Чтение онлайн

Уруй-туску!

Уруй-айхал!

Чуо-чуо-чууп...

Чуо-чуо-чууп[333]! —

Так воскликнув,

Шесть небесных сестер

Чуть откинулись

Головами назад

И втянули с силой

Воздух в себя...

У прекрасной Кыыс Нюргун

Голова закружилась вдруг,

Зашумело у ней в ушах;

Взметнулись полы ее,

Мелькнули пятки ее,

Сгинула, улетела она...

Ринулся Нюргун Боотур

На противницу удалую свою,

Опрокинуть ее хотел,

Смять, придавить к земле,

Сразу окончить брань;

Но лишь воздух он обхватил,

Обнял черную пустоту;

И сам в потемках упал,

Сажен на́ девять

Выбил яму в земле

Грузным паденьем своим.

Гневно поднялся он,

Крикнул: — Не уйдешь от меня! —

Обернулся птицею Эксэкю,

Огромной, о трех головах,

С перьями, как стальные мечи,

С грозным клекотом взлетел в высоту,

Крыльями грохоча,

Полетел на огни

Девяти костров,

На голос шести

Небесных сестер.

Услыхала его полет

Айыы Умсуур Удаган,

Метнула она в высоту

Свой аркан о шести петлях,

Захлестнула птицу о трех головах

И бросила ее на лету

На хребет восьми

Острозубых скал.

Раскатился грохот

В подземной тьме,

Брызнул из камня огонь;

И стремительный Нюргун Боотур

В собственном виде своем

Предстал перед старшей сестрой,

Погрузнув до бедер

В мерзлой земле...

Айыы Умсуур Удаган,

Старшая Нюргун Боотур сестра

Крикнула, увидев его:

— О, дитя дорогое мое,

Младший брат мой!

Уйми свой гнев,

Ярость свою укроти!

Посмотри, как сестры твои

Устраивают для тебя

Невалкую будущую судьбу,

Неколебимое счастье твое! —

И увидел Нюргун Боотур:

Дочь звезды Чолбон

Нуолур Удаган,

Девятирогим железным рожном

Кромсая тело Кыыс Нюргун,

Недвижно лежавшее на земле,

Рассекает толстую кожу ее,

Выпуская черную кровь ее

На огонь девяти костров.

Прекрасной Кыыс Нюргун

Порочная злая кровь

Копошащимся множеством

Красных червей

Падала в костёрный огонь...

Могучие мышцы ее,

Словно толстые змеи, клубясь,

Сыпались из-под рожна.

Дочь Юргэл Тойона затем

Рогатиною стальной

Вскрыла клетку грудную

Кыыс Нюргун,

Пронзила могучее сердце ее;

Ящерица, свистя,

Выскочила из него.

Дочь Сулус Тойона-звезды

Сверкающей острогой

Ящерицу пронзив,

Швырнула ее в огонь...

Дочь звезды Арагас,

Заклинанья творя,

Кости белые

Кыыс Нюргун

Сложила на медный лабаз,

Установленный посреди огней

Девяти высоких костров;

Дочь Месяца

Ыйбалдьын Удаган,

Ладонями по костям поводя́,

Силой небес

Освятила их;

Дочь Солнца

Кюэгелдьин Удаган

Желтый сок животворный влила

В уста застывшие Кыыс Нюргун,

Серебряные кости ее

Белой благодатью небес

Щедро окропила она;

А потом живою водой,

Оживляющей мертвых,

Очищающей все,

Дарующей силу и мощь —

Наполнила сердце Кыыс Нюргун,

Обрызгала суставы ее,

Оросила лицо ее.

Где было мясо на стройных костях —

Мясо новое наросло,

Где прежде кожа была —

Кожа новая наросла,

Кровь живая

По жилам пошла...

Женщиной невиданной красоты

Сделалась Кыыс Нюргун;

Блистая дивною красотой,

Как живая, лежала она;

Хоть и прежде красива была,

Лучше стала,

Чем прежде была...

Шесть небесных белых сестер,

Ложе ее окружив,

Благословенье произнесли,

Освященья пропели песнь.

Доом-эрэ-доом...

Доом-эрэ-доом...

