Чтение онлайн

Между тем солнышко, поднявшись высоко в небе, обогрело нас. Настю тоже сморил сон, несмотря на пережитое волнение. Но где-то через час мы уже снова были на ногах. Теперь каждый шаг давался с огромным трудом. Ноги нещадно ныли. Лучи солнца, так радостно нами встреченные совсем недавно, жгли и приносили дополнительные страдания. А ещё жажда… Пить хотелось неимоверно!

Маленькая трясогузка примостилась на ближайшей чарусе. Поймать? В котейке проснулся хищник. Я стал красться к пичуге, прижавшись пузом к поверхности и ощетинившись.

— Не надо, Пушок! — попросила меня Настя. — Оставь птичку в покое. Пусть живёт.

Я недовольно сверкнул на девушку глазами. Она что, не понимает, что я собирался поймать трясогузку не просто из желания развлечься — мне надо поживиться… Да я элементарно хочу жрать! Но Настин взгляд выражал столько мольбы… Пришлось смириться. И я таки принял обычную позу, бросив охотиться за призывно скачущей по чарусам пичугой.

Кстати, а почему она не улетает? Как будто бы зовёт нас следовать за ней! Отлетит на пару метров и присядет на поверхность болота, повернётся к нам своей жёлтой грудкой, покивает тёмной головкой и снова разворачивается спинкой, ритмично покачивая хвостиком вверх-вниз. Взлетит чуточку над болотом, взмахнёт раз пять крылышками, приземлится и снова как будто бы подзывает нас.

Видимо, и Насте в голову пришла та же мысль. Она погладила меня, заглянула в глаза и спросила:

— Вроде, как она зовёт нас за собой?

Я кивнул.

— Пойдём?

Я снова кивнул.

И мы стали двигаться следом за трясогузкой. Не прошло и часа как впереди замаячила рощица. Болото заканчивается?! Ура! Я громко мякнул, подпрыгнул, зацепившись когтями за ближайший хлипкий кустик ивы, перевернулся в воздухе и плюхнулся на пузо. Чаруса мягко спружинила, подбросив меня ещё разок, но уже совсем невысоко. Настя весело расхохоталась, наблюдая за моим акробатическим этюдом, и даже зааплодировала. Значит, и её волнение немного отпустило.

Спасение? Или…

… Уже к вечеру мы добрались до ближайшей деревеньки. Это было селение из тридцати дворов. Домики выглядели справно, ухожено. Слышалось мычание коров в сараях, блеяние коз. Еле переставляя ноги от усталости, мы подошли к крайней избе, выходящей окнами на улицу. Настя пару раз стукнула кулачком в окошко. Шторка приподнялась, выглянула милая детская мордашка.

— А дома никого нет! — девчушка улыбнулась. — Мама доит Жданку.

И тут вдруг силы оставили Настеньку. Она покачнулась и стала оседать, цепляясь за ставни. Но опора быстро закончилась, и в полуметре от земли девушка натурально упала в траву. Девчушка, наблюдая за происходящим из окна, подхватилась и убежала. Видимо, бросилась в сарай за матерью, потому что где-то минут через пятнадцать из калитки выскочила дородная женщина-сельчанка с сером балахоне и повязанном на голове таким же серым платком.

Женщина подбежала к Насте, пошлёпала её легонько ладонью по щекам, приводя в чувство. Когда же Настя открыла глаза, она выдохнула: «Ну и слава духам!», сунула ей в руки кусок хлеба и кружку с парным молоком. Девушка с благодарностью кивнула, приняла подношение и жадно припала к кружке. Отпив несколько глотков залпом, она вспомнила о хлебе. Теперь уже, усевшись поудобнее, она стала откусывать от краюхи, запивая молоком.

А я… Ну, а что я? Я — кот, животное, которое должно само добывать себе пропитание. И неважно, умеет оно это делать или нет… Инстинкт должен помочь и научить. Короче, я изо всех сил пытался отвести жадный взгляд от куска хлеба в руках у Насти. Чтобы чем-то занять себя, стал с безразличным видом наблюдать за шевелящимися от ветра травинами, за ползающими по ним муравьями…

— А этот пушистик с тобой, что ли? — ласково спросила женщина.

