Нужный образ
Шрифт:
На следующий день мы покинули Бисмарк на дневном самолете. Полагаю, Джош планировал долгую остановку на Востоке. Я подслушал, как он говорил работнику, что тот не увидит его до Рождественских праздников.
Прибытие в Нью-Йорк стало возвращением блудного сына. Сенатор устроил в номере «Хилтона» лучший и самый дорогой прием, который я когда-либо посещал, и который бы очень понравился Клеопатре. Это был один из немногих случаев в моей жизни, когда спальня медленно повернулась, когда я зацепился за покрывало. Шампанского у нас было достаточно, чтобы плыть на пароме из Хабокена. Каждый раз, когда я икал, я клялся, что могу надуть воздушный шар. Это был замечательный вечер. Мы скучали по Джошу, а теперь, когда он вернулся, мы были счастливы.
На следующий день в полдень мы все собрались слегка бледные, выпивая бесчисленное количество ледяной воды из графина, когда Джош зачитывал нам свои записи и идеи. Это освежало, потому что теперь мы обладали профессиональным обозревателем, человеком, наблюдавшим все эти недели за нами со стороны, говорящим, что было сделано неправильно и предлагавшим, что можно сделать, чтобы вернуть кампании успех.
Фундаментальные проблемы, организация и личность могут быть основой победы, говорил нам Джош, а потом описал в этом свете выигранные выборы. Проблемой 1958 года были низкие доходы, и республиканцы потерпели поражение на выборах в Конгресс. В личном плане доминировала усмешка Эйзенхауэра, и демократы, даже Эдлай Стивенсон{133}, не могли превзойти его.
— Запомните, Олбани — это прекрасно, — говорил он, — но мы хотим, чтобы Келли попал в Белый Дом. Мы должны проводить наши акции с дальним прицелом. Мы не можем бояться идти на риск, затрагивая серьезные проблемы. Оттуда, из Северной Дакоты, казалось, что все вы боитесь выйти в центр арены. Мы должны не просто обсуждать проблемы, мы должны драматизировать их. Возьмем, например, проблему наркотиков…
— Келли произнес три речи о наркомании и о том, что необходимо сделать, — встрял Люк. — Он просто разгромил программу штата.
— Я слышал их, и уж поверь, они звучали так же, как и речи всех других политиков на эту тему. Разработанные планы по испытанию нового лекарства, обещание большого количество коек, изменение старых законов штата…
Джош посмотрел на свои записи:
— Полагаю, все вы пропустили слова Джентайла, что в штате следует испытать английский план. Это было всего одно предложение, но полагаю, авторы загнали его этим в угол. Прежде всего, программа будет стоить уйму денег. Второе, сама идея очень не понравилась большинству родителей. Третье, простое расследование откроет отчет Батлера, подготовленный в прошлом году для Парламента, который и показывает, до чего же неудачной оказалась эта программа. Теперь, предположим, мы сделаем следующее…
Его план заключался в том, чтобы Келли провел уикенд в Лондоне и своими глазами увидел разочарование и трагедию так называемой английской системы борьбы с наркоманией, а потом обратился к людям с телевизионным свидетельским отчетом. Келли самолетом, нагруженном репортерами, прилетел в Лондон, сделал несколько заходов в трудный район Сохо, беседовал с врачами, общественными деятелями, появился на Би-Би-Си, а вернувшись домой, подготовил уничтожающий отчет. Он добился мировой шумихи и заставил Джентайла выглядеть дураком.
Молодежь была нашей следующей мишенью. Как подчеркивал Джош, Келли приходилось быть оратором в эпоху, когда молодежь боролась с догмами и расчетами, в эпоху партизанских войн и гетто, безответственности профсоюзов, цинизма и коррупции официальных лиц и калечащего разочарования относительно Вьетнама.
Люк и Лютер были спешно отправлены по штату для организации ораторского турне Келли и ежедневного — а иногда и два раза в день — его выступления в колледжах. Ни один студенческий кампус не казался нам слишком маленьким.
— Вы не такие, как прошлое поколение, — говорил он через пару недель аудитории из молодых людей, приветствующих его дикими криками. — Вы требуете ответов на свои вопросы; глубоко внутри вас живет дух поиска, неудовлетворенности и протеста. Никогда не позволяйте ему умереть. Берегите его, раздувайте, заставляйте его светиться, всегда лелейте — этот дух, который я называю духом неудовлетворенности…
Джош постарался, чтобы формулировку подхватили: миллионы маленьких цветных значков с этими словами были распространены по кампусам; бесчисленные плакаты с этой фразой из жирных, черных букв появились на столбах, оградах, стенах.
К началу сентября мы совещались с нашим мозговым трестом по несколько раз в день. Были случаи, когда мы пересматривали по телефону речи Келли через несколько минут после того, как он появлялся перед микрофоном.
Наши контакты — вежливое слово для обозначения шпионов — в лагере Джентайла сообщали нам, что сначала мы озадачили их, а позднее обеспокоили, когда опросы Фрэнка Шиа показали, что мы медленно возвращаем свои позиции, однако надо было пройти еще долгий путь.
Именно в это время в голову Джоша и пришла идея проведения серии дебатов по основным проблемам по всему штату в «классических» местностях, как он их назвал. (С тех пор они стали известны как «классические дебаты»). Их должно было быть пять за неделю, с понедельника до пятницы, в исторических и хорошо известных местах: в парке на поле битвы при Саратоге, перед Домом Штата в Олбани, на площади в Уайт-Плейнсе, на территории парка Всемирной выставки, а последние дебаты на ступенях нью-йоркского Сити-Холла.
Дебаты должны были освещаться телевидением на всю страну, а мы бы оплачивали счета.
Джош чувствовал, что мы успешно представляли имидж Келли, драматично, но все же эпизодически. Дебаты должны были дать Келли возможность выкристаллизовать свои идеи, особенно на уровне штата. Он предложил, чтобы мы подготовили серию речей о растущем кризисе городов и о программе для его разрешения. Она должна была включать «значительные и смелые предложения» по негритянскому образованию, занятости бедных, как белых, так и черных, но должны были концентрироваться на анализе бедности.
— Помнишь, Келли, как однажды вечером в библиотеке ты говорил нам о развале негритянской семьи и об ужасающем отсутствии мотиваций для бедных? — спросил Джош.
— Но я полагал, что уже достаточно осветил эту тему, — запротестовал Келли.
— Конечно, ты это сделал, но ведь это было несколько месяцев назад, — заметил Джош. — Я помню, тебе пришлось соревноваться за место в газетах с катастрофой большого корабля на море. В тот день тебя просто похоронили. Так всегда бывает во время кампании: иногда избиратели знают, о чем ты говоришь, иногда их внимание отвлечено чем-нибудь более драматичным, более значимым для их собственных жизней, чем то, что говорит политик.
— Кому-то придется обратиться к Джентайлу, — сказал Люк.
— Думаю, это следует сделать Лейси, — внес удивительное предложение Джош.
— Лейси?
— Разве вы забыли, что Лейси работала на Джентайла в его первую кампанию и откопала для него значительный материал?
Он повернулся к Лейси:
— Правильно, любимая?
— Джош, но я не могу идти к Джентайлу.
— А почему бы и нет? Он по-прежнему настроен дружелюбно. Разве он не прислал нам замечательную телеграмму?