Властные врачевать,

Мощные оживлять,

Волею вечных сил

Будим тебя

От смертного сна...

Уруй-уруй!

Уруй-уруй!

Доом-эрэ-доом...

Доом-эрэ-доом...

Властные дыхание возвращать,

Приказываем тебе —

Всею грудью вздохни,

Всеми жилками встрепенись,

Всеми суставами шевельнись!

Благо да будет тебе!

Благословляем тебя...

Айхал-айхал!

Айхал-айхал!

Доом-эрэ-доом...

Доом-эрэ-доом...

Пусть по жилам кровь побежит!

Пусть дрогнут ресницы твои,

Пусть откроются зеницы твои!

В бубны гремим,

Бу́дим тебя

Властью своей,

Словом своим!

Кюлюм-мичик!

Кюэгэл-нусхал! —

Только пропели заклятье свое

Белые удаганки небес,

Прекрасная Кыыс Нюргун

Молвив: — Как я крепко спала! —

Поднялась на ложе своем.

Возликовали богатыри

Славного рода айыы,

Громко возгласили: — Уруй! —

Крепко на радостях обнялись,

Трижды поцеловались они.

У прекрасной девы

Кыыс Нюргун

В сердце вражда

Улеглась, видать,

Буйная одержимость прошла,

Страсти к бою

Как будто и не было в ней.

Невиданной на земле красотой

Дивно заблистала она,

Словно ласковый летний день,

Улыбкою засияла она.

Величава, как лебедь,

Как стерх стройна,

Словно солнце полдня светла,

Словно полный месяц ясна,

Родичам славным своим

Ласково улыбнулась она.

Старшая их сестра

Айыы Умсуур Удаган,

Когда настала пора

Ей и сестрам ее улететь,

Оставляя богатырей на земле,

Молвила им

Слово свое.

Устроили мы ваш удел —

Уранхаями быть

На средней земле,

Счастье дали вам

Стать людьми-саха!

Пусть добром ваш дом одарит

Добрая Иэйэхсит!

Пусть потомством вас одарит

Богиня Хоронг Айыы!

Пусть ваших детей судьба

Высокая возрастет!

Пусть множится в загородках у вас

Бесчисленный коровий приплод!

Поддерживая огонь в очагах,

В мире живя, утешаться вам,

Радоваться всегда

В изобильных ваших домах!

Будьте, как древо в росту,

Десять веков подряд,

Вырастайте вширь, в высоту

Девять веков подряд,

Стойте, не увядая, в цвету

Восемь веков подряд!

Скачущий на Вороном коне

Стремительный Нюргун Боотур,

Смотри, не забудь мой наказ:

Не огорчай, не смущай никогда

Добрую подругу свою,

Одаренную благодатью живой

Богини Хоронг Айыы,

Косо на нее не гляди,

Не вспоминай никогда,

Что она сражалась с тобой.

Добро, если муж и жена

Дружно, в любви живут,

Тогда лишь Иэйэхсит

Всегда у них будет гостить,

Тогда лишь Айыысыт

Всегда их будет хранить...

Пусть небесная стужа

На вас не дохнет!

Пусть подземный сквозняк

Не продует вас!

Пусть ваша рука

Не встретит помех,

Пусть ваша нога

Не споткнется нигде!

Долгий век вам!

Уруй-айхал!

Скачущий на Вихре-коне

Хаан Дьаргыстай-богатырь,

Дорогое мое дитя!

По воле матери Иэйэхсит

Предназначена стать

Женою твоей,

Подругой твоею быть,

Достойной хозяйкой-хотун

Прекрасная Айталыын Куо,

Красавица с восьмисаженной косой!

Ты на ней женись,

Приехав домой...

Предназначенную подругу твою,

Кроткую Айталыын Куо,

Не обижай ничем, никогда!

А не то отвернется прочь от тебя

Могучая Айыысыт

И опрокинется счастье твое;

Благословенье Иэйэхсит

Рухнет и вспять пойдет...

Без хозяина сиротой

Останется твой изобильный дом,

Ненадежна будет судьба

Порожденных тобою детей...

На десять долгих веков

Теперь породнимся мы,

На девять веков

Мы с вами друзья,

На восемь веков

Мы одна семья...

