Чтение онлайн

— А речные пираты у вас не водятся? — на всякий случай уточнил я.

— Про речных не слышала.

— Тогда, отличный план. Лишь бы побыстрее. А то вдруг выяснится, что авиньонский папа успел кому-то подарить Большой Рубин Крестоносцев?! И опять идти по следам?

— Будем надеяться на лучшее. Меня больше волнует вопрос, а в каком качестве мы поедем?

— Что ты имеешь в виду? А! Что на борту ты была «мужчиной»? Ну, думаю, эту маску можно сбросить.

— Да? И кем же мне одеться? Монашкой или графиней?

— Монашка в графской карете? Не смеши. Графиней, конечно.

— И где мой эскорт? Где сопровождающие меня рыцари? Только один оруженосец? Это захудалые баронессы так ездят. А графиням положены рыцари.

— А я в рыцари не гожусь… Я помню, помню. Ни герба, ни девиза, ни рыцарской выправки, ни истории рода… В общем, никак не рыцарь. Н-да… Проблема! А если…

— Что?

— Зачем нужен эскорт?

— Как зачем? Охранять и оберегать! Ну, и представительно это!

— Вот! Ты поехала с эскортом. Допустим… в Рим! Помолиться святыням. А там на вас напали. И все рыцари полегли, защищая тебя, верные слову чести и долгу. И их оруженосцы тоже. Остался один несчастный оруженосец. Это я, если ты догадалась. И, конечно, мы спешим вернуться. Как тебе такая легенда?

— А что?.. — призадумалась Катерина, — Такое может быть. Да что там! Такое случается везде, сплошь и рядом! И, как правило, отважного оруженосца, верно сопровождающего своего сюзерена, после успешного завершения похода, посвящают в рыцари! Хочешь быть рыцарем, Андреас?

— Нет!

— А придётся…

— Это, почему же?

— Иначе слухи нехорошие поползут по графству. А оно мне надо? Так что будешь рыцарем! Так называемым, однощитным рыцарем.

— И что это значит?

— Это значит, что нет у тебя ни имений, ни слуг. Так сказать, один щит у тебя. Оттого и «однощитный». Зато есть сюзерен! Которому ты верно служишь.

— Не хочу я никому служить! Не нужен мне сюзерен!

— В нашем мире сюзерен каждому нужен. Но, однощитный рыцарь может сам выбирать себе сюзерена! То есть, ты можешь быть, как бы, во временном поиске нового сюзерена. И в таком качестве колесить, хоть через всю Европу! Но только, ты должен чётко ответить, от какого сюзерена ушёл и почему.

— И от какого я ушёл?

— Уйдёшь. От моего отца, конечно! Который посвятит тебя в рыцари. А почему уйдёшь… А, впрочем, это мы ещё придумаем! Не бойся, Андреас, мы ещё сделаем из тебя человека!

— Уже страшно! — признался я, — А до этого страшно не было…

— Ну, ты… Ладно! Пора ужинать и спать. Завтра вставать рано. И в путь! Как у нас с деньгами?

— С сотню флоринов. Но я узнал на рынке адрес, где можно купить свинец!

— Отлично! Тогда… не закажешь ли ты ужин в номер? И бутылку вина? Хочется отметить наше счастливое освобождение!

— Только без вина! — твёрдо возразил я, — Вернее, не больше бутылки. Мне не хочется, чтобы мы опять поругались, как в прошлый раз. А всему виной — вино!

— А я разве сказала, что нам бочку надо? Бутылки вполне хватит… наверное. И потом, это было неправильное, итальянское вино! Когда ты попробуешь французское, ты поймёшь разницу!

— Одна бутылка! — повторил я.

* * *

Пробка на бутылке оказалась притянута какой-то проволочкой. Зачем? Загадка! Я осторожно открутил эту самую проволочку и… ничего не случилось. Странно! Зачем же тогда проволочка? И я потянул за пробку. БАХ! — сказала пробка, улетая под потолок.

