Чтение онлайн

Постой, мой шурин-тойон!

Или ты не узнал меня?

Достойной твоей голове

Девять раз — здоро́во, я говорю!

Расставленным твердо

Ногам твоим

Восемь раз — здоро́во, я говорю!

Сестру твою Хаачылаан Куо

С трех лет я облюбовал,

С шести лет невестой назвал,

Предназначил в жены себе...

Да поехал со стороны,

Навязался бродяга Эр Соготох,

Норовя невесту отбить у меня,

Встал поперек дороги моей...

Я его по макушке хватил,

Я ему окровавил виски;

А он увертываться пошел,

За деревья прятаться, убегать,

Не дается, чтоб я прихлопнул его...

Ох, как он измучил меня,

Тошно мне гоняться за ним! —

Так стоял и жаловался абаасы,

Низко кланяясь

Всаднику-богатырю.

Да спесивы дети

Сильных семей,

Горды сыновья

Богатырских родов;

Скачущий на Черном коне

Харыадьа Бэргэн

Крикнул: — Вот невеста тебе! —

Палицею взмахнул,

Да как треснул по темени абаасы...

Взвыл, заревел

Осол Уола,

Завизжала, забилась

Илбис Кыыса,

Дождь со снегом,

Крутясь, полетел,

Черный западный ветер забушевал,

Вихрь закружил, завыл...

Ярость противников возросла,

Не на шутку драка пошла.

Хоть крепился

Харыадьа Бэргэн,

Да вскорости адьарай

С ног его стал сшибать —

Сын айыы

Подыматься едва успевал...

Что ни удар —

То валяется он,

Что ни пинок —

То шатается он,

Что ни толчок —

То охает он.

Эй, скачущий

На Соловом коне,

Чья крутая холка видна

Выше темного леса-колка́,

Удалой мой братец

Орой Дохсун[344]!

Живей подымись,

Скорей появись!

Адьарайский сын

Убивает меня,

Невидимкин сын

Догоняет меня! —

Тут пришлось ему

От врага убегать,

Пришлось ему

Укрытья искать.

Только спрячется за деревья он, —

Повалит деревья абаасы,

Только за гору скроется он, —

Опрокинет гору абаасы...

Но тут его младший брат,

Орой Дохсун удалой

На Соловом коне налетел,

Грозный вспыльчивый молодец.

Адьараю он закричал:

— Стой, детина!

Я — твой хозяин-тойон! —

Да как пошел

Адьарая теснить,

Как взялся́ его

Бить, глушить...

Постой, мой шурин-тойон!

Погоди-ка ты,

Послушай меня!

Голове твоей кланяюсь

Девять раз,

Ногам твоим кланяюсь

Восемь раз!

Тут бродяга Эр Соготох

Наехал со стороны,

Норовил невесту мою отбить,

Ну я и побил его...

А потом на Черном коне налетел

Харыадьа Бэргэн на меня;

Видно, от великого озорства

Голову он себе проломил,

Видно, с жиру бесясь,

Он где-то избит,

А я не повинен в том! —

Так, оглядываясь по сторонам,

Оправдывался адьарай...

Дети дерзкие

У знатных семей,

Сыновья шальные у богатырей.

— Вот тебе невеста,

Проклятый вор! —

Крикнул Орой Дохсун,

Да как треснул по темени абаасы

Па́лицей боевой...

Тут великая суматоха пошла,

Страшная сумятица поднялась,

Неслыханная налетела беда;

Не на жизнь, а на смерть

Бой закипел.

Вспыльчиво-бесстрашный юнец,

Орой Дохсун удалой,

В жестокой драке с абаасы

И десяти не выстоял дней;

Спотыкаться он

По ухабам пошел,

То и дело на четвереньки вставать,

По буграм журавлем ковылять,

Отлетая в сторону,

Что ни толчок,

Кувыркаясь,

Что ни пинок,

Говоря: — Ух! Здорово бьет! —

Охая: — Ох, голова моя! —

На ноги Эр Соготох вскочил,

Харыадьа Бэргэн налетел,

Кинулись на адьарая втроем,

С трех сторон его

Колотить взялись;

Трое суток

Дрались они.

