Чтение онлайн

— Это такое вещество, которое получается в желудках очень старых кашалотов, да и то, далеко не всех. Но зато, какая это ценная вещь! Плавает такой серо-чёрный кусок по поверхности, бывает, килограммов на шестьдесят! Ну, всё, знатная добыча!

— А как же она из желудка… ах, да…

— Ну, да, естественным путём… Но, простите, сударь, у пчёл мёд тоже… естественным путём выходит! Но вы кушаете и не брезгуете?

— А эта амбра, что, тоже съедобна?

— Нет! — резко ответила Катерина, — Но это ценный продукт для приготовления духов! Самые лучшие и самые стойкие ароматы непременно используют амбру. Во флакончик и нужно-то ма-а-ахонькую крошечку той амбры. Представляешь, сколько можно сделать дорогих духов из куска амбры в шестьдесят килограммов?

— Ну, вот! — подвёл итог Шарль, — На китобойном промысле мой дядька свой капиталец и заработал. Почувствовал однажды, что рука подводит, когда гарпун бросает, ну, значит, всё, пора завязывать с этим делом. С ростовщиком он уже давно расплатился, так он продал свой пай на китобойном судне, да и открыл трактир. А душа морская у него никуда не делась.

— Да, он нам так утром и сказал, мол, жаль, что вы так быстро отчаливаете… Как будто мы, это корабли! — улыбнулась Катерина.

— Я же говорю: с головой у него не всё в порядке. А душа добрая. Это же он мне габару купил! Ну, как купил? Отдал в аренду. За малую долю прибыли. И мне хорошо, и ему грошик в кошель! Ну, вот и добрались! Прошу на борт, ваше сиятельство! И вы, сударь, поднимайтесь! Авось, сегодня доберёмся до Дижона!

* * *

Нет, как ни старался Шарль, как ни выбивалась из сил его команда, но до Дижона мы в этот день не добрались. Вам это может показаться странным; как сказала Катерина, от Лиона до Дижона всего около двухсот километров. Ветер свежий, попутный, корабль новенький, команда слаженная, габара это не лошадь, не устаёт в дороге, но… ах, как часто у нас в жизни встречается это самое «но»!

Во первых, мы идём против течения. Во-вторых, река делает повороты, и довольно часто, а ветер — нет. И если просто перекладывать руль, то габара начинает беспорядочно рыскать и опасно крениться. А мы на судоходной реке! У нас и встречные и попутные кораблики плывут! Поэтому-то каждый день к вечеру команда выматывается до предела. Из-за этого, из-за того, что нужно постоянно парусами управлять. Ну, и в-третьих, сегодня начало декабря. Световой день, считайте, самый короткий. Мы и так выплыли до рассвета, очень долго плыли в густющем тумане, а в темноте разве наберёшь полную скорость? Как раз во встречный корабль воткнёшься! Или в берег, а берега здесь каменистые, тоже не подарок. И так же, в полной темноте причалили в порту города под названием Шалон-сюр-Сон, что означает «Шалон на Соне», где и пришлось ночевать. Катерина рассказывала про него, что это столица графства Шалонского и ещё что-то, но я, признаться, не слушал и ничего не запомнил.

Зато на следующий день, отправившись в путь спозаранку, до Дижона добрались, когда солнце едва-едва перевалило за полдень!

— Дижон! — словно полководец, простёрла руку вперёд Катерина, — Столица Бургундии!

— И горчицы! — тонко улыбнулся Шарль.

— О, да! — просияла и Катерина, — Дижонская горчица — символ города!

— Её здесь выращивают или едят? — скучно поинтересовался я, только для того, чтобы не молчать.

— И выращивают, и изготавливают, и, конечно, едят! — отчеканила девушка, — Лучшая горчица мира! С мёдом, с тмином, с куркумой, с вином, с уксусом… белая, чёрная, серая, коричневая, английская… семенами, молотая, в виде пасты… всего не перечислить!

— Лет двадцать назад королевским указом попытались ввести запрет на приготовление любой другой горчицы, кроме горчичных зёрен с уксусом, — хихикнул Шарль, — Ага! Конечно! Здесь, в Дижоне, вы найдёте сотни видов горчицы! Сотни!

— И это едят? — усомнился я, — Все сто видов?

— Едят, ещё как едят! — уверила меня Катерина, — Мне известно, что на одном только званом ужине герцога Бургундского было съедено гостями триста двадцать литров горчицы! Литров! Так что, можешь быть уверен — едят.

— Это же… восемь сорокалитровых бочек! — ахнул я, — Горчицы?! За одним ужином?!

— А я про что? — задрала нос Катерина, — Любят здесь горчицу! Понимаешь? Любят.

— Вот и порт… — скромно заметил Шарль и повернулся к матросам, — Ребята! Причаливаем!

— Я слышу, стучат молотки, — заметила девушка, — Дижон строится?..

— Дижон расцветает! — жарко заверил Шарль, — Особенно после возвращения в Дижон его светлости, Жана Бесстрашного. Он всё делает для процветания Бургундии!

