обалдуев. На что они рассчитывают? Чем менее конкретно сформулированы предлагаемые ими версии, тем трудней их опровергнуть. Доказать, что в природе чего-то не существует — например, нет защиты от “s-фактора” — очень трудно. А интуитивные суждения в науке не принимаются, поскольку они не являются доказательствами и могут оказаться неверными.

Рон наклонился к Шлейсеру и проговорил ему на ухо:

— Молодец, Тиб. В части полемики с ним не сравнится никто. И он не дает нам скучать. Ему свойственно болтать изощренно и красиво, но по существу ни о чем. И что характерно, он никогда не повторяется.

За окном давно стемнело. Время близилось к полуночи. Судя по количеству выпитого и съеденного, пир удался на славу. Огрузневшие изгнанники с трудом поднимались со своих мест, пытаясь заплетающимися языками еще о чем-то говорить. Всклокоченная борода Тиба и хвост Арни сейчас больше напоминали свалявшиеся куски пакли, а клочки волос по обрамлению плеши Фила напоминали прическу a la “взрыв на макаронной фабрике”. Даже безукоризненный пробор Рона и тот больше напоминал синусоиду, соскочившую со страниц математического справочника.

Тиб остался в гостиной отдать Дзетлу распоряжения по наведению порядка. Остальные, поддерживая друг друга, стали расходиться.

Как т-тебе наше общество? — опираясь на плечо Шлейсера, с трудом выговорил Фил.

Н-нормально, — тоже испытывая проблемы с равновесием, ответил тот.

Похоже, дитя Нептуна хотело продолжить общение, но Шлейсер чуть ли не силой затолкал его в бокс и, не задерживаясь на пороге, захлопнул дверь своей комнаты.

Только сейчас, оставшись наедине с собой, он понял, насколько измотан. Непривычный к алкоголю и разреженному воздуху организм совершенно разладился. Голова кружилась, в ушах звенело, а ноги отказывались повиноваться. Но, несмотря ни на что, вечер оставил самые приятные впечатления.

«И вовсе не маньяки они или какие-нибудь сумасброды», — подумалось под дуновение освежающего ветерка.

Собрав остатки сил, он прикрыл окно, хотя ему говорили, что ядовитых существ здесь нет, с трудом избавился от ботинок, после чего, не раздеваясь, повалился на кровать, и, кажется, заснул быстрее, чем голова коснулась подушки…

13

Прошла неделя. Если в галактическом масштабе интервал этот и следа не оставил, то в сознании Шлейсера он запечатлелся глубокой бороздой. Чувство особой, прежде никогда не испытываемой новизны, до краев наполнило его иссохшую израненную душу. Постепенно отступила боль. Ушли назойливые мысли. Тело стало обретать гибкость и былую силу.

Первым делом он взялся за переустройство своей комнаты. С помощью Дзетла провел связь с информатекой, обновил интерьер, проверил наполнение вмонтированных в стены самозакрывающихся ячеек для вещей и предметов обихода.

После того как помещение приняло более-менее жилой вид, он перенес из санпропускника те немногие вещи, которые ему разрешили взять с собой: электронный блокнот; фотографии близких; архивную справку из Центра генеалогических исследований и еще несколько мелочей.

Надо отметить, пирушка в честь Шлейсера не превратилась в долгосрочную пьянку, а прекратилась на следующий же день. Отоспавшись и очистившись с помощью Рона тонизирующими средствами, пенетецианты вернулись к своим делам. Распорядок дня в колонии подразумевал полную свободу действий каждого. Здесь занимались прежде всего тем, что умели делать. С утра собирались в столовой, завтракали, пили кофе, после чего разбредались кто куда. Недостатка в транспорте не было: микролеты, ровер, амфибия.

Так уже сложилось, что Тиб большую часть времени проводил на расположенной южнее Главной станции, где вел специализированные биологические исследования.

Арни накачивался адреналином, гоняя на микролете над горными кряжами, и занимался дрессировкой стегоцефалов, пытаясь научить их играть в футбол.

Любимейшим занятием Фила было копание на морском дне, куда он погружался на специально приспособленном для таких целей аквацикле.

Что же касается Рона, то большую часть времени он проводил в медкабинете, занимаясь изучением гомеостаза и нозографией местных форм, обработкой биопроб, регулярно сдаваемых колониантами, составлением медицинских карт и еще многим другим, что входит в обязанности наблюдающего за состоянием поднадзорных врача.

Вечерами, если не устраивались посиделки, Фил заглядывал к Шлейсеру в гости, усаживался в кресле и рассказывал истории из своей и не только своей жизни.

Спустя несколько дней кампиор знал о своих товарищах по несчастью все.