Богатырь-адьарай

Троих одолел,

По полю разогнал,

По одиночке бить принялся.

Выросший сиротой

Одинокий Эр Соготох,

От свирепого убегая врага,

То и дело падая вниз лицом,

Поднимаясь едва-едва,

Слезно начал на помощь звать,

Громко начал петь, заклинать.

Посмотри на меня,

Послушай меня!

Посланный защитить

Подсолнечный род айыы

С поводьями за спиной,

Скачущий на Вороном коне,

Стоя рожденном на грани небес,

Стремительный Нюргун Боотур,

Прославленный дядя мой!

Растерзает меня

Адьарайский сын,

Сожрет меня

Невидимкин сын!

Разбита в кровь

Голова моя,

Изранено тело мое,

Разорвана толстая кожа моя,

Пролита моя черная кровь...

От гибели защити

Белое дыхание мое!

От смертного холода огради

Черное дыхание мое!

Если ты на́ небе —

Опустись!

Если ты под землей —

Поднимись! —

Так, рыдая,

Пел, заклинал

Погибающий сын айыы.

Кому погибнуть не суждено,

Тому и помощь

Впору придет...

Прославленные на земле

Исполины-богатыри —

Непомерно могучий

Хаан Дьаргыстай,

Стремительный Нюргун Боотур

И воительница рода айыы

Прекрасная Кыыс Нюргун

В эту пору ехали невдалеке.

Крик отчаянный услыхав,

Бросились на помощь они;

Налетели, да как взялись колотить

Разбойника-абаасы,

Выходца из подземной тьмы,

Кра́дущегося по ночам

На подошвах своих меховых...

— Оказывается, нам суждено

Оградить потомков айыы!

Заступиться нам суждено

За солнечные улусы айыы!

Эй, смелей!

Налетайте, богатыри! —

Воскликнула Кыыс Нюргун

И с плеча хлестать начала

Волшебной плетью-копьем

Исполина-абаасы,

Так, что он опомниться не успел,

Так, что прибегнуть он не сумел

К восьмидесяти восьми

Ускользающим уловкам своим...

— Черная харя,

Кровавая пасть,

Наконец повстречались мы!

Не этими ли ручищами ты

Неокрепших детей хватал и душил?

Не этими ли ножищами ты

У невозмужавших юнцов

Кости тонкие в теле ломал?

Задымленная образина, гляди —

Твой хозяин-тойон пришел! —

Молвив такие слова,

Могучий Нюргун Боотур

Оглушил адьарая ударом своим,

Отбросил на девять дней пути,

Вынудил на четвереньках ползти,

Толстую кожу его разорвал,

Пустил его черную кровь...

Словно конская грива,

Из рваных ран

Кровь его начала хлестать,

Словно конский хвост,

Забила струей...

Взвыл адьарайский сын,

Зычно запричитал,

Вымолвил такие слова,

Которых не говорил

Даже отцу своему,

Открыл такие думы свои,

Которых матери не открывал...

Буй-а, буй-а, буйакам!

Буй-а, дай-а, дайакам!

Постой, тойон мой брат!

Ох, как ты ударил меня,

Ох, плохо!

Ох, больно мне!

Ты, старшая сестрица моя,

Хозяйка моя хотун,

Пожалей меня, пощади!

Сгибаю шею свою,

Склоняю колени свои,

Трижды поклоняюсь тебе!

Голове твоей кланяюсь

Девять раз!

Ногам твоим кланяюсь

Восемь раз!

Эр Соготох

Налетел на меня,

Захотел у меня невесту отбить,

Я за то и побил его...

Дерзки дети

Сильных семей,

Потому и раско́лоты головы их!

Сыновья шальные у богатырей,

Потому и побиты они!

Ладно обузданной,

Крепко оседланной

Речи моей

Не вняли они,

Не захотели слушать меня,

Разумное слово мое

Раздавили, как червяка,

Затеяли драку со мной!..