— Это же… шампанское! — скривилась Катерина.

— Не знаю… — признался я, — Я попросил какого-нибудь французского вина.

— Ну вот, тебе и сплавили, самое гадкое!

— А оно не французское? — я принюхался к бутылке. Пахло… странно!

— Французское… — призналась девушка, — Из провинции Шампань.

— Значит, правильное! — подвёл итог я, разливая вино по кружкам, — По сравнению с итальянским?

— Когда это шампанское вино стало «правильным»? — ехидно покосилась на меня Катерина, — Шампань, это северная провинция. Виноград там собирают недозрелым, кислым, После того, как вино перебродит в бочках, нужно его дополнительно подслащивать. Для этого добавляют немного хорошего, южного вина. И разливают по бутылкам. И вот тут-то начинают выделяться всякие газы… Целый год вино выдерживают в бутылках. Некоторые бутылки взрываются! А через год эту гадость пытаются продать в разных трактирах. И некоторые, недостаточно бдительные юноши, эту гадость покупают! Ты посмотри, какое оно мутное![1] Фи-и! А попробуй хлебнуть! Чувствуешь? Чувствуешь пузырьки на языке? Бр-р!..

— А мне нравится! — признался я, попробовав глоточек, — Очень неожиданный и необычный вкус и любопытные ощущения на языке!

— А вино должно вызывать такие ощущения?!

— Не знаю, — сказал я, — Откуда мне знать, если я не винодел? Но мне нравится и я не раскаиваюсь, что мне дали эту бутылку! Если тебе хочется другого…

— Чего уж… — вздохнула Катерина, заглянув в свою кружку, — Всё равно, теперь этот вкус на языке будет.

— Хорошее, лёгкое вино! — оценил я, хорошенько хлебнув и с удовольствием прислушиваясь к пузырькам на языке, — От такого вина не опьянеешь!

— Чушь, а не вино! — с выражением возразила девушка, — Можешь поверить опытному виноделу! Вот у нас вина, так вина! Я тебя угощу, когда мы до нашего замка доедем. А это… ну, ладно! Да будет с нами милость Господня!

— За удачное избавление от рук пиратов!

— Чтоб лёгким был наш дальнейший путь!

— Будем здоровы!

— Чтобы нас ждал успех у авиньонского папы!

— И пусть всё будет хор-р-рошо-о-о!

Вы, наверное, догадались? Да, как я не крепился, а за второй бутылкой Эльке пришлось отправить. Что характерно, опять за шампанским. Катерина сказала, что мешать другое вино с игристым шампанским — это искать приключений на свою пятую точку. Вот мы и не стали мешать. А чтобы отказаться от третьей бутылки, мне пришлось собрать всю волю в кулак. Но я собрал!

* * *

Какое коварное вино! Я был уверен, что совершенно трезв, но ноги почему-то сами запинались, когда я вышел из номера Катерины и пытался дойти до своего номера, по соседству. Пришлось даже опереться на перильца, ограждающие кусок коридора, который одним углом выходил в общий зал. Перильца заскрипели.

— Сударь?.. — взглянула на меня снизу служанка, протиравшая столы, — О, сударь! Сейчас помогу!

И вихрем взлетела по ступенькам наверх. Да так, что от быстрого бега, подол платья почти оголил её стройные ножки. Впрочем, может, мне и показалось. Я немного потряс головой, но просветления в мозгу не случилось.

Служанка, между тем, ловко скользнула мне под мышку, помогая выпрямиться. И, не знаю, как, наверное случайно, но я почувствовал под своей ладонью её упругую выпуклость. Что такое?.. Я даже, не поверив себе, сжал ладонь пару раз. Нет, точно, женская грудь! А служанка уже толкала дверь моего номера, аккуратно помогая мне протиснуться внутрь и усаживая меня на подготовленную и разобранную постель.

— Сейчас, сударь! Минуточку! — ворковала она, стаскивая с меня бригандину, верхнюю рубашку, штаны…