Чтение онлайн

Он бросил на нас свирепый взгляд.

— Как насчет шлюхи на Сентрэл-Парк-Вест? Почему ты ее не вызвал?

— Но Вилли! — воскликнул Джош. — Джентайл же никогда там не был! Только Сондерс! Ты же никогда не говорил, что у Эвы был Джентайл!

Но Вилли вошел в раж, размахивая кулаками перед лицом Джоша.

— Я дал тебе снимок Джентайла, когда он входил туда вместе с другим парнем, — крикнул он. — Что ты с ним сделал, продал им?

Очевидно Вилли спутал Сондерса с Джентайлом.

— Кому это продал? — безнадежно спросил Джош.

— Джентайлу и его банде, — орал Вилли. Неожиданно он выхватил из плаща тяжелый молоток и с горящими глазами двинулся на Джоша.

Я застыл, мои ноги, ставшие свинцовыми, увязли в грязи на дорожке. Не знаю как, но мне удалось выговорить, заставив свой голос звучать, как обычно:

— Поэтому мы и здесь, Вилли. Мы хотим, чтоб ты дал нам материалы на Джентайла.

Вилли медленно повернулся ко мне, казалось, ему было трудно сфокусироваться на мне взгляд.

— Что ты здесь делаешь, старик? — с удивлением спросил он.

— Я говорил Джошу, нам что-нибудь нужно на Джентайла. Вилли, ты же знаешь, фотография Джентайла, что ты дал нам, входящего в заведение Эвы, была слишком размытой. Ее нельзя представить комитету, никто не сможет разглядеть лицо Джентайла.

Вилли нахмурился.

— Я же говорил этому тупому ублюдку пользоваться японской камерой, а не этой Большой Бертой…

Краем глаза я мог видеть Джоша, его лицо было напряженным и бледным, он рассматривал Вилли.

— Нам нужен Джентайл, Вилли. Джентайл! — он почти кричал. — Джентайл!

Вилли долго смотрел на нас. Мое сердце сжималось от холода, когда я глядел в его безумные глаза. Что бы ни делал Джош, я надеялся, это сработает, и быстро.

Постепенно имя Джентайла, кажется, проникло в мрачное, измученное сознание Вилли. Он кивал и облизывал губы.

— Да, Джентайл, — бормотал он. — Надо достать этого ублюдка.

Неожиданно он поднял кулак и неистово потряс его в направлении Сити-Холла.

— Вы, сводники и распутники! — кричал он. — Вас мы тоже достанем!

Единственным ответом был шум дождя и бульканье крошечного ручейка, струящегося по дорожке.

Он несколько раз тряхнул головой, как борец, приходящий в себя после ошеломляющего удара, потом протер глаза. Теперь он стал оживленным и обрел деловитость.

— Пошли. Я кое-что для вас раздобыл, — и он пошел в дождь.

Джош скривил губы и легонько свистнул.

— Иисус Христос, еще немного и…

Гуськом мы последовали за высокой промокшей фигурой, бредущей через колышащиеся нити дождя.

Чуть ли не весь оставшейся день мы ездили в вонючем автобусе Вилли, и он болтал, как заведенный — коммунисты, воры на всех постах, бесчестные политиканы. Гитлер был прав: ниггеры, евреи и католики (не обижайся, старик) должны быть поставлены на место, Сити-Холл и бродяги с протянутыми руками, проститутки, которым следовало бы выбрить головы и пнуть под зад, чтоб они летели из Бронкса до самого Кони-Айленда…

Он болтал и болтал, пока правил машиной по дождливым улицам Куинза. Джош уснул, его голова свесилась на бок, а тело качалось при каждом резком повороте автобуса Вилли. Я тоже уснул, но только для того, чтобы проснуться, когда Вилли толкнул меня и протянул клейкий кусок пиццы.

Я ненавижу этот идиотский символ сегодняшней молодежи, но, не желая испытывать прикосновение этого маньяка вторично, я взял пиццу, сложил ее наилучшим возможным способом и съел. Джош сделал то же самое. Я взглянул на часы. Было почти восемь. Мы ездили несколько часов.

— Теперь мы закончим путешествие, Вилли? — спросил Джош.

— Теперь мы вернемся на стоянку, — ответил тот. — А потом я все вам покажу.

— Что?

— Увидишь. Увидишь.

По-прежнему лил дождь, движение поредело, когда мы прибыли на Манхэттен, чтобы припарковаться на Ист-Сорок девятой улице. Как и раньше, Вилли прошел через узкую решетчатую дверь. На этот раз теплота полумрака была приятной после долгих часов холода в тесном автобусе.

Мы спускались вниз на разные этажи, и я замирал каждый раз, когда с ревом проносился проклятый экспресс подземки.

— Вилли, неужели за тобой никто никогда не увязывался? — спросил Джош.

— Никогда, — решительно ответил тот. — Я могу оторваться от них в десять минут.

— Почему же эксперты не могут тебя найти, Вилли? — продолжал расспрашивать Джош.

— Потому, что я знаю это место как свои пять пальцев, — ответил Вилли. — В тридцатые годы, когда я был мальчишкой, я частенько приходил сюда. Когда к власти пришел этот чертов коммунист Рузвельт, я провел здесь целую зиму в тепле и уюте, как блоха в собачьей подстилке. Утром я выходил и доставал пару булок и молоко. Потом я проводил весь день в изучении проходов. Эксперты! Черт, да они тут заблудятся в десять минут… Ты готов, старик?

— Готов, насколько это возможно, — ответил я, и мы двинулись дальше.

Наконец мы достигли его штаб-квартиры, как он ее называл. Я схватил деревянный ящик и уселся, мои ноги дрожали, как будто я несколько часов танцевал джигу. Вилли захохотал, но принес бутылку и дал нам выпить чего-то крепкого. Жидкость шла, как огонь, но стало приятно.

— Сегодня вы не вернетесь в Вашингтон, — неожиданно заявил Вилли. — Ты и старик отправитесь в Голливуд, где полно хорошеньких девушек.

— В Голливуд?! — воскликнул я. — Чего ради?

Но Вилли теперь был очень серьезен, в голове у него прояснилось. Он подошел к стене, осторожно убрал несколько старых красных кирпичей, которые в Вест-Сайде мы называли «Мэрфи», протянул руку внутрь и вытащил конверт.

— Здесь досье на Джентайла, — сказал он. — Я проделал работу для одного из парней, это его плата.

Это была черная папка, и на ней красовалась надпись: «Джентайл, Феликс Дюрант. Заместитель госсекретаря по делам Азии. Госдепартамент, Вашингтон. Округ Колумбия».

В центре папки стоял красный штамп «ДЛЯ ОГРАНИЧЕННОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ».

Из другого конверта он вытащил два моментальных снимка, на одном была красивая китаянка, на другом привлекательный крепкий молодой человек лет тридцати, одетый в спортивную рубашку. Когда я рассмотрел его лицо поближе, я обнаружил азиатские черты.

— Девушка — Сюзи Чу, она актриса и выступает под именем Сюзи Лейк, — сообщил он. — В браке Форест. Собственно говоря, она родственница Джентайла.

— Родственница?!