Будет так, как я говорю!

Да сбудется, вещее слово мое,

Да свершится благословенье мое!

Долгий век вам!

Уруй-айхал! —

Трижды поцеловав

Родичей младших своих,

Айыы Умсуур

И сестры ее —

Обитательницы небес

Улетели в светлую высь;

А посланные жить на земле

Исполины-богатыри

Зычным криком

Призвав, приманив

Крылатых коней своих,

Не задерживаясь ни на час,

Из пропасти поднялись

И тронулись не спеша

В сторону средней земли.

Как издре́вле идущее говорит

Великое олонхо,

Многоцветным сложенное языком

Поколений былых уранхай-саха,

Претерпевших много невзгод

На обильной бедами

Средней земле,

Под склоном северных вихревых

Клочковато-облачных, белых небес,

Над провалом трех преисподних бездн;

Как сказание древнее говорит, —

Родившийся поздно

В мире земном,

С единственным жеребенком-конем,

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох,

Эриэдэл Бэргэн

Мать и отца своих отыскал,

Вернул их в покинутый дом родной...

Напутствие матери получив

И благословенье отца,

Священному очагу поклонясь,

Расстался он с домом своим,

Двинулся в дальний путь,

Стал дорогу свою пробивать

По восьми перевалам крутым,

Протаптывать по далеким холмам

Девятиизлучистый путь.

Он края мира достиг,

Где кончались аласы айыы;

Луга зеленеющие миновал,

В пределы тундры вступил.

Сумрачные открылись ему

Дали адьарайской земли...

Вниз по берегу речки

Поехал он;

Между обрывистых круч,

Между утесистых гор,

По глубоким балкам

Долго плутал —

И в такое место попал,

Где отвесная каменная гора

Преградила дорогу ему.

Видит — ни объехать эту скалу,

Ни выбраться из теснины нельзя.

В том ущелье валялись

Груды костей

Погибших богатырей...

И понял Эр Соготох,

Что пути ему нет

Ни вперед, ни назад,

Что вокруг ни просвета нет,

Что заехал он в западню,

Что в ловушке с конем застрял...

Эр Соготох-богатырь

Взял тугой свой

Лук роговой,

Чью основу ковал

Кузнец Таканаан,

Чьи рога выгибал

Кузнец Баканаан,

Чью хватку крепил

Кэнэгэ,

Тетиву изготовил

Аалыс Луо,

А пристреливал

Кылахсын...

Из колчана вынул Эр Соготох

Медную кованую стрелу

Величиной с боевое копье;

И правое колено склонив,

Слово сказал,

Заклятье пропел.

Кэр-бу! Кэр-бу!

Корня солнечного айыы

Поздно рожденный сын,

С поводьями за спиной,

Благословляю тебя —

Великого духа горы,

Колено склонив,

Заклинаю тебя!

На грани средней земли,

Укрепленной балками

Каменных гор,

Окруженной уступами

Глиняных гор,

Великий хозяин-дух

Заоблачной крутизны,

Преградившей дорогу мне,

Стройный станом,

Светлый лицом

Старший мой брат-тойон,

Лочурдаан-богатырь[334]!

Ласково на меня взгляни,

Приветливо улыбнись,

Гору на́ двое развали,

Восемь перевалов

Открой передо мной,

Девять путей

Для меня пробей!

Я, рожденный поздно

В мире земном,

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох,

Эриэдэл Бэргэн

Умоляю тебя,

Заклинаю тебя,

Поклоняюсь трем твоим черным теням! —

Молвив это, Эр Соготох

Трижды поклонился горе

И стрелу из лука пустил;

Загремели пальцы его,

Загудела жильная тетива,

Полетела воющая стрела...

Медная кованая стрела,

С копье боевое величиной,

Расколола кручу горы,

Распахнула все перевалы ее.

Дрогнул Средний мир,

Отозвался подземный мир,

Откликнулись гулкие небеса...

Медная пролетела стрела

Над морем бушующим Лэбийэ,

Чей гремящий слышен прибой

За восемь дней пути;

Воя, пролетела стрела

Над западным краем

Моря Араат,

Плещущего, как утка-турпан,

Хлопающего, как взлетающий гусь...

