Чтение онлайн

— Откуда мне знать? — вскинул на меня холодный взгляд брат Марциан, — Но если я не ободрю этих людей, если у них не будет надежды, они умрут. Они живут одной надеждой. Пусть живут. Они нам живые нужны. А помощь… вообще говоря, должна быть помощь. Вот только когда… это вопрос!

И брат Марциан гордо вытянулся в седле, завидев на дороге ещё двоих страждущих.

Когда солнце начало клониться к вечеру, мы завидели вдали небольшой городок.

— Старогард! — слегка привстал в стременах брат Марциан, — Там и заночуем!

— Вроде рано… — подал голос брат Лудвиг, случайно оказавшийся рядом с нами, — Мы можем ещё много успеть…

— И заночевать в поле? — усмехнулся брат Марциан, — В разорённом краю, где кишат мародёры? С полной телегой продуктов? Отличное решение, ничего не скажешь!

Брат Лудвиг смутился и опять вернулся на обычный свой пост, поближе к карете.

Поля сменялись полями, появлялись и пропадали на пути небольшие деревеньки, а я всё размышлял про ту странную ситуацию, в которую влип. И вот что пришло мне на ум.

Катерина не может интересовать фон Плауэна. Никак. Она из другого братства и вообще из женского монастыря. Его может интересовать я. Точнее, его обязательно интересую я. Поэтому, можно считать твёрдым фактом, что ко мне приставили наблюдателя. Соглядатая. Брат Лудвиг? Боюсь, что брат Лудвиг не единственный человек фон Плауэна. Очень может быть, что все они поставлены следить за мной. Но к Катерине пристаёт только брат Лудвиг. Остальные вежливо держатся в сторонке, сохраняя рамки приличия. Что это значит? Провокатор? Его задача вывести меня из равновесия, чтобы я его оскорбил, а потом вызвать на дуэль? Повторим вопрос: а так ли нужно фон Плауэну, чтобы я доехал до папы римского живым? Что он приобретает и что он теряет? Ничего. Я ему вообще не нужен. Я досадная помеха в его карьере. Если не одно «но». Если я вдруг понадоблюсь для политической игры папе римскому. Если ему срочно понадобится кто-то, кого можно объявить посланцем Господним. Ангелом. И кто ему такого посланца так вовремя направил? Де ещё сопровождаемого живыми свидетелями разнообразных «чудес», явленных зримо и вещественно? Великий магистр фон Плауэн! Если же папе римскому я окажусь не нужен, то я не нужен и магистру. Первый вывод: задача брата Лудвига выводить меня из равновесия, но не настолько, чтобы вспыхнула дуэль. Дуэль будет на обратном пути, если папа меня ангелом не признает. Тогда точно будет дуэль! К авгуру[1] не ходи!

Следствие из первого вывода: брат Лудвиг будет приставать к Катерине всё больше и больше, до тех пор, пока я не сорвусь и не сделаю глупость. А если Катерина не устоит? Если клюнет на благородные манеры юного рыцаря? Для брата Лудвига это означает, ни много ни мало, нарушение клятвы крестоносца! То есть, клятвопреступление. А это очень серьёзно. Как минимум, это грозит серьёзным наказанием. К примеру, год ношения власяницы. Знаете, что это такое? Это такая длинная рубаха из жёсткой, колючей, верблюжьей шерсти. Носится на голое тело, под одеждой. И постоянно колет беднягу острыми кончиками, побуждая к непрерывным размышлениям о смирении и кротости. Вы никогда не носили власяницу под доспехами? Попробуйте! Незабываемый опыт! Когда нельзя даже почесаться, а когда потеешь, боль бывает просто невыносимой. Я не пробовал, но мне брат Гюнтер рассказывал. Я проникся. Почему же брат Лудвиг, не страшась наказания, так поступает?

Неверно поставлен вопрос. Надо спросить: ради чего он так поступает? И тогда ответ очевиден. Я прямо слышу, как фон Плауэн негромко нашёптывает неискушённому юноше:

— Всё в твоих руках! Господь помогает смелым и умным. Особенно умным! Так будь умнее: выбери себе разумного наставника. Вот, хоть меня! Я тоже когда-то был, как ты, простым крестоносцем. А сейчас Великий магистр! А ты… вот, хочешь быть самым молодым в истории Ордена комтуром? Что «не может быть»? А мы посмотрим, посмотрим… если ты моё задание выполнишь. Конечно, я тебя накажу! Нельзя не наказать… Но, как накажу?.. Со снисхождением к твоей молодости, да учитывая, что это брат Марциан за тобой не углядел, да учитывая, что это подлый Андреас тебя провоцировал… А ты скажи, что провоцировал!.. Наказание выполнится и забудется, а комтурство останется! А?..

