Чтение онлайн

Финн провожает взглядом птиц, пока они не скрываются в потемневшем лесу. Его улыбка выглядит разбитой… горькой, словно всё это — лишь злая шутка судьбы. — Я всю жизнь хотел услышать от тебя эти слова. А теперь у меня нет даже дня, чтобы доказать тебе, как много они для меня значат. — Его улыбка гаснет, челюсти плотно сжимаются. Я удивленно приподнимаю бровь, и он заглядывает мне в самую душу с таким, блядь, уставшим видом. — Отец приезжает за мной завтра.

Внутри всё обрывается.

— Ты уезжаешь завтра?

Я вглядываюсь в его лицо и понимаю, что пытаюсь запомнить каждый чертов миллиметр его кожи, ресницы и то, как его глаза сияют, словно солнце.

Он нехотя кивает:

— Может, нам стоит сбежать?

Слова слетают с его идеальных губ, и он пристально наблюдает за мной, ловя мою реакцию. Мои щеки обдает жаром. Я даже не раздумываю — тут не о чем думать. Я выбираю его. И буду выбирать всегда.

Я отряхиваю свои черные леггинсы, хмурюсь и тянусь к его руке. В его взгляде вспыхивает огонь.

— Побег еще никогда не казался такой отличной идеей.

Его глаза округляются:

— Правда?

Я уверенно улыбаюсь ему:

— Я никогда ни в чем не была так уверена. Пока ты со мной и мы вместе, весь мир принадлежит нам.

Он тихонько усмехается:

— Ты не считаешь меня трусом из-за того, что я бегу от отца?

Я хмурюсь, думая о том, какую тяжесть ему приходится нести. Его отец — жестокий человек. Всё, что бы ни делал Финн, никогда не было для него достаточно хорошим. И, судя по тому, что я видела, пока мы росли, никогда и не будет. Финн мог бы стать королем Хейры, но для этого кровожадного ублюдка он всё равно остался бы никем.

— Нет. Я считаю, что ты девятнадцатилетний парень, который хочет жить и радоваться жизни. — Я убираю волосы с его лба и целую в губы.

— Ты идеальная, ты в курсе? Если ты серьезно, тогда давай уйдем прямо перед рассветом. Как раз хватит времени собраться и набросать план, — говорит он, притягивая меня к себе. Он увлекает меня за собой на землю, наши взгляды встречаются, а затем он начинает покрывать мою шею мягкими поцелуями.

— Финн… прямо здесь, в поле? А если нас кто-нибудь увидит? — смеюсь я, втайне надеясь, что он забьет на мои слова и продолжит, но должен же хоть у кого-то из нас быть компас морали, черт возьми? Нас же могут застукать те, кто вышел на вечернюю прогулку, ради всех богов. Ради всех богов, нас же могут застукать прохожие.

Он стонет и мягко прикусывает мою нижнюю губу.

— Да какая разница? Мы же сбегаем, помнишь?

Он задирает мою майку, запуская свои нежные ладони под резинку леггинсов. Волна трепета проносится по моему нутру и взлетает вверх по позвоночнику. Сбегаем… словно влюбленные, которым самой судьбой суждено вырваться из жестокой сказки. Если кто и заслужил счастливую жизнь, так это Финн.

Его пальцы быстро находят мой клитор, и он начинает ласкать меня мягкими, приносящими наслаждение круговыми движениями. Я запрокидываю голову, пока он тянется для поцелуя и толкает палец внутрь меня.

— Давай сбежим в Киты-Тау. Сменим имена. Туда война доберется нескоро, если вообще доберется. — Он тяжело дышит в промежутках между поцелуями. — Мой отец уверен, что война близится к концу, победа уже близко. Мы сможем быть свободными, Терра… свободными.

Я улыбаюсь, ловя его мягкие губы и растворяясь во всем, что он мне дарит.

— А как же наши семьи? Что мы им скажем?

Он смеется и смотрит на меня снизу вверх, продолжая безжалостно трахать меня пальцами. Я уже на пределе, и мне всё труднее соображать.

— В этом же и суть побега — ничего им не говорить.

