Чтение онлайн

Обвинитель объяснил тайну этих страшных экспонатов. Фашистские заправилы из эсэсовской верхушки в своих изуверствах дошли до того, что стали коллекционировать человеческую кожу с татуировкой. Людей, кто имел несчастье когда-то их нанести, клали в больницу и тут умерщвляли введением яда в вену. Потом с трупа снимали татуированную кожу, выделывали ее по всем правилам кожевенного производства. Наиболее затейливые рисунки шли в альбом штандартенфюрера и его супруги. Из других кусков человеческой кожи заставляли заключенных выделывать ламповые абажуры, покрывать сиденья для стульев, обтягивать бювары и делать другие поделки для украшения жилища самого штандартенфюрера, а также для его подарков друзьям и начальникам.

В заключение Л. Н. Смирнов заявил: «Только победоносное наступление Красной Армии положило конец этому варварству».

Стенограмма заседания Международного военного трибунала от 27 февраля 1946 г.

Смирнов: Я прошу сейчас у суда разрешения вызвать в качестве свидетеля польскую гражданку Шмаглевскую. Советское обвинение просит о вызове ее в качестве свидетеля для подтверждения одного лишь вопроса — об отношении фашистов к детям концентрационных лагерей. Разрешит ли суд вызвать этого свидетеля?

Председатель: Да, пожалуйста.

(В зал входит свидетель, повторяет за председателем слова присяги)

...Смирнов: Скажите, свидетель, были ли вы очевидцем фактов, когда детей отправляли в газовые камеры?

Шмаглевская: Я работала очень близко от железнодорожной ветки, которая вела в крематорий. Иногда по утрам я проходила возле помещения немецкого клозета, откуда я тайно могла присматриваться к транспортам. Тогда я видела, что вместе с евреями, которых привозили в концлагеря, приезжало много детей. Иногда в семье имелось несколько детей. Трибунал, вероятно, знает, что перед крематорием имел место отбор-селекция.

Во время этой селекции самые молодые и самые здоровые еврейки в очень малом количестве входили в лагеря. Те женщины, которые несли детей на руках, или везли в колясках, или которые имели более взрослых детей, вместе с этими детьми посылались в крематорий. Детей отделяли от родителей перед крематорием и вели их отдельно в газовую камеру.

В то время, когда больше всего евреев уничтожалось в газовых камерах, вышло распоряжение, что детей будут бросать в печи крематория без того, чтобы их раньше задушить газом.

Смирнов: Как следует вас понимать: их бросали в огонь живыми или перед сожжением их убивали другими способами?

Шмаглевская: Детей бросали живыми. Крик этих детей был слышен во всем лагере. Трудно сказать, сколько было этих детей.

Смирнов: Почему же все-таки это делалось?

Шмаглевская: На это трудно ответить. Не знаю, потому ли, что они желали сэкономить газ, или потому, что не было места в газовых камерах.

Мы, заключенные, которые хотели знать количество людей, погибших в газовых камерах, могли ориентироваться только по тому, что мы узнавали о количестве детских смертей по числу колясок, которые были отправлены в магазины. Иногда были сотни колясок, иногда тысячи.

Смирнов: В день?

Шмаглевская: Не всегда одинаково. Были дни, когда газовые камеры работали с ранних часов утра до позднего вечера.

...В то же время в лагерь прибыли дети венгерских евреев, которые работали вместе с детьми, привезенными после варшавского восстания. Эти дети работали на двух возах, на которых они собственной силой перевозили из одного лагеря в другой уголь, железные машины и другие тяжелые предметы. Они работали также при разборке бараков во время ликвидации лагеря. Эти дети оставались в лагере до самого конца. В январе 1945 года они были эвакуированы и должны были идти пешком в Германию в тяжелых условиях, без пищи, проходя около 30 км в день.

Смирнов: Во время этого марша дети умирали от истощения?

