Чтение онлайн

– Пей, полегчает, обещаю тебе, - настоятельно протянул колдуну напиток маленький карлик.

– Зачем она это сделала?
– взревел колдун. Он словно очнулся, и через маску отрешённости на поверхность вырвался дикий зверь, сидящий в его душе.

– Пей, давай, - настаивал гном, - твоя дочь мудрее тебя. Ей больно, очень больно, но она упорхнула из твоего дома, чтобы переждать время, прийти в себя и вернуться к прежней жизни. Ты дал ей не только красоту своего лица, ты, сам того не сознавая, наградил её великой способностью к волшебству. Ты - колдун, она, твой ребёнок - тоже умеет колдовать, даже если ты никогда её этому не учил. Запомни, дети - это увеличительное стекло своих родителей. Её способности в магии намного больше твоих, просто она ими никогда пока ещё не пользовалась - нужды в том не было до сего дня. Мать дала ей нежную ранимую душу и благородство, редкое среди смертных. Изольда обернулась птицей, это временно. Она вернётся, вот увидишь. Боль стихнет, перемелется - мука будет, вот увидишь. Всё пройдёт, и это тоже пройдёт. Время нужно.

– Время?
– колдун влажными глазами ловил исчезающие силуэты на поверхности столешницы карлика, - а этот мальчишка живёт и знать не знает о моей беде...

– А у него своя беда, колдун, - покачал головой старый карлик, - в этой румынской кибитке ехала его семья. Просто он об этом не знает. Небо дало ему первое и последнее свидание со своим отцом. Это он отцу своему помогал телегу чинить. А девочка с чёрными глазами - то сестра его родная. Была.... Ты же помнишь, что лесник нашёл мальчишку в берестяном коробе в горах. Его родили и выбросили, избавились, оставив голодного грудного ребёнка среди диких зверей в лесу, где ни души. Лесник чудом его нашёл. Само Провидение спасло мальцу жизнь. И теперь мальчишке показали его семью, показали на прощание. Бродячие комедианты прошли сквозь его жизнь транзитом, как перекати-поле. Выбросив его в горах умирать, они видели своего мальчика в начале своей жизни, теперь же увидели под конец - на прощание. А ты думал, такие поступки проходят бесследно?!

– То есть, зря Изольда так горевала? Очарован был Феодосий своей же сестрой, соплеменницей?

– Да, он почувствовал зов крови, только не знал он, что это родная кровь говорит в нём. Он видел своих родных. Но они его не признали. Жутко, не правда ли?

– Скажи, Флорентий, когда Изольда вернётся, есть надежда, что Феодосий подарит ей своё сердце?

– Думаю, нет. Он любит её, как близкое родное существо, он жизнь за неё отдаст, если потребуется, но как свою жену и мать своих детей он её не видит. Он вырос с ней, она для него - как сестрёнка и не более.

Колдун в ярости прогремел кулаком по полированной глади стола. Жёлуди подпрыгнули и скатились на деревянный наборный пол.

– Отпусти ситуацию, - карлик ласково положил старческую мозолистую руку на мощное крепкое плечо колдуна, - у Изольды нет возраста, время застрянет и остановится для неё в двадцать пять лет. Изольда никогда не узнает физического старения. А годы Феодосия конечны. Помни об этом. Он - смертный, а Изольда - твоя дочь.

– И что теперь? Ей всю жизнь сторониться счастья?

– Сторониться не надо, но и силой брать - тоже не выход. Запомни, колдун, любое силовое решение проблемы - заранее проигрыш. Счастье само найдёт твою Изольду. Его не нужно подгонять, поджидать, подзывать, манить и бежать за ним по пятам. Оно само приходит к людям, само стучится в дверь. Посредники ему не надобны.

– Я могу сделать этого мальчишку бессмертным подстать Изольде. Могу подарить им свой наскальный замок и все мои сокровища, только бы моя девочка была счастлива.

– Дорогим коня не выкупишь, колдун. Любви у них не будет, а дружба меж ними крепкая. Не торопи время. Твоя девочка заслуживает счастья, и оно у неё будет, но имя у счастья отнюдь не Феодосий.

– Ты ей это растолкуй, - устало сдался колдун, потухшим взором обводя изысканное помещение карлика. В напольных вазах благоухали цветы. Флорентий был верен себе даже в мелочах, - скажи, Флорентий, а Феодосий когда-нибудь узнает о гибели этих странствующих актёров?

– Да. Он пойдёт по их следу и найдёт на дне пропасти то, что лучше ему не видеть и не знать.

Чёрный дрозд Харитон спустил колдуна на своих крыльях вниз из дупла столетнего дуба. Колдун проглотил ягоду лесной ежевики и вновь принял прежние размеры. С отяжелевшим сознанием, словно опоенный дурманным зельем, колдун медленно направлялся к своему наскальному замку.