От его легкой ухмылки мое сердце болезненно сжимается в груди. Я запинаюсь, подумав о младшем брате Эдгаре. О маме и папе. Но война всё еще так далека от нашей затерянной в горах деревушки, мне не о чем беспокоиться… по крайней мере, ближайшие пару лет.

— Зараза… ты ходячая проблема, ты в курсе? — удается выдавить мне между стонами.

Он наклоняется ниже и стягивает мои леггинсы, чтобы довести меня до оргазма языком. Я вцепляюсь пальцами в его черные, как смоль, волосы и выгибаюсь дугой, пока он ласкает мою киску. Он глухо рычит, когда я тяну сильнее. Вибрация его голоса между моих бедер окончательно сносит мне крышу; я кончаю, а он сильнее сжимает мои бедра и стонет от моего оргазма.

Я знала, что леггинсы сработают. На Финна они всегда действуют как афродизиак, сильнее всего на свете.

Он утыкается в меня лицом между бедер, а затем смотрит вверх, и мое сердце замирает. Я готова на всё ради этого — ради него, ради нашей совместной жизни. Мы справимся. Мы перевернем этот мир, только он и я.

Мы проводим еще несколько минут в объятиях, на ходу дорабатывая наш сырой, слепленный на коленке план, а затем целуемся и прощаемся. Я провожаю его взглядом, пока он поднимается на холм к своему дому, а сама сворачиваю налево, вниз по улице к своему. В округе уже темно, и только свет с крылец служит хоть каким-то ориентиром. Каменная дорожка в переулке, ведущая к моему дому, совсем разбитая. Старые, уже раскисшие листья забились во все щели между камнями, заставляя меня тосковать по настоящей зиме. Морозная свежесть висит в воздухе уже пару недель, но небо пока так и не разродилось снегом.

Я вся так и горю мыслями о нашем будущем. Мы сможем начать абсолютно новую жизнь, вдали от всех и всего, что мы знаем. В этом есть свой азарт — когда у нас нет ничего за душой, только мы друг у друга. Я бы соврала, сказав, что никогда раньше не думала о побеге. Без какой-то конкретной причины — просто иногда мне кажется, что я… не отсюда. Что-то манит меня из-за этих заснеженных гор, какая-то непреодолимая тяга следовать за солнцем в новые миры.

Самым сложным будет уйти не попрощавшись и надеяться, что родные когда-нибудь поймут меня, когда я снова появлюсь на пороге.

Я улыбаюсь. Воздух еще никогда не казался таким чистым и свежим.

2

ТЕРРА

НАВАСИК

Что это, блядь, за звуки? Я тянусь к тумбочке и проверяю часы: четыре утра. Проходит пара мгновений, прежде чем в оконное стекло снова прилетает щелчок. Ох, точно, черт. Я отбрасываю простыни. Я легла спать прямо в «одежде для побега», чтобы быть готовой сразу же, как только появится Финн. В этих черных джинсах и худи на молнии я чувствую себя бойцом спецназа на зачистке. Я выглядываю в окно и вижу Финна, который ждет меня в темноте. Одного его силуэта достаточно, чтобы мое сердце замерло. Это, блядь, происходит на самом деле. Он широко улыбается и поднимает руку в знак приветствия. Он не выглядел таким счастливым уже несколько недель. Мне стоило догадаться, что что-то не так, но какой смысл теперь махать кулаками после драки. Я улыбаюсь ему в ответ и спешу незаметно выскользнуть из дома.

Приоткрыв дверь своей комнаты, я заглядываю в гостиную. Там темно и тихо. Я на цыпочках выхожу из комнаты и медленно прикрываю за собой дверь. Пальцы ног мягко утопают в ковре, пока я обхожу диван. Вешалка забита куртками всей семьи. Вчера вечером я специально положила свою поверх остальных вещей, чтобы забрать ее без лишнего шума. Я обуваю черные ботинки и в последний раз оглядываю свой дом. Я вернусь когда-нибудь. Немного грустно оставлять всё позади, но я знаю, что они всё поймут, когда узнают причину моего побега. Они любят Финна так же сильно, как и я, и я уверена, что они поддержали бы нас, ведь это спасет его. Спасет от его ублюдка-отца.