Ох, потише бей!

Полегче пинай!

Хоть на́ смерть не убивай!

Коль меня пощадите сейчас,

Рабом я буду у вас!

Буду с пастбища

Коров пригонять,

Буду ваших коней стеречь...

Сноровка отменная у меня

В стаде телят ловить,

Намордники на них надевать.

Хватка отменная у меня

В табуне жеребят ловить,

Нарыльники надевать...

Пощадите, богатыри,

Белое дыхание мое!

Батраком я буду у вас...

Защитите, богатыри,

Черное дыхание мое,

И рабом я буду у вас! —

Так, распластанный на земле,

Пощады молил

Адьарайский сын.

Разве станут слушать его

Распаленные боем богатыри?

Как полено, они

Расщепали его,

Сокрушили его могучий костяк,

Перебили длинные кости его,

Разбросали короткие кости его.

Голову абаасы отрубив,

Словно веху на шест водрузив,

Сердце и печень его

В жертву Осолу они принесли,

Илбису грозному в дар...

Зашумела молва,

Загремела хвала,

Пошло ликованье

По трем мирам.

Выросший сиротой

Юноша Эр Соготох,

Избавителей могучих обняв,

С братьями невесты своей

Отправился в их алас,

К становью славному их,

К прославленным родителям их...

А великие исполины айыы,

Во владенья Нюргун Боотура придя,

В средоточие восьмикрайней Земли,

На медную вершину ее,

В серебряное обжитое жилье,

Милую Айталыын Куо,

Красавицу с восьмисаженной косой,

И Хаан Дьаргыстая-богатыря,

Тойона дальних земель,

Поженили по воле судьбы,

Как Одун Хаан повелел.

Отпраздновали две свадьбы они,

Справили небывалый пир...

Поставили для гостей

Девяносто девять резных

Почетных ко́новязей-столбов,

Чтобы память о пире том

Простояла девять веков.

Восемьдесят восемь березок воткнув,

Поставили золотой чэчир,

Чтобы радость людей айыы

Не убывала восемь веков.

Натянули семьдесят семь

Гривами увитых сэлэ,

Чтобы счастье цвело

Семь долгих веков...

На блестящей нежной траве,

На благословенной груди,

На высоком лоне средней земли,

На крутом загривке ее,

В сияющем средоточье ее,

Где солнце горячие льет лучи,

Где месяц блещет в ночи,

Устроили для пира они

Многозвучно-шумное — на весь мир —

Глубоко-щедрое тюсюльгэ.

Отъевшихся на весенних лугах

Молодых кобылиц повалив,

Поставив большие котлы на огонь,

Кусками толстыми жир нарубив,

Обильное для гостей

Угощенье готовили там...

Тридцать дней и ночей подряд

Веселые игры шли;

Объедались обжоры

Густой едой,

Тешились борьбой силачи;

Кукушки весело куковали,

Вяхири ворковали...

Парни пляски вели,

Как серые журавли,

Пели девушки,

Как белые журавли...

Омоллоона[345] жизнь

Прославляли там,

Олонхо запевали там:

— Расцвело заповедное лоно земли,

Взошло, теплом и светом даря,

Солнце счастливой судьбы...

Добрый выпал нам жребий —

В радости жить,

Множиться, расцветать,

Горя былого не знать...

Так на благодатной

Средней земле,

На медной равнине ее,

На золотой вершине ее,

На тучном лоне ее,

Изобилием всяческим одарен,

Неколебимой судьбой наделен,

Дружною семьей окружен,

Счастливо жил, говорят,

Защитник народа саха

Богатырь могучий

Нюргун Боотур;

И о нем сложили в былом

Великое олонхо.

Гладкоширокая, в ярком цвету,

С восходяще-пляшущим солнцем своим,

Взлетающим над землей;

С деревами, роняющими листву,

Падающими, умирая;

С шумом убегающих вод,

Убывающих, высыхая;

Расточающимся изобильем полна,

Возрождающимся изобильем полна...