Нужные железки
Шрифт:
Заметив, что комком пришел в себя, девушка ойкнула, прикрыв ротик удивительно волосатой ладошкой. Как ни странно, внезапная лохматость на нижнюю часть Кордона отрезвляюще не подействовала. Наоборот!
Девчушка была миниатюрной до крохотности, но при этом – совершенно нормальной, без присущей карликам жутковатой непропорциональности. Раскосенькая самую малость, темноволосая, с ярко накрашенными губами. С закрытыми глазами красила – весь рот выпачкала.
– Куру-куру-куру? – с вопросительной интонацией произнесла «белокопытница».
Кордон медленно потянул руки, дабы удостовериться в реальности окончательно. А удостоверившись, применить ту реальность по назначению.
В голове тяжело стучала мысль «А если не влезу?!». Вот же выйдет закавыка…
– Куру? – наклонив голову к правому плечу, снова спросила девушка. А потом вдруг заорала голосом инспектора:
– Да еб же вашу мать, придурки! Вы ж его рожей прям в фумаролу сунули! Он же серой надышится нахуй!*
[Всех, кто заинтересовался истоками галлюцинаций комкома, отсылаю к одному из своих материалов – «Люди под лопухом»]
Глава 13
Ру сидел на трухлявом пеньке и пялился на пузырьки газа, поднимающиеся со дна быстрого ручейка. Пузырьки перли, как из перегретого чайника. Взлетая на поверхность, лопались, распространяя химозный запах.
Пенек, кроме того, что был трухлявым, еще и представлял собой длинный дом муравьев. Мелкие паршивцы по инспектору так и бегали. Но силы кончились. Даже встать и отряхнуть казалось подвигом. А лимит подвигов на сегодня Ру выполнил. С запасом.
Снова зашелся в кашле Кордон. Комкома выворачивало так, словно он хотел выплюнуть желудок и половину кишок.
– Живой он там? – не поворачиваясь, спросил Ру.
– Не дождетесь, - сам за себя ответил Кордон, сдавленным голосом. Его опять скрючило.
– Нашего комкома и ломом по загривку не убить, - с гордостью заявил Басур, щуря и без того узкие глаза.
– Бедаааа… - протянул инспектор, и, мысленно обругав себя всеми страшными ругательствами «инспектор я или хвост каланий?!» попытался встать.
Оказалось, что хвост. Да и хрен с ним. В любом случае, раньше утра, команда при всем желании продолжить путь не сумеет. По совокупности причин. А ночь лучше переждать на Змеином грифоне, чем брести по песку, с огромной вероятностью напороться на едведей, совершающих вечерний обход вверенного им периметра.
Змеиный грифон - место крайне примечательное! В длинной, но узкой долине меж двух высоченных сопок, непролазно заросших пихтовником и кедрачом, текло несколько малых ручьев, начинающих свой бег на склонах вулкана Меда-Меч. Ручьи, скатившись по крутым склонам, сберегали своими водами подземный жар, остывая малость. В верхней части долины собирались в один, большой ручей – по местным меркам, чуть ли не речку.
Выйдя на ровное, растекались по каменисто-глинистой подложке, становясь десятком неглубоких прудиков. В прудиках, еще и били подземные ключи, мало того, что обжигающе горячие – хоть креветку с крабами вари, так еще и столь насыщенные разнообразной подземной химией, что только держись! Некоторые, выходившие к самой поверхности воды, или бившие у самых берегов, шипели. Оттого, и большой ручей, и сама местность, стали Змеиными. Правда, откуда взялся «Грифон» в названии, на острове никто не знал.
Никаких кошколапых четвероногих орланов тут не летало. По крайней мере, если не сунуться головой в газовую струю и от души не нанюхаться! Возле горячих источников жили разве что ссынки – мелкие быстрые ящерки, в детстве с ярко-синими хвостиками, к старости становящимися бурыми. Но они при всей фантазии на грифонов не тянули.
