Чтение онлайн

— Значит, есть такая надобность, — скорбно поджал губы Элоиз, — Не сами мы над собой властители, и повыше нас властители есть. А вот ты, брат мой во Христе, за какой надобностью ночью ходишь?

— Зазря я хожу! — досадливо буркнул доктор, — Разбудили меня ни свет, ни заря, а зачем?! Глупая служанка прибежала, кричит: скорее, умирают! Отравились! Я, как дурак, ещё рвотный порошок искал… А там уже остывшие тела! Тьфу! Не могли после завтрака за мной послать! Священник над ними сейчас молитву читает…

— А что, и в самом деле отравились?

— Очень похоже! Только, чем отравились, непонятно. Ну, да это дело не моё. Пусть бургомистр следователя назначает, пусть тот следствие ведёт… я-то при чём?! Эх, приду сейчас, велю растопить камин, и рюмочку хереса подать, чтобы согреться… Прохладно, однако!

— Прости, сын мой, что задержал тебя — смиренно поклонился доктору Элоиз, — доброй дороги тебе! Благословен будь Бог!

— Во веки веков! — и доктор засеменил дальше.

Да, пожалуй, дело сделано. Окончательно. Элоиз глубоко вдохнул стылого воздуха и зашлёпал в южном направлении. Больше его здесь ничего не держало.

* * *

В трактире царила суматоха. Отпаивали холодной водой бедную служанку. Она чуть в обморок не грохнулась, когда увидела нас с Катериной живыми и здоровыми! И я её понимаю. Ещё бы! После того, как она увидела два позеленевших трупа, встретить этих же трупов, с удовольствием поглощающих на завтрак салат нисуаз с рукколой и яблочный пирог с грецкими орехами, по-провански… не всякий выдержит!

Эльке тоже сидела бледная, толком не оправившись. И Эльке и служанка уже несколько раз потыкали нас пальцами, убеждаясь, что мы живые, а не призраки какие-нибудь, и всё равно удар для них оказался слишком тяжёл.

Да и трактирщик ходил хмурый. Ему тоже не понравилась «шутка», которую устроили постояльцы. Такие «шутки» очень вредят репутации трактира, если вы не знали! И только доктор, которому я вынужден был чуточку приоткрыть правду, ехидно ухмыльнулся и пообещал сыграть свою роль. Особенно, получив целых шесть серебряных денье за ложный вызов. Если, конечно, его и в самом деле встретит по пути какой-нибудь монах и будет о чём-то расспрашивать, в чём он, доктор, совсем не уверен. Я заверил, что встретит. Не может не встретить. Мы даже побились об заклад на серебряную денье с его стороны, и золотой флорин с моей.

Священник же сидел за нашим столом. Мы пригласили его позавтракать с нами, выбрав любые блюда, на его вкус. Да-да, любые блюда и в любых количествах! Да, питья это тоже касается. Да, и сладкого тоже. Не стесняйтесь, святой отец! И святой отец не постеснялся. Но, главное, он задержался в трактире, а доктор скажет, что он читает нужные молитвы над покойниками!

Служанку трактира было жалко. Но мы с Катериной не смогли придумать ничего другого, чтобы она сыграла свою роль достоверно. Только так, чтобы она сама верила в то, что будет рассказывать! Чтобы своими глазами всю картину видела!

Думаю, вам не нужно объяснять, как мы это провернули? Ну, да, перекрасились с Катериной, с помощью волшебного перстня. А потом я полночи учил девушку «умирать». Меня этому учили, когда я ещё жрецом был. Иногда такое в нашей практике тоже нужно. И не думайте, что это легко! Здесь даже дышать по-особому надо, чтобы ни грудь, ни живот, от дыхания не колыхались. И простой задержкой дыхания здесь не обойтись.

— А если трактирщик, найдя нас мёртвыми, мне под рубашку полезет?! — пугалась Катерина.

— Зачем? — не понял я.

— Ну-у… мало ли… Хотя бы посмотреть, вся ли я позеленела?

