Чтение онлайн

— Кандидатуры есть… — неопределенно ответил Дарбенд и умолк на полуслове.

Шлейсер с расспросами не торопился. Какое-то время они молчали. Каждый думал о своем, стараясь даже взглядом не привлекать внимание собеседника. Тишину нарушали только птичий гомон, плеск воды у основания брекватера, да шелест листвы под набирающим силу бризом.

— Могу подать на тебя представление, — проговорил наконец Дарбенд. При этом, ни один мускул не дрогнул на его, будто из камня высеченном лице. — Думаю, Совет утвердит. Кандидатом. А там, время покажет.

Последние слова редастра решили все. Зная, что Дарбенд слов на ветер не бросает, Шлейсер согласился. Да иначе и быть не могло. В себе он был уверен, а привычки заглядывать далеко наперед у него не было. Кандидатом, так кандидатом! Не справится — вернется к привычной жизни, где как и в прежние времена, будет командовать только самим собой.

Предаваться воспоминаниям и вести отвлеченные разговоры смысла уже не было. Оба не скрывали удовлетворения от итогов встречи. После обсуждения формальностей и составления плана действий Дарбенд улетел, а Шлейсер сразу же окунулся в работу.

Дальнейшие события развивались с головокружительной скоростью. Николо Астьера и Джозефа Снарта он знал еще с академии, хотя обучались они на разных потоках. Найти их труда не составило. Астьер, потомственный террастианин, работал, как и Шлейсер, в структуре Галактической связи ОБЦЕСИСа, но в смежном подразделении, относящемся к Системе галактического позиционирования или другими словами Космическому навигационному корпусу. Он был на три года старше и считался одним из лучших пилотов-внесистемщиков. Шлейсер нашел его на Байкале, где тот проводил отпуск и готовился к свадьбе. Снарт, самый молодой из них, был уроженцем Марса. Полгода назад у него закончился контракт с консорциумом “Спейс-Контрол-Инк”, и с тех пор он пребывал, как принято говорить, в “несвязанном” состоянии. Снарт мог себе такое позволить, потому как слыл универсалом, а таким всегда находилось место в структурах альтернативной косморазведки. В последние месяцы он был везде и одновременно нигде. Катался на хвостах комет, опускался в глубины подледного океана Ганимеда, изучал пещеры и кратеры Тефии, штурмовал вершины Титана и Европы. Его удалось отыскать в поясе астероидов на Адонисе, где, в компании таких же экстралайферов он пытался синтезировать из планетоидного углерода алмазы-фуллерены и сходные с ними стразы из метакристаллического азота.

Через неделю, как только Дарбенд согласовал с руководителями программы отобранные кандидатуры, он вызвал всех в ЦЭГ [36] Селеновой Пальмиры.

Шлейсер прибыл на Луну ночным астробусом. Он выбрал рейс с посадкой в Реголиде, поэтому вылетел пораньше, чтобы, учитывая расстояние до Пальмиры, не опоздать к сроку.

Ночь. Лунная ночь. Родные места посещались редко. Последний раз он был здесь после смерти отца, возглавлявшего до конца дней селеноорбитальную станцию “Астрополис”.

Еще с ранних пор у Шлейсера проявилась тяга к скорости и техническим видам спорта. Наверное, если бы не космос, он стал бы гонщиком-профессионалом или каскадером. Потребность в острых ощущениях стала второй натурой. Поэтому, как только представлялась возможность, он не упускал случая отключиться от дел и как следует оттянуться. Так и в этот раз. Загрузив багаж в арендованный слайдер, он набрал по спирали бешенное ускорение, совершил серию головокружительных маневров, чуть не выпрыгнув при этом в открытый космос, после чего, перед дорогой на Пальмиру, опустился на вершину главенствующего в этой части местности холма.

Город на дне лучезвездного кратера, где новоиспеченный флаг-кампиор провел детские годы, встретил его зарождающейся зарей с брызгами жемчужной глазури на зазубринах кальдерных откосов. Взгляду открылись привычные, но ничуть не наскучившие картины: смоль бездонного неба; огромный, разделенный на сегменты и блоки диск Земли в тончайшей нежно-голубой поливе атмосферы; полусумрачный лунный ландшафт, четкий, но лишенный перспективы, местами сглаженный, а частью расчлененный, обильно сдобренный глыбовыми развалами и пылевыми топями; купола строений, разноформатно выступающие над кромкой губчатого реголита; перманентное движение у причалов приснастившегося к пригоризонтной закраине космопорта, и густой смог над ним.

Но вот вдали наметились расширяющиеся кверху замысловатой формы столбы концентрированного света. Корональные истечения выткали на небосводе гроздь гигантских иероглифов. Заметно посветлело. Базальт-анортозитовые гребни сперва порозовели, а потом вспыхнули огнецветом в лучах еще невидимого солнца. Еще несколько минут — и детали рельефа окрасились в кофейные и пепельные тона, а из основания эфемерного лучащегося средиузорья выплавился краешек ослепительной дуги. Но сам город еще лежал в глубокой тени. Резко усилились световые и температурные контрасты. Реголида просыпалась, исподволь насыщая свое подземное чрево животворным потоком. Земля гасла в утреннем небе…

Утверждение состава экипажа и программы полета прошло без осложнений. То, что именно Астьер и Снарт вошли в команду, вселяло в Шлейсера надежду войти со временем в число лидеров ТГ-флота. Оба кампиора сразу же согласились, но, как он понимал, не из-за какой-то особой привязанности к нему, а скорей по той причине, что отказаться от возможности испытать “Ясона” в деле было просто невозможно.