Шмаглевская: Я не была в той группе, в которой были дети, я бежала на второй день после того, как начался этот марш. Я хотела бы еще сказать о методах деморализации человека в лагере. Все то, что переживали заключенные, было результатом системы унижения человека. Вагоны, в которых заключенные прибывали в лагерь, были для скота, и на время, когда транспорт двигался, эти вагоны забивались гвоздями. В каждом из вагонов было много людей. Конвой, состоявший из эсэсовцев, не думал о том, что люди имеют физиологические потребности...

Смирнов: Скажите, вы подтверждаете свои показания тем, что иногда количество колясок, оставшихся в лагере после умерщвления детей, доходило до тысячи в день?

Шмаглевская:Да, были такие дни.

Смирнов: Господин председатель, я больше не имею вопросов к свидетелю.

Закончивший свою речь о злодеяниях гитлеровцев Л. Н. Смирнов сообщил трибуналу, что сейчас представит советский документальный фильм.

В зале гаснет свет. Освещены только подсудимые, на лица которых направлены снизу скрытые источники света. На экране появляется надпись: «Кинодокументы о зверствах немецко-фашистских захватчиков. Документальный фильм. Представляется главным обвинителем от СССР».

В начале фильма воспроизводится на экране документ, подписанный советскими кинооператорами, снимавшими кинодокумент. Операторы-фронтовики Воронцов, Гиков, Доброницкий, Ешурин, Зеня-кин, Кармен, Кутуб-заде, Левитан, Микоша, Мухин, Панов, Посольский, Сегаль, Соловьев, Сологубов, Трояновский, Штатланд торжественно свидетельствуют, что в период с 1941 по 1945 годы, выполняя свой служебный долг, они работали в частях действующей Красной Армии, снимая на пленку различные эпизоды Отечественной войны. Операторы свидетельствуют, что кинокадры, включенные в настоящий фильм, являются правдивым и точным воспроизведением того, что они обнаруживали, вступая в различные районы после изгнания из них немецко-фашистских войск.

Фильм звуковой. Информационный текст, звучащий с экрана, подробно повествует о том, где, когда и что снято в данном кадре. Об этом фильме рассказывает известный фронтовой кинодокументалист Роман Кармен. Его репортаж был опубликован в «Известиях» в феврале 1946 года.

«Город Ростов. 29 ноября 1941 года. Операторы вместе с передовыми частями ворвались в город. Гитлеровцы, отступая, расстреливали на улицах города мирных жителей.

На экране — Ростовский вокзал в таком виде, как покинули его фашисты. Одной этой жуткой картины достаточно, чтобы уличить гитлеровскую Германию в зверской расправе с военнопленными красноармейцами. На привокзальной площади — штабеля трупов замученных и расстрелянных раненых пленных красноармейцев. Что расправа была произведена с ранеными, видно из того, что все убитые в перевязках. Забинтованы руки, ноги, головы. Но их не просто расстреляли. Их долго перед этим мучили. На трупах военнопленных — следы изощренных пыток, У многих изуродованы лица, отрезаны носы и уши, видны следы ударов прикладами, некоторые лица превращены в кровавое месиво. И вслед за этими кадрами на экране появляется документ — приказ, захваченный советскими войсками при разгроме 11-го полка 9-й немецкой танковой дивизии. В этом приказе говорится: «...согласно распоряжению командира полка я еще раз устанавливаю, что каждый офицер вправе по своему усмотрению приказать расстреливать военнопленных».

Мертвые не лгут. Этих молчаливых свидетелей не опровергнет никто. Напрасно склоняет голову бывший фельдмаршал Кейтель. Его приказы и директивы пунктуально выполнялись чинами его бандитской армии, не считавшейся ни с какими нормами международного права и человеческой морали.

...Освобожденный Харьков. На каждом углу, на улицах, площадях — трупы расстрелянных мирных жителей. Мы видим на экране следы ужасного злодеяния, учиненного гитлеровцами перед тем, как они покинули город. Они сожгли госпиталь, переполненный тяжело раненными красноармейцами. Здесь обнаружены были сотни трупов. Комиссия военных экспертов установила, что многие калеки, безногие были сожжены заживо.