Ну, с комтурством я может и погорячился… И помощника комтура за глаза хватит. Но понятно, что фон Плауэну удалось купить парнишку с потрохами. Недаром он тогда «ура» так орал.

Второе следствие: наглые приставания брата Лудвига опасны для нравственного облика Катерины. А вдруг она не устоит? Девушки так слабы, так падки на лесть… И даже, если Катерина будет стойкой, словно гранит, могут поползти нехорошие слухи… А слухи порой опаснее фактов! Мне ли это не знать, который сам же слух про старца с Афона распустил и сам же этим слухом воспользовался? Так вот, если вы не в курсе, то знайте: я против грязных слухов вокруг девушки! Категорически против!

Третье следствие: если я не хочу грязных сплетен про Катерину, если я не хочу быть мишенью происков брата Лудвига, тогда мне нужно… мне нужно… мне нужно самому постоянно быть возле девушки! Тогда домогательства брата Лудвига будут именно домогательствами, а не попытками оказать внимание и почтительность юной герцогине! Уже сейчас на брата Лудвига хмуро посматривают остальные крестоносцы, не вовлечённые в игру, затеянную Великим магистром, а если он будет лезть к девушке, возле которой уже есть ухажёр — заметьте! не дававший ещё клятвы целомудрия и безбрачия! — то его свои же братья-рыцари пристыдят и будут удерживать от глупостей. А про задание фон Плауэна он им рассказать не сможет! Тайна! Логично?

Логично-то логично, но я помню, как фон Плауэн саркастически щурился: пусть оруженосец в карете едет!.. Может, настоящий план именно в том, чтобы меня подтолкнуть к Катерине? Чтобы она в мои объятья упала, а не брата Лудвига?

Я даже фыркнул, вызвав глубокое удивление Шарика. Если фон Плауэн планирует что-то подобное, то он сильно просчитался! До тех пор, пока я не найду и не разобью рубин, мне с девушками нельзя! Ни под каким видом! И, кстати, фон Плауэн мог бы обратить внимание, что я ни с одной девушкой в замке не заводил шашни, хотя возможности были, чего скрывать. И, повторюсь, клятв никаких я ещё не давал.

Чтобы не впасть в искушение, я просто круто ограничил свой круг общения. Разве что Катерина могла быть допущена в этот узкий круг. Но Катерину я заранее определил в своём сознании как сестру. К ней все так и обращались «сестра Катерина». Поэтому было представить такое несложно. А остальные — ни-ни!

И вот теперь Великий магистр мечтает, чтобы мы с Катериной… не смешно ли?!

Я снова фыркнул, и услышал как Шарик добродушно фыркнул в ответ. И почему его все так боятся?..

На ближайшей очередной остановке я принялся претворять мой план в жизнь. Едва брат Марциан поднял руку вверх, привлекая внимание, чтобы сделать очередное объявление, как я сильно сжал коленями бока Шарика. Похоже, тот не ждал от меня такой гадости и притормозил. Больше от удивления, чем по моей команде. И мы как раз оказались возле кареты, когда прозвучали слова об очередной короткой передышке. Я тут же спрыгнул на землю и шагнул к дверце кареты. И чуть не упал. На меня попытался надавить грудью чужой конь. Конь, на котором гордо восседал брат Лудвиг.

Я ничего не успел сделать. Я только неловко ткнулся в бок кареты, едва успев вытянуть руки перед собой, а когда распрямился, едва устояв на ногах, когда повернулся кругом…

Два коня сошлись в яростной схватке. Они кусались, лягались и били друг друга грудью. Они дико ржали, вставали на дыбы и бешено молотили копытами. Они змеями изворачивали шеи, чтобы опрокинуть противника, повалить, и втоптать его в дорожную пыль. И это было страшно настолько, что у меня по хребту повеяло холодом. Так могли бы драться древние, исполинские демоны, если бы у них вместо рук были копыта…