Особое уважение у него вызывал Астьер. Крупные черты лица, коротко остриженные волосы и квадратный раздвоенный подбородок делали его похожим на собирательный образ римского патриция. Внешнему облику как нельзя лучше отвечали и внутренние качества: волевой характер, уравновешенность в словах и действиях, а главное, высочайший профессионализм. Космодезист-трансолог, он относился к разряду тех космиадоров, которые не только производили закладку трансляционных узлов, но и первыми проводили их опробование.

В противоположность ему, стройный и подвижный Снарт, представитель кельтских, а может и сарматских кровей, остался тем же весельчаком и балагуром, каким запомнился еще со времен обучения.

Сета поначалу не произвела на него впечатления, хотя и критической реакции не вызвала тоже. Хрупкое изящное создание, почти подросток, с округлым приветливым лицом и теплыми серыми глазами — она была непосредственна и мила, чем сразу расположила к себе инфорнавтов. Однако в ее облике наблюдалась одна особенность, которая вызвала со стороны мужчин если и не снисходительное, то по крайней мере особое к ней отношение. Волосы… В отличие от кампиоров, убеленных сединами от неоднократных инфортаций и не скрывающих этого, в ее русых локонах не было ни единого сивого волоска. Вместе с тем она считалась специалистом по коммуникационным вопросом и готовилась стать космонавигатором. Несмотря на молодость, у нее уже был накоплен определенный опыт в области космофизического картирования. Но главная ее мечта сводилась к стремлению вырваться за пределы гелиосистемы, открыть хотя бы одну планету, а главное — получить звание кампиора, что давало право вступления в ряды прайд-инфорнавтов, выполняющих наиболее ответственную и сложную часть работы в программе дальнего космопоиска.

Сначала, о ее непомерном честолюбии и знать никто не знал. Даже случившийся вскоре непостижимый с позиций здравого смысла инцидент никого ничему не научил. Так, списали на “не сыгранность” экипажа и нестандартно сложившуюся ситуацию. Закрыли глаза на тот идиотский эпизод, сделали вид, что ничего особенного не произошло. И только впоследствии выяснилось, что за ее внешней мягкостью и обаянием скрываются неодолимая тяга к “экстрим-лайфу” и фанатичная целеустремленность в сочетании с вызывающей удивление потребностью самоутверждения. Наверное, тогда Сета и сама еще не знала о скрывающихся в ней возможностях. Сложись ее жизнь по-другому и не окажись рядом Шлейсера, ее потенциал в значительной мере мог быть задавлен обстоятельствами, а то и вовсе сошел бы на нет. К тому же, узнай в Координационном Совете о том, что на самом деле произошло, ее навеки сослали бы на какое-нибудь мусоросборное корыто, курсирующее в пределах возможности использования солнечных парусов. Шлейсер же, слепо поддавшись инспирации, стал своего рода катализатором, и со временем, сам того не сознавая, создал условия, способствующие неумеренному развитию этих свойств. А как бывает в таких случаях? Объект любви освобождается от критики, его действия считаются единственно верными, запросы и просьбы — подлежащими первоочередному удовлетворению, а те или иные качества оцениваются выше, чем аналогичные у других. Но все это ожидало их в будущем. Пока же, никто и духом не ведал, какие сюрпризы готовит им судьба, кому и сколько в этой жизни отмерено.

“Ясон” стартовал с лунной орбиты в день празднования очередной годовщины рейна Метрополии. Пробный запуск предусматривал сложный пространственный маневр под названием “улитка”. Вообще-то гелиосистемные корабли так не летали. Траектория “улитки” противоречила всем правилам небесной механики. Разгон стеллера — а до завершения следующей фазы испытаний, но уже в TR-режиме, аллоскафом он еще не считался — производился в направлении, обратном планетарному вращению с последующим выходом из эклиптики. Затем, достигнув границы солнечной системы, он должен был совершить реверс, обогнуть солнце по меридиану, оставить неподалеку от Меркурия груз для отбывающих там вахту гелиодоров и только после этого приблизиться к светилу и зависнуть над аномальной областью, которой дали кодовое название “метаастрал Джеранана”. Такой полет, несмотря на повышенный расход энергии, был выбран неспроста. Во-первых, заданием предусматривалась проверка летных качеств стеллера и опробование его гравистатов. Во-вторых, при способности “Ясона” покрыть расстояние между Луной и Землей менее чем за десять секунд, стеллер попадал под определенные ограничения, потому как нормативами ГУРСа запрещалось перемещение в плоскости расположения планет каких бы то ни было аппаратов со скоростью выше пяти процентов от световой. Дело в том, что при б'oльших скоростях инверсионные трассеры космолетов, равно как и дериваты структурно-динамического флеша, сопровождающие, как уже отмечалось, активизацию TR-желобов, нарушали однородность пространства, оставляли в вакууме труднозалечивающиеся раны, изменяли его энергию и плотность.