Прошло несколько месяцев. Колдун не выходил из своего наскального замка, не появлялся он ни в охотничьей избушке лесника, ни в гостях у карлика, ни в горах, ни в окрестных деревнях.

Дни летели, переплетаясь в клубок, мало чем отличаясь один от другого. Сложно было чётко вспомнить события позавчерашнего дня и то, что было неделю назад - лесной отшельнический уклад жизни лишал сознание чёткой привязки к временным рамкам. Когда живёшь в горах, жизнь останавливается, бег времени замедляется, точнее, меняется оценка временных рамок. Горы с их магической сверхъестественной красотой способны вырвать любого из замкнутого круга обыденной жизни и полностью поглотить своим могуществом и способностью очаровывать. Феодосий, выросший в этих местах, даже помыслить не мог, как человек вообще способен жить вне этой красоты. И теперь, когда он набрёл на следы перевернувшейся и сорвавшейся в пропасть кибитки, горы стали его единственным лекарем и утешением. Лесник, вырастивший Феодосия с самого младенчества, научил его молитвам, но более того, старый отшельник привил мальчику понятие человеческого отношения ко всему живому, сколь важно трепетно относиться и к людям, и к окружающему миру, и что самое главное - это не причинение зла никому, даже своим врагам и обидчикам. Не смог только лесник избавить юношу от горестных слёз первого разочарования в жизни и тяжёлой утраты. Феодосий всё детство спрашивал лесника о матери, на что тот отмалчивался, обнимал ребёнка и старался выдумать какую-нибудь годную для случая блажь. Тогда ребёнок, осознав, что от него что-то скрывают, стал узнавать на стороне, откуда он здесь. Никто не решался открыть юноше правду. Лишь тяжёлая болезнь лесника заставила его прошептать мальчику то, что он скрывал на протяжении всех этих долгих лет. Лесник, провалившись по пояс в горный ручей, продрог, простыл и начал гаснуть на глазах. Ни травы, ни зелья не спасали старика от приближающейся смерти. Для Феодосия было мучительно наблюдать агонию горячо любимого человека, вырастившего и обожающего его. Жизнь старика медленно угасала, словно догорающая свеча. Феодосий целыми днями не вставал с колен и молился у образов. Его затуманенные слезами глаза не видели ничего перед собой, губы горячо в сотый раз шептали молитву. Отстранившись от всего вокруг, юноша молил Небо о снисхождении для своего отца.

Дверь старого охотничьего домика коварно скрипнула. Мягкие, вкрадчивые, почти неслышные шаги проминали скрипучие половицы охотничьего домика. Феодосий порывисто обернулся. Напряжённый, как струна, взволнованный, в мятежном состоянии духа юноша судорожно сглотнул и встретился глазами с колдуном. Колдун исподлобья осматривал убранство охотничьего домика. Скромное, почти аскетичное жилище поражало своей чистотой, опрятностью и до глубины души поразительным порядком. Даже в минуты скорби в доме всё пребывало на своих местах, ничего лишнего, ни одного непродуманного предмета в обиходе - всё строго, просто и не притязательно, а главное - функционально.

– Здрав будь, Феодосий!
– угрюмо поприветствовал юношу колдун. Его мрачное красивое лицо подёрнулось тенью недовольства, словно волна внутреннего возмущения и закипающей ярости накатила и захлестнула колдуна с ног до головы. Колдун с ревностью пытливо изучал Феодосия. Вот этот мальчишка отнял у него, по сути, дочь, развалил до основания его семью. Из-за этого красавчика Изольда обернулась птицей, и колдун потерял её из виду. Где она теперь? Вернётся ли в отчий дом? Вернётся ли вообще в эти края?

– И тебе не хворать, коль не шутишь, - в тон колдуну отозвался юноша.

– А коли шучу?
– с вызовом продолжал колдун и вплотную приблизился к постели умирающего лесника, - разговор к тебе есть, Феодосий. За тем и пришёл. Давай-ка выйдем вон из избы, погуторим малёха.

Колдун положил тяжёлую свинцовую руку на плечи юноши и увлёк его за порог хижины. Лето изнывало тёплыми душными вечерами. Умирающий метался по постели и постоянно просил пить.

– Говори скорей. Отец может позвать в любую минуту, - Феодосий нетерпеливо взглянул на колдуна, ощущая какую-то тайную подоплёку в его визите.

– Умирает твой лесник, Феодосий. Сочтены не только его дни, но и часы, - тут колдун со злостью обхватил сильными ручищами плечи юноши, встряхнул его с еле сдерживаемой ненавистью и, прожигая взглядом насквозь красивое юное мальчишеское лицо, пошёл ва-банк, - я продлю его жизнь. Я это могу. Взамен ты станешь мужем для моей Изольды. И пока моя дочь будет счастлива подле тебя - твой лесник будет жить. Ты понял меня, молодой красивый эгоист? Что только нашла в тебе моя дочь?

Колдун выдохнул, усилием воли погасил в себе подступающий гнев и в упор взглянул в глаза юноше.