В огненное море

Упала стрела,

Ударила в глубокое дно;

Пламя белое в высоту

Взлетело из глубины,

Как огромный медный котел,

Небо темное озарив...

Прискакал на берег

Эр Соготох,

Проворно с коня сошел,

Правое колено склонил,

Трижды приподнял над головой

Трехрогую шапку свою

И слово сказал,

Заклятье пропел.

Кэр-бу! Кэр-бу!

Взываю к тебе,

Владычица огненной глубины!

Я, поздно рожденный сын

Юрюнг Уолана-богатыря

И великанши Туйаарымы Куо,

Выросший сиротой,

Одинокий Эр Соготох,

Эриэдэл Бэргэн

Склоняю перед тобой

Сгибающуюся шею свою,

Преклоняю перед тобой

Гибкое в суставе

Колено свое!

Если не вовсе оглохла ты,

Откупори для меня

Тугие уши свои!

Если не вовсе ослепла ты,

Приветливо на меня погляди!

Не позволявшая никому

Берега другого достичь,

Дух-владычица

Огнемутного моря

Уот Усуутума[335],

Изрыгающая огонь,

Упрямством прославленная своим!

Если спросишь ты у меня,

Чем за помощь я заплачу,

То знай:

Подарками у меня

Руки полны до локтей,

Полную охапку тебе

Всякого добра я принес...

Богатыря, чей отец —

Опрокинутая гора,

Чья знаменитая мать —

Накренившаяся гора,

Плавающего по морям

На огнедышащей лодке своей,

Веслами хлопающего по волнам,

Того, чья постель —

Ревущий поток,

Чье подножье — бурный поток,

Слугу своего

Дуолаан Хара[336]

Не пошлешь ли ты

Немедля ко мне?!

Угощение богатое в торока́х

Я тебе за это везу!

Только молвил это Эр Соготох,

Видит —

Сверкающая, в огнях,

Лодка длинная

Подплывает к нему;

Девять выступов у ней кормовых,

Девять выступов — носовых.

Зашумела морская зыбь,

Загремел прибойный буран;

Грузно шлепая веслами по волнам,

Зычно над морем гудя,

Лодка огромная подплыла,

Уперлась в береговую гряду;

И огромный, сутулый,

О трех горбах,

Лодочник Дуодаан Хара,

Из-под ладони смотря́,

Оскалив зубастую пасть,

Черной закивал головой,

Человеческим голосом заговорил.

Аарт-татай! Алаатыгар!

Многие приходили сюда,

Ноги имеющие — ходить,

Спорили многие тут со мной,

Чья опора лишь пятки их.

До сих пор еще никого

Через море не переправил я,

Потому что никто мне в дар не принес

Не то, что стегно коня,

А не бросил даже куска

С ладошку величиной!

Здесь я прежде много рыбы ловил,

А теперь обезрыбело

Море мое...

За девять последних лет,

В девять верш моих

Девять всего

Попало костлявых щук!

За последние восемь лет

Только восемь железных рыб

Удалось загарпунить мне!..

Убогую добычу мою

У меня отнимает

Хозяйка сама,

Жадная Уот Усуутума;

Что поймаю я —

Пожирает она...

Горе великое я терплю,

Голодом лютым томлюсь,

Горемыка несчастный я!

Горемыка всегда

Горемыку поймет,

Хоть годами ты молод,

А горе видал.

Думаю — наградишь ты меня,

Досыта угостишь

За услуги мои,

За труды...

Все, что хозяйке моей обещал,

Полностью мне отдай!

А когда твой богатый дар

Очутился в утробе моей,

Переварится в брюхе моем пустом,

Немного с меня возьмет

Ненасытная хозяйка моя,

Будет тогда для меня

Потеря невелика! —

Так ухмылялся, скаля клыки,

Лодочник-великан...

Переправился через морскую ширь

Одинокий Эр Соготох,

Вступив на берег другой,

У молодого конька своего

Вырвал из гривы

Три волоска,

Против солнца

Трижды ими взмахнул,

Заклятье произнес:

— Эй вы, три волоска!

Обернитесь в трех кобылиц! —

И по́ ветру бросил их.

