Чтение онлайн

Апемант: Нет, ничего не надо мне. Когда бы и я себя ПОЗВОЛИЛ ПОДКУПИТЬ (по-видимому, снова намек на предательство Иуды – Авт.), так никого б на свете не осталось бранить тебя – И СТАЛ БЫ ТЫ ГРЕШИТЬ ЕЩЕ СИЛЬНЕЙ…

Тимон: Ну, если ты желаешь сыпать брань на общество, так не хочу и слушать я слов твоих. Прощай и приходи, когда твой тон исправится. (Уходит).

Апемант: НЕ ХОЧЕШЬ И СЛУШАТЬ ТЫ; НУ ХОРОШО, ТАК Я И ГОВОРИТЬ НЕ БУДУ И ЗАКРОЮ ВХОД НА НЕБЕСА НАВЕКИ ДЛЯ ТЕБЯ. О, люди, отчего к советам справедливым вы глухи более, чем к увереньям льстивым? (Уходит)», с. 526.

Конец первого действия.

Итак, неожиданно выясняется, что философ Апемант-Иисус имеет огромную власть – он навсегда закрывает для Тимона-Иуды вход на небо! Это прекрасно отвечает сути дела. Иуда совершил подлый поступок – предал Учителя и кончил жизнь самоубийством. Следовательно, вход на небеса для него действительно навсегда закрылся. Согласно христианской традиции и «античным» версиям жизнеописания Иуды Искариота, он попал в ад, где обречен вечно страдать за предательство. Кроме того, самоубийц не положено хоронить на христианских кладбищах.

Как мы уже отмечали, разорившийся Тимон проклинает людей, удаляется в лес, где неожиданно находит клад. Затем в лесу рядом с Тимоном появляются Алкивиад (Иуда) с двумя женщинами – Тимандрой и Фриной. Как мы говорили в книге «Христос и Россия…», гл. 5, Алкивиад живет в это время с некоей гетерой по имени ТИМАНДРА. Не исключено, что это имя получилось слиянием двух слов: ТИМЕЙ + АНДРО(ник). Но ведь Андроник – одно из имен Христа, а Тимей = Тимон = «темный» – одно из имен Иуды Искариота, см. там же. Поэтому в плутарховском описании последних дней Алкивиада, то есть здесь – Христа, рядом с ним оказывается человек с составным именем ТЕМНЫЙ + АНДРОНИК или ТЬМА + АНДРОНИК. Летописцы иногда путали Иуду с Христом, а потому «склеивали» имена: Темный и Андроник. Либо же имели в виду что-то вроде: ТЕМНЫЙ человек рядом с АНДРОНИКОМ, то есть плохой, темный Иуда, сопровождавший Андроника-Христа, неотступно следовавший за ним.

По Шекспиру, Тимон дарит большую сумму денег Алкивиаду, Тимандре и Фрине, дабы помочь Алкивиаду завоевать Афины, рис. 4.13, рис. 4.14.

Рис. 4.13. Тимон (Иуда) дает золото Фрине и Тимандре. Слева стоит Алкивиад (еще одно отражение Иуды). Картина английского художника Опи (John Opie, R.F., 1761–1807). Взято из [971], т. 3, с. 551

Вскоре Тимон кончает жизнь самоубийством. Незадолго до этого, в лес к Тимону-Иуде опять приходит Апемант-Иисус, рис. 4.15. Они обмениваются обвинениями и руганью. То есть Шекспир продолжает выдерживать стиль анти-Евангелия. Вот, например, показательный фрагмент. Звучит грубая перебранка.

«Тимон: Я желал бы лучше быть собакой нищего, чем Апемантом.

Апемант: Из всех глупцов, какие есть на свете, главнейший – ты… Ты гадок так, что даже проклинать тебя нельзя. Чтоб ты пропал от язвы!

Тимон: Все подлецы, в сравнении с тобой, чистейшие создания.

