Няня для босса или "Ксюша-диверсант"
Шрифт:
—У нас уже есть хэппи-энд, — возразил Артем. — Просто он не похож на то, что показывают в кино. Он… с мороженым, с испорченными пиджаками и с дочерью, которая сейчас, я почти уверен, подслушивает за тем кустом.
Из-за куста донесся сдавленный кашель.
— И знаешь что? — добавил Артем, глядя в сторону куста. — Мне такой нравится больше.
Они сидели на скамейке, держась за руки, а из-за куста доносилось довольное хрустение — Ксюша доедала свое мороженое. И все трое понимали — возможно, это и есть тот самый идеальный финал. Не тот, что в сказках, а тот, что получается, когда любовь приходит не по плану, а вопреки ему. И оказывается гораздо прочнее.
Глава 18: Выживание в стиле "Последний герой"
Ксюша, наученная горьким опытом побега из ресторана, изменила тактику. Теперь ее план назывался «Естественная среда обитания». Она уговорила отца поехать на выходные на загородную дачу — место, где по ее расчетам, побежать было некуда, а интернет ловил лишь на крыше сарая.
— Свежий воздух! — вещала она, запихивая в багажник три чемодана вещей, половина из которых были костюмы для ролевых игр. — Единение с природой! Никаких телефонов! Идеальные условия для сближения!
Артем смотрел на предстоящий «отдых» как на ссылку в Сибирь. Дача представляла собой бревенчатый дом с удобствами во дворе и печным отоплением.
— Ты уверена, что это не лагерь для перевоспитания трудных миллиардеров? — спросил он, с трудом протискивая свой дорогой чемодан в дверь, которая явно не видела таких гостей.
Первым делом Ксюша организовала «веревочный курс». Пока Артем пытался разжечь камин, рискуя угореть, а София боролась с насосом для воды, дочь заставила их пройти полосу препятствий из веревок, натянутых между деревьями.
— Смотрите! — кричала она, пока Артем запутался в веревках как муха в паутине. — Вы должны помогать друг другу! Это укрепляет доверие!
— Единственное, что это укрепляет, — хрипел Артем, — это мое желание продать эту дачу с молотка.
София, пытаясь его высвободить, случайно дернула не за ту веревку. С грохотом свалилась заранее подготовленная Ксюшей сетка, накрыв их обоих.
— Браво! — аплодировала дочь. — Теперь вы в ловушке вместе! Целуйтесь!
Из-под сети донесся приглушенный голос Артема:
—Я тебя усыновлю. Первому встречному.
Вечером Ксюша устроила «ночь страшилок» при свечах. Сидя у камина, она с жуткими подробностями рассказывала историю о «Призраке дачного туалета».
— И когда он говорит «уходи...», — шептала она, а София невольно прижалась к Артему, — из туалета доносится... плеск...
В этот момент с крыши сарая с грохотом свалилась кошка. София вскрикнула и вцепилась в рукав Артема.
— Кажется, твой план сработал, — сухо заметил он дочери. — Правда, не так, как ты ожидала.
Ночью выяснилось, что на даче всего две кровати. Детская — для Ксюши, и двуспальная — для «взрослых».
— Какая удача! — прошептала Ксюша, укладываясь спать. — Тесные условия способствуют сближению!
Артем и София стояли перед кроватью как перед экзаменом.
— Я могу поспать на полу, — предложила София.
—Не смей, — возразил Артем. — Здесь мыши размером с Марсика. Ложись.
Они улеглись по разные стороны кровати, между ними зияла пропасть, способная вместить еще одного человека. В темноте было слышно, как за стеной похрапывает Ксюша.
— Знаешь, — тихо сказал Артем. — Несмотря на весь этот ад... здесь довольно неплохо.
—Да, — согласилась София. — Особенно понравился момент, когда ты висел на веревках как батик.
Он повернулся к ней, и в лунном свете его лицо казалось мягче.
—Я, наверное, ужасный романтик. Не умею создавать красивые моменты.
—Зато ты умеешь их терпеть, — улыбнулась она. — И это куда ценнее.
Утром их разбудил крик Ксюши:
—Папа! София! Смотрите!
Они выскочили на улицу. Ксюша стояла перед дверью сарая, откуда доносилось громкое мяуканье. На крыше, рядом с той самой кошкой, сидел... Марсик. Как он сюда добрался — было загадкой.
— Он последовал за нами! — радостно кричала Ксюша. — Это знак! Даже кот хочет, чтобы мы были вместе!
Артем смотрел на кота, на сияющую дочь, на смеющуюся Софию, и вдруг рассмеялся. По-настоящему, от души.
— Ладно, — сказал он. — Вы победили. Все трое. И даже кот.
Он обнял Софию и привлек к себе. Поцелуй был долгим, сладким и абсолютно естественным. Без планов, без тактик, без веревочных курсов.
Ксюша смотрела на них, и на ее лице была такая улыбка, какой не было даже при получении той самой куклы с глазами опоссума.
— Наконец-то, — прошептала она. — План «Естественная среда обитания» сработал. Хэппи-энд обеспечен.
А Марсик, как бы подтверждая ее слова, громко замурлыкал с крыши сарая. Возможно, это и был тот самый природный романтизм, которого так не хватало Артему Чернову. И который он нашел в самом неожиданном месте — в окружении двух хулиганок и кота-путешественника.
Глава 19: Бюджетный апокалипсис и романтика по ГОСТу
Возвращение с дачи ознаменовалось тремя открытиями. Во-первых, Марсик, совершивший героическое путешествие, теперь требовал не просто лосося, а лосося с трюфелями. Во-вторых, Ксюша, воодушевленная успехом своего плана, решила, что пришло время для финального аккорда — «Легализации отношений». И в-третьих, у Артема случился творческий кризис.
— Я не знаю, как это делается, — признался он Софии, смотря на нее с редкой для него беспомощностью. — Все, что я умею — это заключать контракты. А это... это что-то другое.
— Что «это»? — уточнила София, хотя прекрасно понимала.
—Ну... — он мотнул головой в сторону дочери, которая в этот момент пыталась нарядить Марсика в фату из марли. — Все это.
Ксюша, услышав это, немедленно организовала экстренное совещание.
—Папа впал в романтический ступор! — объявила она. — Это опасно! Нужны срочные меры!
Ее новый план назывался «Бюджетный романтик». Суть была проста — лишить Артема его главного козыря — денег — и заставить проявлять фантазию.
— С сегодняшнего дня, — провозгласила она, конфисковав у отца кошелек и кредитные карты, — все романтические жесты должны стоить не больше тысячи рублей! Исключение — мои консультационные услуги, они бесценны.
Артем смотрел на пустой кошелек с выражением человека, которого разоружили перед битвой.
—И что я должен делать? — спросил он с искренним недоумением. — Дарить ей... картошку?