Тибор Ленард, профессор, был одним из крупнейших биохимиков Метрополии. Геотроп по натуре, он считал, что лучше Земли в мире места нет. Недюжинный ум в сочетании с широким размахом мышления позволили ему довольно быстро защитить докторскую степень и стать кандидатом в члены секретариата Академии наук. Ярый противник взглядов Маккрея. Одним из главных направлений в его исследованиях была разработка состава соединений, способных фотохимическим путем ускорять из солнечного света синтез белков и углеводов. Искал экстракатализаторы, а изобрел чудовищную отраву, причем о результатах опытов ученый Совет не известил. Выделенный концентрат хранил в домашнем сейфе, который был взломан заезжими наркодельцами. В результате полсотни человек отправились на тот свет, а вдвое больше стали инвалидами. Смерть, а синтезированный продукт действительно обладал галлюцинативным действием, настигала людей повсюду. Болезнь вела скрытое наступление в течение одного-двух месяцев, после чего поражала весь организм. При передозировке или неоднократном применении препарата, человек впадал в кому и умирал в течение нескольких часов. Медицина оказалась бессильной определить причину заболевания. Из всех болезней, присущих подвиду “Homo kibertikus”, а их число достигает двадцати пяти тысяч, к данному случаю ни одна не подходила. Приговор калистров был однозначен — ссылка.

Арнольд Рассел. Майор ВКС. Служил в десантных войсках. Подавлял волнения в протекторатах гелиосистемы. В отличие от Тиба — типичный космотроп. Фактически ничего, кроме космоса и закрытых поселений не знал, В офицеры был произведен от звездной инфантерии. Состоял членом тайной организации арматоров, занимающихся каперством, или проще говоря, захватом с разрешения правительства кораблей контрабандистов, нелегальных старателей, а то и вообще похищением законопослушных лиц. В сублиматах разреженного средизвездья стычки тех и других происходили довольно часто. Одни сослуживцы Арни возвращались в запаянных гробах, другие вообще не возвращались. Отсюда и особая свирепость арматоров, жестокость и беспощадность ко всем, кто становился на их пути. Арни был непревзойденным спецом по оружию, неважно какому: ракетному, лазерному, кинетическому или плазменному. Если принимать за истину его слова, он мог засадить пулю в задницу стегоцефала с расстояния трех километров. Но поскольку огнестрельное оружие на Каскадене было запрещено, проверить это заявление не представлялось возможным. Умный, с цепкой памятью, он относился к числу тех бойцов, кто насилие считал изначальным законом природы. Шлейсер уже успел с ним пообщаться. Философия Арни была проста и категорична. В мире властвует насилие, и жизнь как нельзя лучше подтверждает это. Сильный всегда подминает слабого. Его цинизм был неприкрыт, суждения безапелляционны. Он говорил: «Нас так учили. И наша товарная марка — это зло. Мы воплощаем в жизнь противоречие. А зло воспринимаем как субстанцию, из которой извлекаем энергию жизни. Культура призывает нас быть добрыми, щедрыми, уступчивыми. А куда девать все остальное? История во все времена пыталась совместить несовместимое. Но всегда что-то тормозило, раскалывало, мешало…». За время каскаденианского заключения ненависть его многократно возросла, но получила другое направление. Теперь, как и Тиб, он ненавидел все и всех. И он был страшен, ибо его не ограничивали никакие запреты: совесть, участие, нормы морали. И высказывания классиков типа: «Самая благодатная почва для взращивания семян агрессии, есть скука, неумение и нежелание занять себя каким-либо делом…» — на него не распространялись. Для него существовали только два типа людей: тот, который он мог подчинить себе и все остальные. Первое он уже попытался применить в отношении Шлейсера, чуть ли не обязав его расчистить от зарослей кустарника дорожку к заброшенной и много лет не посещаемой постройке с запасным реакторным оборудованием. Кампиор попытался перевести разговор в шутку и направил на флорокуаферские работы Дзетла, даже не спросив у Арни, зачем это надо. Но тому, судя по виду, не понравилось решение “генерала” и, похоже, он уже с первых дней затаил на Шлейсера злобу. Впрочем, со слов Фила, у “Волчары” (так за глаза называли садо-космита) еще изначально не все было в порядке с коммуникабельностью. Если за годы релегации он с кем и наладил отношения, так это с Тибом. Заветной мечтой Арни было встретиться с косморалиссимусом и отрезать ему уши. Или на худой конец устроить на одной из осваиваемых планет взрыв гигатонного заряда. Его карьера оборвалась после того, как патрульный стеллер с двумя десятками возглавляемых им головорезов столкнулся в поясе Койпера с нелегалами, перевозившими с планетоида 2236UB на Марс груз мейтнериевого концентрата. Обычно в таких случаях контрабандисты, зная свирепость состоящих на государственной службе корсаров, спасались бегством или сразу же сдавались. Но в тот раз сложилось по-иному. В ответ на приказ лечь в дрейф и открыть причальные шлюзы, закоперщики последовавшей далее заварухи совершили на своей посудине головокружительный маневр, и мало того, что всадили в бок стеллера ракетный залп, так еще и сами пошли на абордаж. Ошалевшие от такой наглости арматоры даже не успели активировать защиту. Предвидя в сложившейся ситуации печальный для команды исход, Арни совершил тягчайшее должностное преступление. Пока десантники из последних сил отбивались, он привел в негодность один из двух имеющихся на борту слайдеров, а затем, прихватив солидную кассу и бросив своих подопечных на произвол судьбы, сбежал. На что он рассчитывал? Его план сводился к следующему. Захватив стеллер, контрабандисты вряд ли захотят оставить кого в живых. Такое развитие событий даст ему возможность присвоить крупную сумму, а кроме того позволит представить случившееся в выгодном для себя свете. Даже если что пойдет не так, противная сторона не сможет ничего доказать. Он так и сделал. Отослал косморалиссимусу рапорт с описанием своих несуществующих геройств и стал ждать повышения в звании. Но вышло по-другому. Один из каперов уцелел. Его взяли в качестве заложника. Потом продали террористам. А те потребовали от правительства выкуп… Арни был арестован космополом и по ходатайству командующего ВКС осужден по всей строгости.