— Не думаю. Это достаточно отвратительное зрелище — зелёные трупы. И чтобы при этом хотелось что-то ещё рассмотреть… бр-р!!!

— А вдруг?!

— Если он до этого успеет отправить служанку за доктором, то ты ему тогда кулаком в харю ка-а-ак дашь! Вот он не ожидал! А если ещё не успеет отправить, то придётся терпеть, — я подумал и решил перевести всё в шутку, — Но мы потом, за такое святотатство, ему руку отрубим! Которой он тебя касался! И глаз выколем! Которым он на тебя косился!

— Ну да… — сразу пошла на попятный девушка, — А может он с благой целью? Ну там, вдох облегчить? Ноги растереть, чтобы кровь побежала?

— Тогда другую руку! И другой глаз!

— Да ну тебя! С тобой серьёзно, а ты всё хиханьки!

— А я серьёзно. Если ещё служанку не отправит, придётся терпеть. В пределах разумного, конечно. На самом деле есть шанс, что когда он обнаружит, что мы ещё не окоченели, а еще тёплые «трупы», то он и в самом деле может попытаться как-то вернуть нас к жизни. Но я всё же надеюсь, что ещё до этого он отправит служанку. А после уже можно потихоньку «воскресать». Нам же нужно ещё, чтобы он организовал «панику» во дворе?

— Ох, как всё сложно! Меня, графиню, будет грубо лапать какой-то трактирщик!

— Да не будет он тебя лапать! Побоится! Испугается, что это что-то вроде новой чумы! Или чего похлеще! Зачем ему лишнюю заразу на себя цеплять? Пошлёт за доктором, а мы через пять минут — ап! — и уже не дохленькие! И даже не зелёные.

— Ну, смотри, Андреас! На твою ответственность!

Вот так всегда с женским полом! Она же придумала, как обмануть монаха и она же: «на твою ответственность».

— Конечно, на мою! — солидно ответил я, — Если такую большую ответственность, да на твои хрупкие плечи, так переломишься поди-ка!

Ну, вот так, с ахами и охами, с порывистым хихиканьем, мы решились на подобное представление. Лично мне кажется, что всё прошло отлично. А если результат достигнут, то отдельных, импульсивно вздыхающих девиц, можно не принимать в расчёт! Но где же доктор?

Только, когда окончательно рассвело, дверь трактира скрипнула и мы увидели знакомую фигуру. Катерина нервно сунула в рот чуть не целую порцию крок-мадам и принялась жевать, явно не разбирая вкуса. Между прочим, это я для себя заказывал! Крок-мадам, это такой особый, сложный бутерброд, когда на кусок хлеба, намазанный сырным соусом грюйгер, укладывается ещё одни кусок хлеба, намазанный горчицей — непременно, дижонской горчицей! — сверху раскладывают тонко нарезанные пласты окорока, всё это обжаривается до золотистой корочки в неглубокой сковородочке с растопленным маслом, после этого на бутерброд опять мажется соус грюйгер и всё отправляется для запекания. Когда соус приобретёт золотистый цвет, на него выкладывается яичница глазунья, приготовленная так, чтобы белки схватились, а желток остался полужидким. И горячий крок-мадам — сразу на стол! И теперь скажите мне: разве это еда для субтильных дам? Это крутой завтрак для брутальных мужчин!

Я печальным взглядом проводил исчезнувший с тарелки кусок и посмотрел на доктора. Тот молча выложил на стол передо мной серебряную монетку.

— Ага! — оживился я, — Значит, монах всё же был!

— Был, — согласился доктор, — И очень ненавязчиво расспрашивал о событиях в трактире.

— Но вы сказали, то что нужно? То, о чём мы договорились?

— Разумеется. И, знаете, мне показалось, что монах стоял на том месте давно. А после разговора со мной, он сразу заторопился куда-то. Во всяком случае, когда я оглянулся, шагов через десять, он уже был в самом конце улицы. Не той, что ведёт к трактиру, другой.