Чтение онлайн

– Эге-гей, - раздался под ногами жизнерадостный вопль кока-инспектора, - команда, иди жрать, пожалуйста!

– Чурка нерусский, - улыбнулся комком. Вылез из своего закутка, проверил, не болтается ли штурвал, перегнулся через леер, упершись животом.

– Команда, все жрать! Водян на парусе, я на руле. Потом вахта за Басуром и Маветом.

– Бу сделано! – кивнул, задрав голову, Мавет. Басур уже выскакивал из надстройки с парующим котелком и ложкой наперевес.

– Что дают хоть? – уточнил комком.

– Еду!

– А как называется?

– У кока спроси!

– Он-то не признается!

– Кок, ты, что там сделал такого, что сказать боишься?

Взъерошенный Ру, весь в муке, высунулся из люка камбуза:

– Сам попробуешь, и решишь. Я вам угадывать не нанимался.

– Блюдо-загадка, хуле!
– подытожил Басур.

– Ладно, если не помрете, то тоже попробую!

Кордон перегнулся обратно, взялся за бинокль. Работала только одна «глазница», но зато с хорошим увеличением. Комком начал обшаривать горизонт, надеясь, что нигде не мелькнет парус. Рыбаки и промысловики так далеко от берега не отходили – тут мог шарахаться только вражеский патруль.

Но горизонт чист. А значит, еще полдня жизни у команды «Кота» еще было.

***

Инспектор, развалившись на мешках, безмятежно дрых. Имел полное моральное право! Заслужил даже слюну пускать! Отдраил тот свинарник, что на «Коте» был камбузом, сумел там что-то приготовить – да еще и все накормленные не бежали на корму, расстегивая штаны прям на бегу… Подвиг, сущий подвиг!

Снилось всякое хорошее – без деталей – они как-то терялись, но точно хорошее. Теплое, мягкое, гладкое. Эх! Инспектор протянул руки…

– Валрус, бля! – в сон ворвался чей-то отвратительно громкий и неуместный голос. – Просыпайся.

Ру совершил еще один подвиг – открыл глаза, прогоняя липкие и потные сны. В каюте были задраены все иллюминаторы и плотно прикрыта дверь. Чтобы у несвоевременного лучика солнца не было ни малейшего шанса все испохабить. Он и не понадобился, в общем.

– Ну? – только и спросил инспектор у темноты.

– Пиздец нам пришел, - ответила темнота голосом Кордона.

– Что? – не совсем еще проснувшийся Ру потряс мутной головой.

– Патруль к нам идет. Не проскочим.

– Сссука, - потревоженным щитомордником прошипел инспектор. Сон как волной смыло. Ру подскочил с койки, в последний миг, уклонившись от низкой притолоки.

– И не говори, - Кордон был удивительно безмятежен. – Надеялся, проскочим.

Ру зашарил вокруг – где-то на крохотном столике он оставлял искровой светильник.

– Не торопись, до них пару часов ходу.

– Вот и разбудил бы минут за пятнадцать!

Темнота пожала плечами:

– Я думал, что пострелять захочешь. Да и вообще, мало ли что как.

– Думал он… - пробурчал инспектор, - бекас тоже думал, а затоковался и башкой в скалу! Сейчас я…

Кордон вышел. Сквозь приоткрытую на миг дверь плеснуло ярко-голубым небом, обожгло отвыкшие глаза.

– Уже бы и не закрывал, - сказал Ру вполголоса.

Всунув ноги в сапоги и накинув куртку, что висела на переборке, он выбрался на центральную палубу.

Вся команда уже была там. Деловито готовилась к грядущей драке. Заряжала оружие, переодевалась, проверяла, легко ли выпрыгивают ножи из тугих объятий ножен.

Чужой парус выделялся на фоне моря ярким пятном.

– Интересно, - вслух подумал Ру, - чем они красили?

– Краской, хуле, - произнес Морсвин, покосившись на инспектора. Солдат распаковывал мешок, в котором виднелись замки аж трех самопалов. Сразу видно – готовился человек, продумывал!

– И где столько взяли?

– Так они пленных за ноги к мачте вяжут, глотки режут. Вот краска и течет. А дальше – ветром растягивает.

– Суровые ребята. При мне такого не случалось, - инспектора передернуло. Не хотелось ему личной кровью красить чужие паруса. Он и на свои пожалел бы, правды ради.

– Не ссы, Валрус! – подбодрил с мостика Кордон. – Тебя они в город повезут. Посадят в клетку, как жирафу, и будешь рядом с каменным мужиком сидеть, пока не помрешь.

– Пиздеж, - отмахнулся Ру, - не садят в Фупе никого в клетки. Им закон не велит.

– Ради тебя, глядишь, и нарушат! – оскалился комком и снова взялся за самопал, больше похожий на факелнет. Кордон приматывал ружье к станку, чтобы удобнее лупить по заднему полукругу. Из самопала и на земле лучше с упора стрелять, а уж когда лодку кидает на волнах, то просто обязательно. Катамаран, конечно, поустойчивее, но все же…

Ру прошел на корму, цепляясь за леер.

Там Водян с Басуром устанавливали противоштурмовой парапет, весь усаженный колючками, срубленными с многолопастного ореха. Он такие отращивал, любому шипшовнику на зависть! Даже едведи не рисковали продираться сквозь заросли четвертьметровых зазубренных стилетов!

А человек продирался. Чтобы нарубить, да примотать потом к четырем тонким досками, сбитым в одно целое. Прыгнет кто на катамаран, да и проткнет себе все, что можно! И будет висеть балыком на сушилке…

Ру кинулся помогать. Втроем пошло быстрее. Подняли, подперли, подвязали… И по краям – два коротких самопала со стволами-раструбами. Инспектор ухмыльнулся про себя. Многие думали, что такие вот раструбы помогают при выстреле – картечь, мол, лучше разлетается. На самом деле – чтобы заряжать проще в суматохе, не пытаясь попасть шомполом в небольшое отверстие. В такое-то, сунь как попало, воткнется куда надо. Опыт, йопта!

– Не ссы, Валрус! – повторил с мостика Кордон – словно заклинание проговорил. – Нам бы на берег, да в лес… Кровью бы умыли!

За всей суматохой времени не хватило и оглядеться. Ру поднял глаза. В желудке похолодело – парус стал куда ближе. Еще с полчаса и начнут лупить из факелнетов. Минут через сорок – начнут дырявить не только парус, но и корпус. А еще через час – на «Коте», скорее всего, живых не останется. В грудь толкнулся рукоять оберега. Инспектор погладил затертую рукоять. Выдохнул. Глядишь, и вынесет кривая руруйской мечты. Главное – не попасть под пули размягчающей стрельбы. А в палубной свалке шанс есть всегда! Наверное.