Чтение онлайн

Когда шаги стихают, я перестаю вредничать и вскидываю голову. Смотрю Владимиру прямо в глаза. От его цепкого взгляда холодеют ступни, но я виду не подаю, что мне неприятен наш зрительный контакт. Это похоже на битву двух противоположностей. Я проявляю все эмоции, уверена, в моих глазах можно прочесть то, что у меня творится на душе. Владимир же предельно спокоен. В его темных омутах всё та же глухая тишина, что и вчера.

— Вы что-то хотели, Владимир Романович?

— Я должен знать, что Ксюша мне родная, — чеканит Громов.

— Окей. Ваше право.

— Ты бы смогла жить, не зная, своего ты ребёнка воспитываешь или чужого?

— Да, — не задумываясь, отвечаю я.

— В тебе говорит максимализм.

— Нет. Если у меня есть ребёнок и я очень сильно его люблю, воспитываю уже несколько лет и жизни без него не представляю, то, конечно же, он — мой. И тест ДНК ничего не изменит.

— Мне твоя позиция не близка.

— Ваше право, — снова повторяю я.

Мой голос ровный и спокойный, а сердце бьётся так быстро, что, боюсь, оно вот-вот из груди выскочит. Я поднимаюсь, беру чашку кофе и выливаю напиток в раковину. Делаю всё, чтобы не смотреть на Владимира. Пусть уйдёт уже на работу!

Слышу звук отодвигаемого стула. Мужские шаги. Давящая энергетика и терпкий хвойный аромат. Чувствую, что Владимир совсем близко. Мы почти касаемся друг друга. Его дыхание в моих волосах, его рука на столешнице, рядом с моей ладонью.

До боли кусаю губы. Жмурюсь, перед закрытыми глазами расплываются цветные круги. Я слишком слабая наедине с Громовым. Не могу себя контролировать. Сдаюсь.

Он упирается лбом в моё плечо, тяжело дышит. Его ладонь накрывает мою. Мучительное удовольствие концентрируется в груди, в солнечном сплетении тугой узел закручивается, и сделать глубокий вдох — сродни испытанию. Владимир ничего больше не делает, но для меня эта близость значимее и важнее всего, что было до этого.

Он словно признал своё поражение. Не напал с поцелуями, не подавил своей силой, хотя, конечно же, мог. Владимир проводит носом по моей шее, касается волос. Наши пальцы переплетаются. Я откидываю голову ему на плечо. Он крепко обнимает меня за талию, вжимает в своё твёрдое тело. Я всхлипываю.

— Когда будут результаты теста? — намеренно разрушаю очарование этого момента. Громов сейчас уязвим, вдруг я смогу до него достучаться? Надо попробовать. А близость, поцелуи — это всё подождёт. Он ведь на работу спешит, а мне Ксюшу будить надо.

— Сегодня вечером, — хрипло отвечает Владимир. Убирает руку с моей талии, вздыхает.

— Быстро так.

??????????????????????????

— За деньги можно всё ускорить.

— Наверное… Вы можете просто не смотреть результаты. Забыть обо всём этом.

— А потом всю жизнь задаваться вопросом, правильно ли я поступил?

Владимир отходит от меня. Опираюсь руками о столешницу, перевожу дыхание. Голова кружится, но в целом я мыслю вполне здраво.

— Что изменит этот тест? Вы любите Ксюшу, она любит вас. Это самое главное. А кровное родство — ну что в нём такого важного? Мой племянник, например, обожает своего папу, а тому плевать на собственного сына, хотя он биологический отец. Или на Каролину взгляните: она — родная мать, но разве она себя так ведёт? Ни любви, ни принятия, ни человеческого отношения к дочке.

— Прекрати, — останавливает меня Владимир.

В его глазах появляется живой блеск, а лицо больше не напоминает маску. Но мои слова Громову явно не по душе. Он усмехается и качает головой.

Бесполезно стучать в закрытую дверь.

— Ладно, — киваю я. — Будут какие-то указания, Владимир Романович?

— Да. После школы я веду Ксюшу в детский развлекательный центр. Ты идёшь с нами.

— Как скажете.

То есть вчера он в последний момент вспомнил про художественную студию, а сегодня ведёт Ксюшу в развлекательный центр. Интересно, таким образом Владимир пытается загладить вину перед дочкой или хочет побыть с ней подольше перед тем, как узнает правду? В любом случае есть в этом что-то неправильное.

Но не мне судить.

Громов уходит, а я занимаюсь своими прямыми обязанностями. Завтракаю с Ксюшей, отвожу её в школу и предупреждаю, что сегодня нас ждёт увлекательный вечер. Малышка счастлива, она ведь не знает, что задумал Владимир.

Делать ничего не хочется, поэтому я сижу в кафе рядом со школой Ксюши и жду, когда закончатся уроки.

— А я с мамой разговаривала, — сообщает малышка, запрыгивая в салон автомобиля.

— Когда?

— На большой перемене. Мама мне написала, а я перезвонила.

— И что она тебе сказала? — волнуюсь я.

— Мама хочет, чтобы я с ней пожила неделю, — радостно произносит Ксюша. Ногами размахивает, пока я застёгиваю ремень безопасности.

— А ты этого хочешь?

— Да. Это ведь не навсегда. Мама говорит, не будет никаких нянь, только мы вдвоём.

— Здорово, — безрадостно улыбаюсь я.

— Ага. Только бы папа согласился!

Вот уж сомневаюсь, что Владимир на такое пойдёт. А Каролина не сдаётся. Я совсем не понимаю её мотивов. Она надеется, что за неделю Ксюша передумает и захочет жить с ней? Вряд ли это так работает. Хотя малышка искренне любит Каролину… Как всё сложно!

— Ксюш, твой папа будет очень по тебе скучать, если ты уедешь.

— Я тоже буду скучать, — серьёзнеет малышка. — Но я хочу и с мамой быть. Хотя бы иногда. Разве это плохо, Виктория Андреевна?

— Нет, конечно же, нет, — я завожу машину и выезжаю на дорогу. — Мои родители живут вместе, но если бы они развелись — я бы тоже хотела проводить время то с мамой, то с папой.

— А ваши родители любят друг друга?

Какой тяжёлый вопрос! Я знаю на него ответ, но озвучить его чертовски сложно.

— Боюсь, что нет.

— Тогда почему они не разводятся? Как мама с папой.

— Они мыслят иначе. В их системе ценностей нет понятия развод, — отвечаю я. Смотрю в зеркало заднего вида: малышка хмурится, не понимая, о чём я говорю. — Им страшно, Ксюш. Они привыкли друг к другу и считают, что после развода будут одинокими и никому не нужными.

— А это правильно, как вы думаете? Ну, не разводиться?

— Неправильно. Они несчастны в браке и мучают друг друга. Ссорятся, кричат, убегают к людям, которые их не унижают, — вспоминаю я папу и его друзей в гараже. — А если бы мои родители развелись, то могли бы стать счастливыми.

Больше Ксюша ничего не спрашивает, молчит всю дорогу и сосредоточенно смотрит в окно. Дети в несчастливых семьях быстро взрослеют. Я замечала это у Лёвы, теперь вижу, что и Ксюша очень умная и сообразительная девочка. Она сделает правильный выбор. Надеюсь, и Владимир тоже.

Владимир

Настойчивость Виктории меня раздражает. Она лезет не в своё дело, высказываясь о пагубном употреблении алкоголя или о том, как мне поступать с Ксюшей. Но парадокс в том, что её преувеличенная забота и ярая заинтересованность в моей жизни — это именно то, что мне сейчас нужно.