Чтение онлайн

Мысль угнетает, и я опускаю хлеб на тарелку.

— Ты закончила? — спрашивает она, когда я встаю, с тарелкой в руке, и тянется забрать ее у меня.

— Я могу помыть, — говорю я ей.

Она бросает на меня долгий взгляд.

— Ты — леди этого дома. Ты не моешь посуду.

Мой нос морщится.

— Я — Кири, и я привыкла заботиться о себе. Я уверена, что если захочу помыть тарелку, то смогу помыть ее сама.

Губы Шае изгибаются в тонкую улыбку, и шепот магии окутывает меня.

— Что ж, теперь не нужно.

Я смотрю на тарелку. Она чистая, все следы еды, которую я только что съела, исчезли. Исчезла и мука, покрывавшая ее руки и фартук.

— О.

— Так немного проще, — говорит она. — Если бы я знала, что вы двое направляетесь сюда, я могла бы привести в порядок весь замок. Но нет, Хракан даже не удосужился прислать весточку. — Она фыркает, затем оживляется, забирая у меня тарелку и ставя ее в стопку с остальными. — Завтра здесь будет больше Фейри, все проветрят и уберут для тебя.

— О, это действительно не обязательно…

— Мы обязаны Хракану своими жизнями. Мы будем обязаны ему и спокойной загробной жизнью, после всего, что сделала Сола. Он пожертвовал всем, всем, чтобы обеспечить нашу безопасность. Чтобы наши знания, культура и книги были в безопасности, здесь, в оазисе и крепости Тессавэй.

— Тессавэй? — спрашиваю я. — Так называется это место?

— Красиво, правда? Названо в честь…

— Нана, нана, хлеб уже готов? — Белобрысый мальчик неопределенного возраста вбегает в дверь, краснощекий и какой-то липкий на вид. Рот мальчика-Фейри широко раскрывается от удивления, когда он замечает мое присутствие.

— Привет, — выдыхает он, останавливаясь как вкопанный.

Его внимание переключается с меня на Шае, его нану, как я полагаю, почти комичным образом.

— Привет. — Я не могу не улыбнуться ему. Он просто кроха, не выше моего бедра. Мучительная боль отдается во мне. Он такого же размера, как были мои братья в последний раз, когда они дышали.

Я вдыхаю воздух, пытаясь успокоиться.

Как они могут говорить мне, что я новая, когда кажется, что меня давит груз, тяжелее целой жизни?

— Ты та, о ком все говорят, — продолжает он, весь в широких голубых глазах и светлых кудрях. — Та, что спасла Хракана.

— Там есть хлеб и мед, если хочешь перекусить, Таррон, — говорит ему Шае, ее рот изгибается в усмешке.

— Не знаю, нуждался ли он в спасении, — наконец удается мне.

— Всем иногда нужна помощь, — серьезно говорит мне Таррон, беря ломоть теплого хлеба с медом и засовывая его в рот.

— Верно, — удается мне.

— Как я, — ярко говорит Таррон, ухмыляясь, щербатый от отсутствия двух передних зубов. — Я могу помочь тебе ориентироваться здесь. Тут легко заблудиться, если не знаешь, куда идешь, — говорит он, только выходит это скорее «елгоко заблудицца, если не шнаешь, куда идешь» из-за непомерно большого куска хлеба во рту.

— Тут легко заблудиться, — говорю я со вздохом, мой взгляд скользит по серии изображений, вырезанных на стене. Мой лоб морщится, и я щурюсь в замешательстве на мотив, который продолжается по всей линии стыка стены и потолка.

— Я покажу тебе все, — говорит маленький мальчик с уверенностью взрослого мужчины. — Тебе нравятся драконы?

— А? — Я склоняю голову.

— Драконы, — повторяет он, растягивая каждый слог, будто я не поняла его.

Сильное воспоминание о моих братьях накрывает меня, о том, как они делали то же самое, если я не могла разобрать, что они говорят, о том, как они расстраивались все больше и больше, пока я не понимала их. Я тру боль в груди, но она не уходит.

Не думаю, что когда-нибудь уйдет.

Он нетерпеливо вздыхает, и Шае тихо смеется, смешивая новую партию теста липкой деревянной ложкой.

— Ты смотрела на драконов на стене. — Он указывает на барельеф, и тогда я вижу их, мой мозг наконец осмысливает случайные формы. — Ты любишь драконов?

— О. Драконы. — Я моргаю. — Точно. Да, драконы… они… они что-то особенное, не так ли? Хотела бы я, чтобы они были настоящими. Моя мать раньше…

— Они настоящие. — Он хмурится на меня, его гладкий лоб морщится от досады.

Точно.

— Я бы с удовольствием посмотрела, что ты мне покажешь, — беззаботно говорю я, решая, что вопрос о том, существуют ли драконы, не тот, который я хочу обсуждать с… — Сколько тебе лет?

— Шесть и три четверти, и я достаточно взрослый, чтобы знать, что драконы настоящие. — Он щурится на меня, и я сдерживаю смех.

— Покажи ей библиотеку, Таррон, — инструктирует Шае, широко улыбаясь нам обоим, мышцы ее предплечий напрягаются, когда она начинает месить новую буханку. — А затем покажи ей, где она может привести себя в порядок.

Таррон нетерпеливо кивает.

— И я покажу ей драконов, — добавляет он.

Я бросаю снисходительную улыбку Шае, чтобы подыграть Таррону, потому что очевидно, что драконы, если они когда-либо существовали, давно вымерли…

Шае просто серьезно кивает маленькому мальчику.

Я прочищаю горло. Точно.

— Меня устраивает.

— Ужин через несколько часов, — говорит она мне. — Я пошлю Таррона за тобой, после того как ты все посмотришь и примешь ванну. Таррон, ей, наверное, захочется увидеть и своего мула.

— Я знаю, нана, — резко говорит ей Таррон, явно возмущенный самой идеей, что ему нужно говорить, что делать.

Шае просто тепло улыбается ему, когда он хватает меня за руку, переплетая свои маленькие пухлые пальцы с моими.

— Будь добра, — говорит она.

Шае обращается не к нему — нет. Это полностью направлено на меня.

Я киваю, слегка уязвленная тем, что она считает нужным предупреждать меня, чтобы я не была груба с этим ребенком.

Мы только встретились, у меня даже не было времени ее разочаровать.

— Она будет, — говорит ей Таррон, вытаскивая меня за кухонную дверь. — Я вижу. Хракан не женился бы на ней, если бы она не была милой. Суженая судьбой или нет. — Последнее слово неразборчиво, и смешок выползает из моего горла, когда я понимаю, что он ухватил одну из сладостей, которые остывали на столе, и сейчас уплетает ее, крошки тянутся за ним шлейфом.

Но имя Хракана, а также предположение Таррона о том, что мы не были бы женаты, если бы я не была «милой», портят мое веселье, слишком быстро напоминая мне, где я нахожусь.