Тут же, отколь ни возьмись,

Три кобылицы, косясь и дрожа,

Появились на берегу,

Кинулись было прочь они,

Да лодочник, Дуодаан Хара,

Изголодавшийся за́ девять лет,

Разинул широкую пасть,

От земли до неба рот распахнул,

И три кобылицы

На всем скаку,

Бедненькие, не чуя беды,

Прямо в глотку влетели ему;

Только хряснули кости их

У чудовища на зубах,

Только гукнула

Глотка его...

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох

Эриэдэл Бэргэн,

Вооруженный мечом-пальмой

Из огромной кости ребра,

На резвом своем коньке,

Радуясь, что беду миновал,

Что преграду преодолел,

Крупной рысью путь продолжал

По неведомой стороне...

На кресте девяти дорог,

На распутье восьми дорог

Огляделся Эр Соготох

И увидел —

Едет навстречу ему

На одышливом

Коротышке-быке,

На длинных восьмипоперечных санях,

Как гора, на боку развалясь,

Вида страшного исполин,

Одноглазый чудовище-адьарай.

Из кожи заразной

Шапка на нем,

Из облезлой шкуры доха;

Девятислойная на теле его,

Заржавленная броня,

Обмотанная цепью тройной,

Чтоб не развалилась на дюжих боках,

Чтоб не треснула невзначай

На толстом брюхе его;

Вот такой исполин-богатырь

Ехал на санях развалясь,

Зычно выкрикивая, ворча,

Буйно, невпопад бормоча...

Буйа, буй-а, буйакам!

Буйа, дай-а, дайакам!

Горазд я наговорить,

А все на других свалить...

Со мной говорить —

Себя загубить...

Широки улусы мои,

Велики насле́ги мои.

Мой славный отец —

Буор Мангалай,

Грозный сам Арсан Дуолай.

Младшая сестрица моя —

Бегающая бочком,

Нападающая врасплох,

Когтистая Кээдэлбэ,

Лютая Сатыылай[337].

Я, привольно живущий

В утробе земли,

На адьарайском дне,

На бедовом лоне его,

На крутом загривке,

На темном мысу,

Кровавая глотка —

Хаан Харбыла,

Тимир Дыыбырдан[338] — вот кто я,

Еду себе,

На санях развалясь...

Эй ты, мой

Коротышка-бычок,

Веселей беги,

Поскорей скачи,

За день до ночлега домчи!

Слух до меня дошел,

Что поздно рожденный

В мире земном

Бедняга Эр Соготох,

Горемыка Эриэдэл Бэргэн,

В жены собирается взять

Баай Хаарахаана[339] дочь,

Милую Хаачылаан Куо[340]...

А ее — голубку мою,

Трясогузочку дорогую мою,

Ню-ню-нюхалочку мою

Наметил я в жены себе,

Когда ей было три года всего,

Назначил в супруги себе,

Когда шесть лет ей было всего!

Да разве теперь

Ее уступлю?

Саай-саай![341]

Веселей скачи! —

Так, понукая быка своего,

Ехал, поспешал адьарай...

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох

Страшно разгневался, услыхав

Хвастливые адьарая слова.

Сгустком огненным

Вздулась ярость его,

Дерзкая, озорная мысль

Голову вскружила ему,

Удалая, храбрая мысль

Ударила в темя ему.

Взмахнул он мечом-пальмо́й

Из огромной кости ребра,

Железной окованного полосой,

По могучей шее хватил

Свирепого упряжно́го быка,

Голову снес ему

И, голос возвысив,

Громко запел,

Грозно заговорил.

Посмотрите, богатыри,

Послушайте, как расхвастался он —

Кровавая пасть,

Невидимкин сын!

Земляная рожа,

Кривая нога!

Вот я сам

Стою пред тобой,

Поздно рожденный

В мире земном,

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох,

Эриэдэл Бэргэн!

Я утробу твою распорю,

Толстую кожу твою разорву,

Пролью твою черную кровь!

Если не отстанешь добром

От невесты моей

Хаачылаан Куо,

То вот тебе, пес! —

Крикнув это,

Эр Соготох

Прямо по́д нос

Кукишем ткнул ему,

Так что вздернул голову адьарай,

Так что брызнула кровь

Из его ноздрей.

