Чтение онлайн

Председатель: Я хочу сделать объявление, касающееся защиты. Имея в виду заявления, которые были сделаны в Трибунале сегодня утром, я немедленно приказал от имени Трибунала, чтобы было проведено расследование относительно жалоб, заявленных защитой по поводу задержки в передаче стенограмм судебных заседаний. Такая задержка будет немедленно устранена. Расследование показало, что подготовка стенограмм судебных заседаний включительно по 20 декабря может быть закончена уже сегодня. Стенограммы заседаний после рождественского перерыва будут переданы, начиная с 8 января и до завтрашнего дня. С этого времени немецкие стенограммы будут регулярно передаваться защите через 48 час. после судебного заседания.

[Из стенограммы заседания Международного военного трибунала от 22 ноября 1945 г.]

Председатель: Я хотел сказать несколько слов господину Стори [217] . Возможно ли для обвинения сделать так, чтобы защитники имели хотя бы одну копию на двоих [218] , если не сегодня, то хотя бы завтра?

Стори: Произошло недоразумение, документы были направлены в документальную комнату для защиты. Эти документы не на немецком языке, потому что мы намеревались огласить выдержки из них так, чтобы защита слушала их через систему перевода и, таким образом, все эти документы были бы переведены на все языки [219] . Во всяком случае для того, чтобы сократить эту процедуру, майор Уоллис подготовил выдержки из этих документов, которые он и представляет суду, а затем передает самые документы, а позже — папки выдержек для Трибунала и для защиты...

Нам также известно, что д-р Кемпнер [220] обращался к некоторым из уважаемых защитников и выяснил, что значительное их число не только говорит по-английски, но читает по-английски... Если не встретится возражении единственное, что мы можем сделать, — это изъять их но, как мы думаем, будет лучше представить их защитникам на английском языке. Именно это мы собираемся сейчас сделать. А затем говорящие по-немецки офицеры в документальном центре защиты будут переводить документы для всех тех, кто не умеет читать по-английски.

Председатель: Слышали ли вы д-р Дикс [221] , что сказал полковник о документах?

Дикс: У меня есть просьба... Я прошу, чтобы мне и моим коллегам была дана возможность ознакомиться со всеми документами теперь же, а свои возражения по ним мы представим после ознакомления... Мы стараемся сотрудничать для того, чтобы преодолеть все трудности.

Председатель: Трибунал рад, что защитники подсудимых стараются сотрудничать с Судом. Трибунал считает лучшим методом снабдить защитников таким количеством переводов, каким возможно, и вы правы, когда заявляете, что сможете представить ваши возражения по документам только после того, как с ними ознакомитесь.

[Из стенограммы заседания Международного военного трибунала от 21 ноября 1945 г.]

Олдерман [222] : Господа судьи! У меня в руках английская стенограмма допроса подсудимого Эриха Редера. ...Я не думаю, что мы передали защите копию стенограммы допроса. Не знаю, могу ли я при этих условиях зачитать этот допрос. Я предлагаю, чтобы защите был передан полный текст того, что я буду зачитывать.

Зимерс [223] : Насколько я понял характер судопроизводства на данном процессе, я думаю, что мы имеем дело с такого рода судопроизводством, когда в качестве доказательств представляются документы либо вызываются свидетели.

Я удивлен, что Обвинение хочет представить в качестве доказательства протоколы допросов, которые велись в отсутствие защиты.

Я был бы очень благодарен Суду, если бы мне сказали, могу ли я, как защитник, вести дело в такой же форме, то есть представлять и такие документы, в которых записаны показания свидетелей, допрошенных лично мною, как это делает Обвинение, не вызывая свидетеля в суд?

Председатель: Трибунал заявляет, что если в будущем на суде будут зачитываться протоколы допросов подсудимых, то копии этих допросов должны быть заблаговременно переданы защитникам.

Трибунал считает, что вы должны вызвать его [224] как свидетеля к свидетельскому пульту, и не имеете права допрашивать его при помощи опросных листов.

Возражаете ли против того, чтобы этот протокол был оглашен перед Трибуналом сейчас, на данной стадии процесса?

Зимерс: Я прошу дать мне возможность ознакомиться с каждым протоколом до того, как он будет представлен Суду. Только тогда я смогу решить, можно ли оглашать протокол допроса, которого я, как защитник, не знаю.

Председатель: Объявляется перерыв и предполагается, что протокол допроса будет передан вам во время перерыва, и он может быть оглашен впоследствии...

Зимерс: Во время обеденного перерыва я просмотрел протокол... Для того чтобы облегчить дело, я хотел бы последовать предложению Суда... и согласен с тем, чтобы этот имеющийся здесь протокол сегодня был зачитан.

[Из стенограммы заседания Международного военного трибунала 30 ноября 1945 г.]

Нельте [225] : Насколько я знаю, между представителями Обвинения и защитой было достигнуто соглашение, согласно которому надлежит всегда, если это возможно, предупреждать за день о том, что будет происходить на следующий день на заседании суда. Ясный смысл этого, как мне кажется, разумного соглашения заключается в том, чтобы предоставить возможность защитникам побеседовать со своими подзащитными и, таким образом, обеспечить быстрое и ясное ведение дела.

Я, однако, не знал, что сегодня должен будет вызван Обвинением свидетель Лахузен. Я также не знал, по каким вопросам он будет допрашиваться. Это ведь очень важно...

Председатель: Суд хотел бы заслушать мнение Обвинения от США относительно соглашения, по которому все, что будет обсуждаться на следующий день, якобы должно сообщаться заранее защитнику, на что ссылается защитник Кейтеля.

Джексон [226] : Я не знаю такого соглашения, которое предусматривало бы заблаговременную информацию защиты о допросе свидетелей.

Мы намеренно не сообщали заранее защите, какой свидетель будет выступать на следующий день. Это сделано для того, чтобы не разглашать заранее имен свидетелей, Это совсем другое дело, чем документальные доказательства, относительно которых действительно было обещано информировать защиту. И это выполнялось.

В тех же случаях, когда речь идет о свидетелях, нам не всегда удобно это делать. Ведь свидетели не всегда являются заключенными [227] и не всегда удобно оглашать их имена в интересах их безопасности, которую мы обязаны обеспечить.