Чтение онлайн

Дети затаили дыхание. Ну, солнце, не подведи!

И оно не подвело. Ещё несколько секунд, и огонь весело заплясал на бересте и веточках, а дети радостно заорали, прыгая вокруг разгорающегося костра.

— Какой интересный способ! — восхитился Арадий. — Я нигде о таком не читал!

— Ай-я! — заорал Шемрок, приплясывая и тряся рукой. Пока мы тут восхищались, он выкрутил стекляшку из своей подзорной трубы и, естественно, направил луч себе на руку. — Больно как!

Со слезами на глазах он смотрел на надувшийся на тыльной стороне ладони пузырь.

— Ох ты, горе моё! — вздохнула я и потащила сорванца к водопадику. — Вот, суй руку в воду, будет легче.

— Ой, и правда легче! — шмыгнул носом Шем, свободной рукой размазывая по лицу слёзы и сажу.

— А можно я его просто вылечу? — жалостливо попросила Стеллария. — Это же больно!

— Ну конечно лечи! — обрадовалась я. — Ну её, эту игру.

— А откуда ты знала, что вода поможет? — заинтересовался Арадий. — Ты это где-то читала?

— В моём мире нет магии, — пожала плечами я. — Но логично же, что от сильного жара помогает холод.

— Ага, ну да, — покивал Арадий. — Просто нам проще сразу заживить. А когда у нас начнётся трансформация, мы вообще такое не будем замечать.

— Ух ты! Классная штука! — вылеченный Шемрок заприплясывал вокруг нас.

— Знаете, что? — решила я поделиться ещё одной идеей. — Возьмите лучше чистую доску, и выжигайте на ней. Можно что-то писать, рисовать узоры…

И я, подняв с земли забракованную мной толстую ветку, изобразила на ней несколько корявых завитушек.

Вот тут заинтересовались все. Пикник был позабыт, Арадий сбегал куда-то и вернулся с несколькими гладкими дощечками, и все дети, старательно высунув от усердия язычки (кроме Стелларии, которая уже была слишком взрослой для этого), занялись творчеством.

— А у вас в том пруду тоже живёт дух хранитель? — поинтересовалась я у детей. Мне всё-таки было интересно, что там блестело.

— А? — на миг поднял голову от дощечки Лето. — Не, это Малый пруд, он слишком мелкий. Там даже жабонки не гнездятся, только жабы.

И он снова уткнулся в своё рукоделие.

А я, воспользовавшись тем, что дети точно не сбегут в колодец ещё как минимум минут десять, отправилась к Малому пруду. Это же о нём говорили некот и Кардус? Может это Кардус там колдовал? Меч у него, конечно, потрясающий… эээ… оба!

И вот показался пруд… И по-прежнему на берегу что-то завораживающе переливалось. Нет, пожалуй, это не человек. Слишком низко. Разве что Кардус решил залечь в тину, что маловероятно. Слишком уж низко это для него. Не опустится до подобных шалостей великий дракон ибн как-его-там. Да и меч его по-другому сиял.

Что же это может быть? Выросший сам по себе жабонок, превратившийся в волшебную птицу? Да вроде дети сказали, что жабонки там не живут.

А может сияет магическая защита, которую Кардус грозился обновить? Красивое! Точно нужно посмотреть. Интересно, как вообще эта магия работает? Как восьмой цвет в книжках про Плоский мир? Такое себе дополнение, которого не увидел маггл Ньютон со своей призмой. Все-таки любовь к фэнтези полезна, что ни говори. Эдакая подготовка к путешествию в магический мир. Сейчас вот могла бы с ума сойти и уехать в палату с мягкими стенами, а вместо этого хожу себе спокойно, изучаю наколдованную защиту.

Размышляя таким образом и приглядываясь к радужному сиянию, я подошла поближе, прищурилась… и остолбенела.

Прямо передо мной сидела здоровенная лягушка (или жаба?), и на голове у неё красовалась сияющая, как рождественская ёлка, тиара. Тиара, правда, была великовата и съезжала на спину. И, словно этого было мало, на туловище (я бы сказала «на шее», но найдите мне у жабы шею!) у нее висело ожерелье, сверкающее всеми цветами радуги. Это явно была самая богатая в мире жаба. Или лягушка. Не разбираюсь я в них.

— Так вот ты какая, царевна-лягушка! — ошарашенно пробормотала я, продолжая рассматривать это земноводное великолепие. — Или ты принц-лягух?

Лягух моргнул. Почему-то одним глазом. Подмигнул? Интересно, это можно рассматривать как заигрывание? А вдруг это принц заколдованный? Тут вон сколько всего! Почему бы и принцу-лягухе не бывать? В конце концов, колдуны всех направо и налево в жаб всяких превращают.

Вот такие бессвязные мысли проносились в моей голове, пока мы с лягухом играли в гляделки. Лягух продолжал изредка подмигивать, что навело меня на идею, что это, скорее, нервный тик. Бедняжка заколдованная!

И тут я встала перед неразрешимой проблемой: расколдовать или не расколдовать? Вернее, так: целовать или не целовать. Ведь каждый младенец знает, что расколдовываются такие существа именно поцелуем.

Откровенно говоря, целовать склизкое создание мне не хотелось совсем. Но впитанный буквально с молоком матери и выпестованный на правильных книжках гуманизм рвался на помощь собрату в беде. Ну понятно же, что это не просто земноводное! Как часто, в конце концов, вы встречаете лягушек, на которых украшений больше, чем на королеве Британии во время парадного выхода?

Поэтому я осторожно осмотрелась, чтобы, не приведи Господь, рядом не оказалось каких-либо свидетелей и решилась. Принесу себя, так сказать, в жертву. Быстренько чмокну и убегу. Потому что если я этого не сделаю, то до конца жизни буду себя корить, что не помогла человеку.

— Ну хорошо, — сообщила я лягуху (я всё-таки надеялась, что это создание мужского рода. Иначе это будет совсем плохо выглядеть). — Сейчас всё закончится. Но если не поможет, можем тебя в стенку швырнуть, в некоторых сказках и такое срабатывало. Так что в твоих интересах превратиться от поцелуя, иначе стукну как-нибудь не так, останешься дебилом.

И я сделала шаг вперёд.

Лягух моих намерений не оценил почему-то. Угрозы, они ведь всегда срабатывают, когда лезешь целоваться. При виде целеустремлённо надвигающейся меня он заверещал лягушачьим матом и спрыгнул в воду…

Вернее, дёрнувшись, попытался. Потому что, как выяснилось, он был намертво примотан к этим листьям на топком берегу кучей всех этих блестяшек. Вон даже углубление в тине протоптал, болезный. То-то издали так ярко на солнце всё переливалось! А это, оказывается, несчастный лягух пытался освободиться. И как же его угораздило-то?