Чтение онлайн

К концу 1930-х гг. атеизм стал массовой идеологией населения СССР. Война и первые послевоенные годы были временем затишья в религиоведении, но с конца 1950-х гг. наблюдается постепенное возрождение советской буддологии. Начинается второй период в изучении ламаизма. Приоритет в этой области принадлежал Бурятии и Бурят-Монгольскому научно-исследовательскому институту культуры. С 1958 г. он стал называться Бурятским комплексным научно-исследовательским институтом, а в 1966 г. с образованием Бурятского филиала Сибирского отделения АН СССР все гуманитарные дисциплины были объединены в рамках Бурятского института общественных наук БФ СО АН СССР.

Продолжают выходить статьи и брошюры, разоблачающие реакционную сущность ламаизма392. Однако теперь на повестке дня стали капитальные исследования по истории и идеологии ламаизма, экономическому положению монастырей и ламства. Если идеологическая база религии в целом была подорвана, в чем несомненная заслуга атеистической пропаганды предвоенных лет, то не столь просто обстояло дело с ламаистской обрядовой практикой, так называемым бытовым ламаизмом, обладавшим большой живучестью. Как правило, сохранившиеся в быту обряды были тесно связаны с шаманством – доламаистской религией бурят, а во многих из них прослеживались и более древние, дошаманистские пласты. Необходимо было вскрыть наслоения разных эпох в этих обрядах, выявить их связь с общественным бытом бурят в те эпохи, изучить этнографическую природу сохранности этих институтов и объяснить психологическую и социальную обусловленность сохранения именно этих проявлений религиозности в наши дни.

Наибольшая заслуга в решении этих вопросов на материале бурятского ламаизма принадлежит К. М. Герасимовой. Практически нет такой стороны ламаизма, которой она бы не коснулась в своих исследованиях. Среди них работы по истории этой религии, эволюции ее идеологических концепций (обновленчество), обрядовой сущности ламаизма, соотношению религиозных и общественных институтов у бурят, исследования по буддийскому канону и ламаистскому искусству и т. д.393

Интересные документы по истории ламаистской церкви в Бурятии во второй половине XVIII – первой половине XIX в., хранившиеся в архиве засак-ламы Галсана Гомбоева, опубликовал Г. Н. Румянцев394. Несколько работ посвятил истории взаимоотношений идеологов ламаизма с советской властью в первые послереволюционные годы и в наши дни В. С. Овчинников395. Ряд научных и научно-популярных статей, касающихся проблем формирования ламаистского пантеона и ритуалов у бурят и монголов, современного положения ламаизма в Бурятской АССР, опубликовал автор настоящей статьи396. Изобразительное искусство бурят-ламаистов (строительная и иконописная техника, вырезанная из дерева скульптура, изображающая персонажи ламаистского пантеона и их спутников-животных) тоже представлено в публикациях, подготовленных К. М. Герасимовой, Г. А. Ленхобоевым, И. И. Соктоевой, А. В. Тумахани397. Тематически к ним примыкают каталог выставки «Искусство Бурятии XVIII–XIX веков», состоявшейся в Москве осенью 1970 г. и имевшей в своей экспозиции большой раздел по буддийскому искусству и иконографии, и одноименный буклет открыток, выпущенный издательством «Изобразительное искусство» по материалам той же выставки398. Сравнительно недавно Л. Н. Гумилев издал альбом икон и религиозной скульптуры из бывшего Агинского дацана, ныне составляющих часть коллекции Музея антропологии и этнографии в Ленинграде399.

Значительное место среди исследований, проводимых в Бурятии, занимают изучение истории буддийской философии, а также источниковедческий разбор трудов отдельных тибетских, монгольских и бурятских философов, внесших вклад в развитие философской мысли в ламаизме400.

В 1967 г. в Бурятском институте общественных наук был создан сектор буддологии. Одним из первых полезных его начинаний была работа по составлению терминологических словарей и справочников по буддизму. Несовершенство и неразработанность терминологического аппарата в буддизме вносят путаницу в исследования по буддологии, поэтому начинание нового сектора заслуживает всяческой поддержки. Уже опубликованы «Источник мудрецов. Тибето-монгольский терминологический словарь буддизма»401 и «Тибетика (материалы тибетологического семинара)»402.

Для ориентации в тибетской исторической и религиозной литературе были предприняты издания историографических обзоров, аннотированных каталогов рукописей, хранящихся в фондах различных научных учреждений: Института востоковедения АН СССР, Бурятского института общественных наук403. Издания же самих памятников тибето-монгольской буддийской мысли имеют, к сожалению, единичный характер404.

В последние годы появились работы по истории буддизма в Тибете, по взаимоотношениям буддизма и разных его школ (в том числе гелукпа) с местными тибетскими верованиями, а также работы по философии, искусству и иконографии тибетского буддизма405.