— Бесстрашного? — опять отвлёкся я от своих мыслей, — И где же это он с таким прозвищем… э-э-э…

Я опять сморозил глупость! Как я забыл?! Это же рыцарь! Разве может рыцарь получить такое прозвище незаслуженно?!

И Шарль и Катерина одновременно нахохлились.

— Не знаю, как в ваших краях, сударь, — холодно отчеканил Шарль, — Потому что, хоть вы и говорите на французском, как на родном, но чувствуется, что вы не француз… Так вот, не знаю, как в ваших краях, а во Франции такие прозвища дают за дела! Его светлость Жан Второй из рода Валуа оказывал помощь венгерскому королю Сигизмунду против турок во главе французских крестоносцев! Где и заслужил прозвище «Бесстрашный»! Почти пятнадцать лет назад. Французские рыцари от боя не бегают… сударь!

— Вы не так поняли, любезный Шарль! — отмерла Катерина, улыбнулась, и даже взяла Шарля за руку, — Мой спутник, Андреас — крестоносец. И он тоже участвовал в битвах. В частности, в обороне Мариенбурга против польско-литовских войск. Поверьте, он тоже знает цену такому прозвищу. А вопрос он задал о другом! Он хотел спросить, откуда же вернулся наш герцог Бургундии? Ведь вы только что сказали, что он вернулся?..

— Ах, это… — проворчал Шарль, тоже начиная оттаивать, — Простите, сударь, не понял вопроса… А вернулся его светлость из Парижа, откуда бы ещё? Он там организовал покушение на Людовика Орлеанского. Да-да, он так сам и признался, мол, избавил мир от тирана. Это три года назад было. Но, король, конечно, был недоволен, да… Ещё бы, если это его родной брат! Ну и королева Изабелла тоже… Да ещё наследники Людовика, и его сподвижники, стали всякие пакости строить, особенно граф д’Арманьяк. Он, не будь дурак, а обвенчал свою дочку с наследником Людовика, с Шарлем Орлеанским. Ну вот, собрали они свою коалицию, набрали войска, да и пошли войной на Париж. Этих разбойников так и прозвали: арманьяки! Понятно, что честные люди примкнули к нашему герцогу! А поскольку он герцог Бургундский, то их стали называть бургиньонами. В общем, три года они то воевали, то мирились. А Парижа этим арманьякам так взять и не удалось! Ну, вот, замирились; говорят, не обошлось без влияния короля и папы. А как замирились, то его светлость, господин герцог Жан Бесстрашный вернулся в Дижон. Чего ему по Парижам крутиться? И город заблестел, ваше сиятельство! Сами увидите!

— Ну, что ж, — опять мило улыбнулась ему Катерина, — Спасибо, любезный Шарль! Андреас! Мы должны юноше… сколько?.. шестнадцать? Выдай ему… двадцать флоринов! Он заслужил!

— И запомни! — сердито прошептала она, в очередной раз увлекая меня в сторонку, пока с габары разгружали лошадей и карету, — Мы, графы де Мино, между прочим, приносили клятву верности именно этому самому герцогу, Жану Бесстрашному! Понятно?!

— Понятно… — поник я головой, — А теперь куда?

— Сейчас определимся… — завертела головой Катерина.

[1]… трабули… Любознательному читателю: чтобы представить трабули, представьте себе обычную русскую подворотню. Представили? Но наша подворотня ведёт во внутренний дворик (потому и называется подворотня, от слова «двор»). А теперь представьте, что подворотня ведёт не во двор, а на соседнюю улицу. Это уже трабуль! Но теперь представьте, что этот трабуль тянется не только поперёк домов, но и вдоль! Что трабули пересекаются, разветвляются, имеют лестницы вверх и вниз… Вот это уже лионские трабули! В некоторые трабули выходят двери жилых квартир. Само слово «трабуль» — это чисто лионское слово! Хотя трабули, впрочем, под другими названиями, есть не только в Лионе, но и в других городах, но таких, как в Лионе, нет нигде! Это визитная карточка города! Сейчас около 500 трабулей связывают 230 улиц города! Недаром, когда в Лионе построили фуникулёр (город частично расположен на холме Фурвьер, частично на холме Круа-Росс), то жители предпочитали подниматься вверх фуникулёром, а спускаться — трабулями, считая, что это удобнее и быстрее.

Глава 10

Мино

С азартом жить на свете так опасно,

Любые так рискованны пути,

Что понял я однажды очень ясно:

Живым из этой жизни — не уйти.

Игорь Губерман.

— Ну, что ж… — приняла решение Катерина, — До Мино километров шестьдесят… Часа за два доедем!

— За полтора! — попытался уверить я, и встретил скептический взгляд.

— Кто здесь все дороги знает? — покосилась на меня девушка, — Кто твёрдо уверен что наш путь лежит по предгорьям и виляет как собака хвостом? Два часа! Но это значит, что у нас есть ещё время для других дел…