Настя кивнула и смутилась: поняла, видимо, что я-то ведь тоже голоден. Хорошо, что тётка оказалась сообразительной: кликнула дочку и велела ей принести миску «отхожую, со щербиной».

— Как знала, что пригодится. А то ведь вчера ещё собиралась её в овраг снести, куда мы шваль ненужную сволакиваем. Но решила пока повременить. Вот и пригодилась, — пояснила она Насте. — Будем в ней твоему зверю еду давать. Молока-то на такого мелкого, думаю, у нас хватит. А куда вы путь держите, путешественники?

— Мы? — Настя поперхнулась.

Я напрягся… Как ответить на такой вопрос? Хоть бы у Насти ума хватило наврать любопытной тётке! Если вздумает правду раскрыть, то не поздоровится… Избежала костра в Истопнице — получит казнь здесь. Только бы ума хватило!..

— Мы… Да в Истопницу идём, — девушка быстро мельком глянула на меня, я муркнул в ответ. Ври, Настенька, ври, да покруче! — Там у меня бабушка живёт, Мария. А сама я из города Речевска. Мать мою туда замуж отдали. Но сначала отец погиб, брёвнами его на реке во время сплава завалило. А на следующий год вот и мама ушла… Болела сильно, с тоски, видно, по мужу-то, отцу моёму… Осталась я одна-одинёшенька. А хозяин дома, где мы жили, стал ко мне приставать с предложениями грязными, мол, чтобы я собою за жильё платила. Я и сбежала. Не гоните меня, тётенька, я чуток отдохну и пойду дальше…

Складно получилось наврать. Откуда только название города узнала? Не из головы ведь. Да и история сама такая правдоподобная да душещипательная вышла… Наверное, слышала что-то подобное от девок, которые в тереме за ней ухаживали, раз тётка вовсе и не удивилась. Даже вон слезу пустила, историю выдуманную слушаючи. Поверила.

— Знашь что, зови меня «тётка Ялка». Сама отдохни-ка с дороги покеда у меня, милая. Пошли в дом, на лавке приляжешь. Я пока баньку истоплю, помоешься-попаришься попозже. А там решим, как дальше поступить, — ласково так проговорила.

И мы тоже поверили в её доброжелательность. Да и выбора-то особо у нас не было — с ног просто валились от усталости.

Внутри в доме было чистенько и скромно. На лавке лежало что-то лоскутное, сшитое из обрывков старой одежды. Ни тебе салфеток, ни занавесок. Исключение составляло оконце, вот на нём болтался на бечёвке чистый кусок холстины с вышивкой такой дырчатой. Помню, у бабушки такие за занавески были. Она называла их красивым словом «ришелье». Зато вот полов в избе в нашем современном понимании не наблюдалось. Под ногами была лишь голая земля, утоптанная до состояния асфальта, но выметенная аккуратно. Стены обмазаны белой глиной вручную — видны неровности, оставленные пальцами.

Особо разглядывать обстановку не было ни сил, ни настроения. Настя повалилась на лавку и сразу же уснула. У неё в ногах прикорнул и я, постаравшись спрятаться полностью под одеяло: а вдруг колдовство закончится, и я неожиданно оборочусь в человека. Вот даже представить себе не могу, как среагирует хозяйка дома на нежданное появление у себя тут голого парнишки. Лучше уж пусть всё это произойдёт под одеялом, хотя… Квест «Как спрятать под одеялом четырнадцатилетнего подростка так, чтобы его никто не заметил» — занятие интересное, но, имхо, заведомо провальное.

Проспав крепко где-то около получаса, я проснулся. Мысль о том, что лежу рядом с девушкой, красавицей, умницей… Блин, чуть не подумал привычное «спортсменкой»… Хотя, кто ж её знает, занималась Настя в той реальности спортом или нет? Вполне может такое быть. Она вон и в свои сорок пять-пятьдесят фигурку имела — закачаешься!

При воспоминании о той Анастасии, которая приезжала покупать у меня дом-дачу, я даже облизнулся: ох уж это кошачье слюноотделение… Сразу возникло желание вылизаться, но будит Настю не хотелось, а я умудрился нагло развалиться прямо на её ногах. Вернее, в верхней их части… Где уже нет костей почти и помягче — ну, вы понимаете… И не надо думать обо мне плохо! Как любой порядочный кот я просто выбирал место поудобнее, а не то, что вы там себе насочиняли!