Апемант: Проказа лежит во всем, что говоришь ты…

Тимон: Иди же прочь, отродье псов паршивых! До бешенства смертельного меня доводит мысль, что ты живешь – и видеть без дурноты тебя я не могу… Вон, негодяй несносный! (Бросает в него камень)…

Апемант: Животное!

Тимон:… Подлец! подлец! подлец! (Апемант отходит)… Итак, Тимон, МОГИЛУ ТЫ ТЕПЕРЬ ГОТОВЬ СЕБЕ; улягься там, где в камень надгробный твой будет бить каждый день непрочная морская пена; надпись надгробную составь себе, и пусть в ней смерть твоя над жизнью всех смеется», с. 554–555.

Рис. 4.14. К Тимону в лес приходят Алкивиад, Тимандра и Фрина. Заглавная виньетка к «Тимону Афинскому» Джильберта. Взято из [971], т. 3, с. 503

Рис. 4.15. Тимон (Иуда) и Апемант (Христос). Рисунок Джильберта (Gilbert). Взято из [971], т. 3, с. 553

В лес к Тимону приходят поэт и живописец, рис. 4.16, потом – сенаторы, просящие Тимона отвести от Афин мстящий меч Алкивиада. Однако Тимон уже погружен в мысли о приближающем конце и проклинает афинян: «Тут, близ моей пещеры, есть дерево. Я должен для себя его срубить и сделать это скоро. Скажите всем друзьям моим и всем афинянам… кто хочет все страдания покончить, пускай скорей является сюда, пока еще топор не уничтожил то дерево – И ПУСТЬ СПЕШИТ НА НЕМ ПОВЕСИТЬСЯ», с. 562.

Вскоре Тимон умирает. Конец драмы.

ВЫВОД. В драме «Тимон Афинский» Шекспир рассказал об истории Иуды Искариота. В образе противостоящего ему философа Апеманта выведен Андроник-Христос. Вся пьеса написана выдающимся поэтом в духе скептического анти-Евангелия, как и некоторые раввинистические тексты, говорившие о Христе; см., например, [307]. Вероятно, он следовал традиции последователей царского христианства XIII–XV веков, из недр которого потом вышло иудейство. Поэтому Шекспир более положительно отнесся к Тимону-Иуде, чем к Апеманту-Христу.

Рис. 4.16. Тимон, живописец и поэт. Рисунок Рольстона (J.M.L. Ralston). Взято из [971], т. 3, с. 563

Историческая хроника «Генрих VIII» дана в издании [971] в переводе П. Вейнберга с предисловием проф. А. Шепелевича, С.А. Венгерова и Роберта Бойля. Это произведение Шекспира довольно известно. Считается, что «Генрих VIII» был написан между 1602 и 1613 годами [971], т. 4, с. 496.

В качестве источников драмы указывают известные хроники Голиншеда и Галля. Голиншед, в свою очередь, пользовался для биографии Вольсея трактатом Кавендиша, с. 496. Но мы уже поняли, что произведения Шекспира были более или менее одновременны указанным хроникам, по крайней мере, – их окончательным редакциям. Поэтому было бы неверно считать тексты Шекспира целиком вторичными, полностью зависящими от перечисленных летописей. Великий драматург вполне мог иметь и свои источники, независимые от Голиншеда и Галля. Это повышает ценность сведений, сообщаемых Шекспиром.

Главной темой «Генриха VIII» является «преследование ни в чем неповинной королевы и насильственный развод», с. 496. Пьеса была поставлена в 1613 году, причем театр, где ставился «Генрих VIII», сгорел во время первого представления пьесы. Надо сказать, что отношение лондонских властей к этому творению Шекспира было чрезвычайно уважительным. «ПЬЕСУ ПОСТАВИЛИ С НЕОБЫКНОВЕННОЙ РОСКОШЬЮ И ВЕЛИКОЛЕПИЕМ; сцену покрыли коврами; кавалеры орденов шли со своими знаками и с подвязками у колен; гвардия в вышитых платьях; было все, что могло сблизить зрителей с величием двора и даже сделать его смешным», с. 495.