— Что касается Рона, то с ним, если верить словам Фила, приключилась вообще дичайшая история. И надо думать, роковую роль в ней сыграла любовная интрига. Сам он с неохотой рассказывал о своем прошлом и по мнению Фила многое скрывал. У него была невеста. Тоже меркурианка. После окончания медицинской академии он вернулся к родным пенатам, где успешно практиковал в течение трех лет. Был замечен руководством института Медико-Биологических прроблем и после ординатуры возглавил проект по изучению мутирующих микроформ внутренних орбит, которые, несмотря на принимаемые меры, несметно плодились в атмосферах долгодействующих стационаров. Дела настолько закрутили его, что личная жизнь отошла в сторону. Невеста, не дождавшись предложения, ушла к другому. Предательство нареченной надломило Рона. И это не преминуло сказаться на его судьбе. Во время смены вахты на одном из орбитальных гелиостатов, где проводилось испытание нового инфектицида, он совершил ошибку. Вместо дезинфецирующего состава в камеру санобработки по его распоряжению ошибочно ввели препарат “XLP5-фиалка”, применяемый для борьбы с насекомыми и грызунами. Погибли пятнадцать человек. Почему такое произошло, так и не разобрались. То ли изготовитель маркировку перепутал, то ли уже на станции сотрудники перемудрили. Как бы там ни было, но Рон оказался крайним. За что и пострадал.

Особое место в этой “милой” компании занимал погибший первым Янз. Несмотря на условия отбора, у него вскоре после переселения возникли проблемы со здоровьем. Судя по высказываниям Фила, с Янзом у настроменов сложились непростые отношения. Случилось так, что он сразу же оказался вне коллектива. По словам океанолога, это был до невозможности нудный тип, под два метра ростом, тощий, сутулый, со свисающими до колен руками. Он все время на что-то или на кого-то жаловался. Его химерические литании [28] и хронический скулеж могли кого угодно вывести из себя. Попытки сблизиться с ним или хотя бы наладить элементарные соседские отношения к успеху не приводили. По своему складу Янз был прирожденным “шлангом”. Как выяснилось, именно по этой причине он и заработал срок. Несмотря на разнообразнейший ассортимент развитых здесь вулкано-плутонических формаций, которые, казалось бы, как магнитом должны тянуть вулканолога-исследователя, сколь явно выраженного интереса к ним с его стороны не проявлялось. Он только и делал, что часами фланировал по территории станции, нежился, если позволяла погода под солнцем и доставал своим нытьем всех, кто только попадал под руку. Вины своей не признавал, строчил во все инстанции жалобы, обвиняя судейский калистрат в некомпетентности и коррупции, требовал пересмотра дела и вообще вел себя так, будто в целом мире один только он безгрешен, а все остальные — отъявленные негодяи. Со временем он так вжился в образ “умирающего лебедя”, что потребность выставлять напоказ страдания стала второй натурой. Арни даже посоветовал заказать ему балетную пачку и пуанты — для пущей убедительности. Янз обиделся, но изменить что-либо в себе не посчитал нужным. Что привело его на Касадену?.. Банальная история. По имеющимся данным он возглавлял сейсмо-вулканологическую службу элитного курорта на одном из островов Подопечной Территории. Место не пыльное (если не принимать в расчет время от времени просыпающийся вулкан в центре острова), да и платили неплохо. Работа регистраторов сейсмоактивности и опоясывающих в три кольца вулкан анализаторов была автоматизирована, поэтому Янзу с помощником оставалось только следить за активностью находящегося под ногами плутона, оповещая администрацию заведения о готовящихся извержениях, да следить за исправностью приборов. Той весной вулкан дремал. Работы было мало, и помощник попросился в отпуск. Янз не возражал. Избавившись от лишних глаз, он тоже решил поразвлечься. На днях курортный пляж сменила волна отдыхающих.