Подземной нечисти сын

По-медвежьи зычно взревел,

Вскинулся на дыбы,

Сани свои развалил,

Завопил:

— Ах ты! Отлетели, видать,

Головы девяти журавлей!

Ох, гагары мои,

Ох, горе мое...

Бабат-татат!

Басах-тасах!

Откуда беда?

Дуйда-дайда! —

Тут, поднявшись на ноги, адьарай

Загребистую лапу свою

Козырем приставив ко лбу,

Стал оглядываться вокруг...

А как Эр Соготоха

Он увидал,

Ухмыльнулся,

Оскалился,

Зарычал.

Баай-даа! Баай-даа!

Ай, прыткий какой!

Как посмотришь — не разглядишь...

Пальцами не ухватишь его —

Маленький, словно птичка-вьюрок,

А как он словом солит,

А как он клювом горчит!

Ой, потеха, богатыри!

Да если я

Тебя ухвачу,

Да двумя лишь пальцами защемлю,

Отщипну с костей твоих

Мяса щипок,

Выпью из жил твоих

Крови глоток,

Больше нечего взять с тебя!

А когда я в жены возьму

Милую Хаачылаан Куо,

Я тебя, парень, охолощу,

Я тебя в раба превращу,

Чтобы ты одежды снимал для меня

Со священного тела моей жены, —

Или пусть

Подземное солнце мое

И месяц щербатый мой

Сорвутся и упадут! —

Тут завопил адьарай

И, со свистом взмахнув

Огромным своим

Медным мечом-пальмо́й,

Еле-еле на́ двое не разрубил

Позднего потомка айыы...

Увернулся Эр Соготох,

Размахнулся своим мечом

Из огромной кости-ребра,

По темени адьарая хватил,

Да не смог ему вреда причинить.

Три дня и три ночи

Бились они,

То наскакивая друг на друга,

То отскакивая друг от друга,

Истоптали черную землю кругом,

Искрошили белую землю окрест...

Наконец, богатырь-адьарай

Начал Эр Соготоха теснить,

По буграм спотыкаться

Заставил его,

По оврагам

На четвереньках ползти...

За деревьями прятался

Эр Соготох,

Адьарай деревья ломал,

За гору спрятался Эр Соготох,

Гору адьарай повалил...

Стал бедняга Эр Соготох

Укрываться в темных местах,

К северу убегать,

Убегая, начал

На помощь звать,

Пел, выкликал

Такие слова.

Слушай! Смотри!

Скорей отзовись,

Крепкий отросток

Корня айыы,

С поводьями за спиной,

С добрым сердцем,

С жалостливой душой!

Старший прославленный сын

Баай Хаарахаана-отца

И матери Баай Кюскэм[342].

Ездящий на черном

Иноходце-коне

В черной собольей дохе

Харыадьа Бэргэн[343],

Будущий мой шурин-тойон,

На помощь мне поспеши!

Отродье абаасы

Сожрать меня норовит,

Адьарайский сын

Догоняет меня!

Тимир Дыыбырдан-людоед

Вот-вот ухватит меня,

Разорвет мое тело,

Прольет мою кровь...

Если спросишь,

Откуда по крови я,

Чьей пуповиною вскормлен был,

Что смею тебя призывать,

Заклятья заветные произнося,

То знай,

Что прославленный мой отец —

Летающий на Мотыльковом коне

Юрюнг Уолан-богатырь,

А достойная мать моя —

Белолицая Туйаарыма Куо.

Я — поздно рожденный

В мире земном,

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох,

Эриэдэл Бэргэн

Падаю, погибаю теперь

Ради сестры твоей,

Ради названной невесты моей

Хаачылаан Куо! —

Только молвил это

Эр Соготох,

Всадник появился пред ним

На высоком Черном коне,

Крикнул зычно:

— Держись, крепись!

Вот я — Харыадьа Бэргэн,

Родич твой —

Прилетел на зов! —

Тут как взялся он

Адьарая толкать,

Как пошел его

Глушить, колотить...

Взвыл адьарай,

Взмолился ему.