Чтение онлайн

– Мы не делали ставок, - сказала я, сопротивляясь желанию опереться на что-нибудь. Кий стал немного запотевать в моих руках и я незаметно вытерла руку о бедро.

И как будто я была еще недостаточно вспотевшей, Патч сказал, - Ты мне должна. Когда-нибудь я приду, чтобы получить свое.

Я рассмеялась, но совсем тихо. – Как хочешь.

В другом конце комнаты, на лестнице, послышались чьи-то шаги. Внизу появился высокий, жилистый парень с орлиным носом и мохнатой копной сине-черных волос. Он посмотрел на Патча, а затем перевел взгляд на меня. На его лице появилась ухмылка, он подошел и опрокинул мою бутылку 7UP, которую я оставила на краю бильярдного стола.

– Извините, я надеюсь, что …, - начала я.

– Ты не говорил мне, что в ее взгляде такая кротость, - сказал он Патчу, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он говорил с сильным ирландским акцентом.

– Так же, как я не говорил ей, какой тяжелый взгляд у тебя, - вернул ему Патч, его губы расслабились лишь для того, чтобы сложиться в усмешку.

Парень отступил к бильярдному столу рядом со мной и протянул свою руку. – Мое имя Риксон, лапочка, - сказал он мне.

Я нехотя сунула свою ладонь в его.
– Нора.

– Я вам помешал? – Спросил Риксон, переводя вопросительный взгляд с меня на Патча.

– Нет, - сказала я, в то же время как Патч сказал - Да.

Внезапно Риксон игриво набросился на Патча и они оба упали на пол, катаясь и отвешивая друг другу тумаки. Был слышен хриплый смех, удары кулаков по телу, звук разорванной ткани и я увидела голую спину Патча. Через всю его спину тянулись две широкие резаные раны. Они начинались около его почек и заканчивались между лопатками, расширяясь в форме перевернутой буквы V. Порезы были настолько уродливыми, что я чуть не задохнулась от ужаса.

– Эй, отстань от меня!
– Заорал Риксон.

Патч отстранился от него и, когда встал на ноги, его разодранная рубашка свободно болталась. Он снял ее и кинул в мусорную урну в углу.
– Отдай мне свою рубашку, - сказал он Риксону.

Риксон лукаво подмигнул мне.
– Что ты думаешь, Нора? Должны ли мы дать ему рубашку?

Патч сделал игривый выпад вперед, и руки Риксона взлетели к его плечам.

– Полегче, - сказал он, отступая. Он снял свою рубашку и бросил ее Патчу, оставшись в облегающей белой майке.

Пока Патч через голову натягивал рубашку и довольно медленно одергивал ее на своем прессе, отчего у меня в животе появилось легкое порхающее чувство, Риксон повернулся ко мне.
– Он ведь рассказал тебе, как получил свое прозвище?

– Извини?

– До того, как наш хороший друг Патч связался с пулом, парень предпочитал ирландский бокс без перчаток. И был не так уж хорош в этом.
– Риксон покачал головой.
– По правде говоря, он был откровенно жалок. Я сам проводил ночи, латая его, и вскоре после этого все стали называть его Патчем [14] . Говорил я ему бросить бокс, но он не хотел слушать.

Патч поймал мой взгляд и адресовал мне усмешку золотого медалиста по боям в баре. Сама по себе усмешка была достаточно пугающей, но вместе с грубоватым внешним видом в ней содержалась нотка желания. Более чем нотка, на самом деле. Целая симфония желания.

Патч мотнул головой на лестницу и протянул ко мне свою руку. – Пойдем отсюда, - сказал он.

– Куда мы идем? – спросила я, а мой желудок упал до уровня моих коленей.

– Увидишь.

Когда мы поднимались по лестнице, Риксон крикнул мне - Удачи тебе с ним, лапочка!

ГЛАВА 18

(перевод: Юлия gazelle Рогачева)

На обратной дороге Патч поехал в сторону выезда Топшам и припарковался рядом со старой бумажной фабрикой Топшам на берегу реки Андроскоггин. Когда-то фабрика использовалась для переработки древесины в бумагу. Теперь большая вывеска на торце здания гласила: Пивоваренная компания "Морской волк". Река была широкой и неспокойной, а по обе ее стороны возвышались древние деревья.

Все еще лил сильный дождь и вокруг нас опускалась ночь. Я должна была опередить свою маму и появиться дома раньше нее. Я не сказала ей, что собираюсь сегодня куда-то идти, потому что ... ну, истинная правда состояла в том, что Патч не был из тех парней, которым мамы улыбаются. Он был из тех, из-за которых они меняли в доме замки.

– Мы можем взять еду на вынос?
– Спросила я.

Патч открыл дверь со стороны водителя. – Какие пожелания?

– Сэндвич с индейкой. Но без маринованных огурцов. О, и без майонеза.

Я бы могла сказать, что заслужила еще одну из его улыбочек, которые никогда полностью не проявлялись. Мне казалось, что я уж слишком много их заработала. На этот раз я не могла понять, что же такого я сказала.

– Я посмотрю, что смогу сделать, - сказал он, вылезая.

Патч оставил ключи в замке зажигания и работающую печку. В первую пару минут я без конца прокручивала в своей голове события нашего вечера. А потом меня осенило, что я ведь была совершенно одна в джипе Патча. В его личном пространстве.

Если бы я была Патчем и захотела бы скрыть что-то очень засекреченное, я бы не стала прятать это в своей комнате, своем школьном шкафчике или даже рюкзаке, каждый из которых может быть конфискован или подвергнут обыску без предупреждения. Я бы спрятала это в своем блестящем черном джипе с продвинутой системой сигнализации.

Я отстегнула ремень безопасности и порылась в стопке учебников у своих ног, чувствуя, как при мысли о раскрытии одного из секретов Патча на моих губах расползается таинственная улыбка. Я не ожидала найти что-либо конкретное; я довольствовалась бы и комбинацией цифр замка к его шкафчику или номером его мобильного телефона. Отпихивая ногой старые школьные задания, захламлявшие циновку, я обнаружила высохший освежитель воздуха с запахом сосны, диск AC/DC с синглом "Дорога в ад", обломки карандашей, а также чек из "Севен-илевен ", датированный этой средой в 10:18 вечера. Ничего особенно удивительного или изобличающего.

Я со стуком открыла бардачок и быстро просмотрела руководства по эксплуатации и другие официальные документы. Тут показался какой-то блеск и мои пальцы наткнулись на что-то металлическое. Я вытащила фонарик и включила его, но ничего не произошло. Я отвинтила дно, подумав, что фонарик восприимчив к небольшому количеству света и убедилась, что в нем не было батареек. Я удивилась, зачем Патч хранит в своем бардачке нерабочий фонарик. Это была моя последняя мысль, перед тем мои глаза наткнулись на багрового цвета пятно, которое засохло на одном конце фонарика.