Те, кто попадал сюда зимой, рассказывали удивительные вещи. Вокруг снегу в полтора человеческих роста, а в долине трава растет, цветы цветут, и бабочки летают. В бабочек инспектору не верилось.
Но земля (хотя, какая земля – пережженный шлак с желтыми вкраплениями серы) ощутимо подогревала ладонь. В воду лезть не хотелось – на глазах Ру, незадачливый кузнечик, решивший перепрыгнуть один из ручейков, ошибся в расчетах и плюхнулся в воду. И поплыл дальше, мгновенно покрасневшим пузом к верху.
Из долины шла едведжья тропа к берегу – метров пятьсот, не больше. Через высокотравье. Гречиха, лизихитон, бодяк и прочие репейники вымахивали тут до совершенно невообразимых размеров – хотя, казалось, куда уж выше, и так, почти деревья.
А там – крохотный участок песчаных дюн, заросших шипшовником и берег – около пяти километров ровной дороги, где и ногу сломать невозможно, и люди не появляются – делать там нечего.
Наконец инспектор сумел подняться с коварного муравьиного пенька. С другой стороны – иначе он рисковал остаться без обедо-ужина. А жареная едвежатина пахла так, что даже орланы нервно закружились над головой слегка несуразными полотенцами.
– Добро пожаловать, - кивнул Морсвин, и подал на листе белокопытника изрядный кусок, - а комкому не дадим, все равно, обратно выйдет.
– Ну да… - простонал Кордон и снова отвернулся к ручейку, издавая весьма понятные звуки – и как только что-то в брюхе оставалось? Запаслив командир, ох и запаслив!
– Ловко ты его!
– заулыбался Басур.
– Ага… - протянул инспектор и, вытащив нож, отмахнул от куска кусочек – он же не кашалот такие кусищи одним махом глотать.
… Не успел еще Кордон докатиться до низу, исполнив до невозможности хитрый, но рисковый маневр, как едведь оказался перед Валрусом. Инспектор упал на задницу. И когда едведь распахнул огромную пасть для укуса, разрядил барабан оберега прямо в эту горячую красную бездну.
Мягкие пули, слабоватые даже для человека в зимней одежде, раскрошили небо и разворотили едведю мозги так, что из ушей плеснуло.
Зверь как стоял, так и упал, чудом не придавив Ру. Иначе хрен бы его сдвинули!
Дополнительное везенье, что на команду выскочил старый самец-одиночка. На стаю везения не хватало при самых невероятных раскладах. Четыре патрона для оберега у инспектора оставались, но пока перезарядишь, да едведя в правильную позицию поставишь…
Отдышавшись от внезапности итога, часть команды в лице Басура и Морсвина кинулась искать командира. Это было не сложно – комком вроде и мелкий, а просеку оставил – любому едведю на зависть. Ру остался на верху. И, опалив шерсть вместе с короткими усами на морде едведя, начал наскоро разделывать – едведю все равно, а жрать что-то надо. Большая часть припасов осталась на «Коте».
Спустившись через час, инспектор увидел, что остатки команды к командиру испытывают сложные чувства. Иначе чем объяснить, что бессознательное тело положили лицом точнехонько у неприметного «дымоходика»?
Хотя, если учесть, что Кордон нес чушь про баб и хватал воздух руками, комком мог и сам переползти поближе к соблазну. Солдат он, в конце концов, или хвост едвежий?
***
Не успели доесть, как начала меняться погода. Со стороны моря Охотников по-прежнему ярко светило солнце, только начавшее раздумывать, не начать ли закатываться. Но со стороны Одатоми и прячущегося за ним мысом Алихана, по-над самым берегом поползли языки тумана. Это значило, что со стороны океана идет тайфун. Если уже не пришел. Охотоморскую сторону закрывали сопки и горы, но через широкий перешеек в районе Песчаного озера, холодный воздух проходил с легкостью. Принося с собой не только совершенно не нужную сейчас бодрящую свежесть, но и вести о грядущем.