В отличие от весьма разноплановых исследований по бурятскому ламаизму, работ по калмыцкому и тувинскому ламаизму мало. Калмыцкому ламаизму посвящены две философские статьи К. А. Наднеевой, лишь в незначительной степени опирающиеся на собственно калмыцкий социологический материал, а в основном исходящие из общеламаистских данных, и историографический обзор дореволюционной литературы Г. Ш. Дорджиевой406. Культовое зодчество калмыков обстоятельно разобрано в книге Д. Б. Пюрвеева407. Тувинский ламаизм рассматривается в нескольких работах, относящихся к разным периодам его истории: археологические работы Л. Р. Кызласова, упоминающие первые буддийские памятники на территории Тувы (часовни, храмы XIII–XIV вв.), статья М. X. Маннай-оола о ламаизме XVIII–XX вв., популярная заметка А. Букина и несколько работ В. П. Дьяконовой, где материал по ламаизму тувинцев привлекается для решения более узкоспециальных этнографических задач408.

Гораздо более изучен монгольский ламаизм. Начало его исследования было положено капитальными работами А. М. Позднеева, посетившего Монголию по заданию Русского географического общества в 80-е гг. XIX в.409 Востоковедная традиция изучения Монголии, монголов и их религии в России практически не прерывалась. В 1921 г. вышла книга И. М. Майского «Современная Монголия», где был дан небольшой, но интересный очерк ламаизма и ламства, монастырской экономики, богослужения и праздников в канун Монгольской народной революции. В 1960 г. эта книга была переиздана410.

В 1920-е гг. текстологическим анализом монгольских буддийских сочинений и надписей занимаются Б. Я. Владимирцов и В. Л. Котвич411. В те же годы злободневные публицистические статьи, разоблачающие паразитическую сущность ламаистского духовенства, пишут С. и Г. Д. Нацовы, И. Новокшенов412. В середине 1930-х гг. появилось несколько разных по жанру работ: небольшая историческая заметка и аннотированный каталог монгольских летописей XVII в. Ц. Ж. Жамцарано, сообщение о контрреволюционном заговоре лам и его разоблачении Л. Б. Кичикова, описания ламаистского праздника Круговращения Майдари и цама Н. П. Шастиной413. В 1940-е – 50-е годы было опубликовано несколько работ А. Т. Якимова414. С середины 1960-х гг. значительно расширяются рамки монголоведных исследований в СССР, охватывающие не только историю, экономику, источниковедение, но и археологию, этнографию, историю буддизма в Монголии. Последняя отрасль монголоведения представлена рядом разноплановых работ: Г. С. Гороховой – по экономике монастырей, Н. Л. Жуковской – по истории формирования пантеона и ритуала в ламаизме, ламаистско-шаман-ско-языческому синкретизму, И. Ломакиной – по искусству Монголии415. Особо следует отметить публикацию исторических летописей и эпиграфических памятников, содержащих сведения по буддизму в Монголии416. История изучения буддизма монголами в собственной стране нашла отражение в статьях П. И. Хадалова и Н. Л. Жуковской417.

Общих очерков по ламаизму немного. Это преимущественно разделы о возникновении и распространении ламаизма в очерках по истории Бурятии, Калмыкии, Тувы, Монголии418, несколько страниц главы «Буддизм» посвящено ламаизму в книге С. А. Токарева419. Есть раздел о ламаизме в обзорной статье В. И. Корнева «Буддизм»420. Наиболее развернутым среди общих очерков является книга А. Н. Кочетова «Ламаизм»421. Ей предшествовали другие публикации того же автора, посвященные критике буддизма и ламаизма, но самый активный период его деятельности в этой области падает на 1960–70-е гг.422

Научные центры, в которых сосредоточено изучение ламаизма, – это Бурятский институт общественных наук (Улан-Удэ), Институт востоковедения АН СССР (Москва, Ленинград), Институт научного атеизма АОН при ЦК КПСС (Москва), Институт этнографии АН СССР (Москва, Ленинград), Калмыцкий научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (Элиста), Ленинградский государственный университет, Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина, Тувинский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (Кызыл), Государственный Эрмитаж.

Особенно большую работу по изучению ламаизма ведет сектор буддологии Бурятского института общественных наук. Свои исследования он сосредоточил на нескольких основных направлениях:

1) изучение буддийской философии, ламаистской обрядности, истории буддизма в Индии, Тибете, Монголии;

2) структурный и социологический анализ исторических форм религии бурят (шаманизм, ламаизм);

3) современное положение ламаизма в СССР. Базой для работы коллектива буддологов института служат тибетские, монгольские и бурятские рукописи и ксилографы из фондов различных востоковедных учреждений СССР, материалы полевых исследований, собранные в 1962–1966 гг. бурятскими учеными на территории Бурятской АССР и Читинской области, данные социологического обследования состояния религиозности в наши дни, осуществляемого по специально разработанной анкете423.