Чтение онлайн

Я улыбаюсь, но стоит мне потянуться к дверной ручке, как позади меня скрипит половица. От этого жуткого звука по рукам пробегают мурашки. Я оборачиваюсь и вижу темную фигуру, стоящую за диваном. Сука, это Эдгар.

Он выглядит растерянным и немного злым, что, в общем-то, справедливо. Ну еще бы, я стою тут при полном параде посреди ночи с сумкой через плечо. Его приглушенный голос нарушает тишину:

— Терра, ты куда собралась? Он делает шаг ближе, обхватив рукой левое предплечье. Его светло-каштановые волосы падают на лоб, а в изумрудных глазах мелькает понимание и, возможно, даже капля облегчения.

— Финн рассказал тебе про отца, да? — Эдгар ловит мой взгляд.

Я смотрю на брата с сочувствием. Ну конечно он знал. Если кто и мог знать, так это Эдгар. Даже в свои семнадцать он сообразительнее большинства; от него мало что можно скрыть, и он всегда в курсе всех сплетен в городе. Сердце замирает от мысли, что он сейчас сделает.

Может, Эдгару стоит всё рассказать…

— Откуда ты узнал, что я ухожу? И вообще, откуда тебе известно про отца Финна? — шепчу я, прищурившись.

Почему он ничего мне не сказал, если уже всё знал? От этой мысли внутри всё неприятно скручивается. Невольно чувствую себя немного преданной из-за того, что он скрыл от меня такой огромный секрет.

— Тимми Гринвуд, с уроков истории, рассказал, что случайно подслушал разговор матери Финна с директором. Она переводила его медицинскую карту в Баркову, — тихо бормочет он. — Ну а что касается тебя… ты вчера вечером слишком уж радостная ложилась спать, да еще и сумку заранее собрала, вещи и всё такое. Удивительно, как мама с папой ничего не заметили.

Он хмурится, глядя на меня, а я не могу сдержать виноватой улыбки и приподнимаю брови, беззвучно прося прощения.

— Но ты ведь скоро вернешься, да? — Он крепко сжимает мою руку. — Я надеялся, что Финн успеет уехать до того, как за ним вернется отец. Просто… не хотелось бы, чтобы он утаскивал тебя с собой.

Эдгар опускает взгляд. Хоть он и младше меня, сердце у него всегда было огромным.

Слеза катится по моей щеке прежде, чем я успеваю ее смахнуть:

— Обещаю, я вернусь. Не знаю когда, но, пожалуйста, скажи маме и папе, чтобы они не волновались, ладно?

Эдгар выдавливает слабую улыбку и кивает. Он наклоняется, чтобы обнять меня. И когда только этот мелкий засранец успел перерасти меня?

— До скорого тогда.

Я обнимаю его в ответ и зажмуриваюсь. Я обязательно вернусь.

Он отпускает меня и делает шаг назад:

— Я сделаю так, чтобы мама с папой не слишком переживали.

— Знаю. И смотри не меняйся тут без меня, — улыбаюсь я, глядя, как он направляется к своей комнате.

У самой двери он замирает и оборачивается, чтобы посмотреть на меня в последний раз:

— Ты тоже. Я хочу получить обратно свою прежнюю сестру, когда он окажется в безопасности, поняла?

Я поднимаю руку и оттопыриваю мизинец:

— Обещаю — никаких изменений.

Он улыбается и кивает. Я выжидаю, пока не слышу щелчок закрывшейся двери его комнаты, и только тогда даю волю слезам. Мы с Эдгаром всю жизнь были не разлей вода. Это больно, но я знаю, что это не конец — это просто начало наших новых историй.

В гостиной снова воцаряется тишина, и это удушающее чувство в груди только усиливается. Я уже скучаю по дому. Я не хочу уходить… но ради человека, которого люблю больше всего на свете, я сделаю это.

Я выдыхаю с облегчением. Этот разговор мог повернуться в совершенно другое русло. Утерев слезы, я выхожу на улицу, тихо прикрываю за собой дверь и обхожу дом, чтобы встретиться с Финном.

Он стоит лицом к горам, разглядывая их так, словно они — всё, что мы когда-либо знали. Да, в общем-то, так оно и есть. Его руки засунуты в карманы куртки, а черные, как смоль, волосы поблескивают в темноте, слегка колышась от ветра. Он оборачивается, едва под моими ногами хрустит покрытая инеем трава. Сегодня обещают сильный зимний шторм, и, глядя на этот иней и чувствуя пробирающий до костей холод, я впервые в это верю.

Он раскрывает объятия, и я шагаю прямо в них, крепко прижимаясь к нему и вдыхая его янтарный аромат. Вот чем будет пахнуть мой дом до конца жизни.

Он сжимает меня в ответ с той же силой, и в моей груди расцветает миллион разных чувств.

— Ты уверена? — его дыхание обжигает мне затылок.

Я поднимаю на него взгляд и смотрю прямо в глаза:

— Я ни в чем не была так уверена, — говорю я чуть громче, чем собиралась. Но мы же сбегаем! Это ведь волнительно, правда? И страшно, и безумно, но меня буквально распирает от каждой эмоции.

— Тш-ш-ш, — Финн смеется и прикрывает мой рот холодными ладонями. Я тоже не могу сдержать тихого смешка.

— Прости, меня просто всю распирает.

Он беззвучно улыбается еще несколько секунд, а затем его лицо омрачает вина:

— Ты попрощалась со своими?

Я хмурюсь и поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки. Он прикрывает глаза и ластится к ладони. Он всегда всё воспринимал глубже, чем я. С виду он кремень, но я люблю ранимое сердце Финна, которое он так тщательно прячет от мира. Такой уж он есть… Ну или, по крайней мере, таким его выковал отец своими побоями.

— В этом не было необходимости, так что нет. В конце концов, это же не прощание навсегда. — Я провожу рукой по его мягким черным волосам. — Это просто «до встречи».

Он несколько раз кивает, прокручивая в голове какие-то свои мысли, и смотрит на меня уже с новой надеждой в глазах.

— Хорошо… Ну, тогда пошли, — говорит он уже веселее, переплетая наши пальцы и пряча наши руки в карман своего пальто. Я улыбаюсь этой нежности. Азарт от того, на что мы решились, захватывает меня целиком.

Мы направляемся на юг. Путь от Навасика до Киты-Тау предстоит неблизкий. Вообще-то, это самый удаленный от Баркова город в Хейре. Если уж бежать от его отца и войны с Фернестией, то нужно убираться как можно дальше на юг.

С неба начинают падать пушистые белые хлопья — первый снег в этом году.

Я протягиваю руку, чтобы поймать несколько снежинок. Одна из них, крупная, опускается прямо на ладонь. Холод обжигает кожу, но я с замиранием сердца смотрю на тающий снег. А что, если мы не доберемся? Что, если отец поймает нас?

— О чем ты думаешь с такой кислой миной? — Финн шутливо толкает меня в бок.

Я вздрагиваю, трясу головой и широко улыбаюсь ему:

— Да просто подумала, какой же мимолетной кажется наша жизнь.

Финн переводит взгляд на небо и задумчиво кивает.

Должно быть, он на взводе — он никогда не бывает таким молчаливым. Хотя, с другой стороны, мы теперь в бегах, так что, возможно, это со мной что-то не так: я слишком легко готова бросить всё, что когда-либо знала.

Через несколько минут молчания мы подходим к последнему жилому кварталу на южной окраине города. Горят всего несколько уличных фонарей, едва освещая уходящие на юг дороги. Снег валит всё сильнее, еще больше ухудшая видимость.