Чтение онлайн

Надо сказать, что и его дети не приняли мою маму. Особенно старший сын. Он поставил условие, что жить на одной территории с нами не будет. Я тоже была этого мнения.

Мама с дядей Женей терпели наши выходки. Поэтому до тех пор, пока его дети и я с братом не закончили школу и не покинули отчий дом, мы так и жили на две семьи и «дружили» семьями. И только когда мы все разъехались, мама с дядей Женей поженились, обменяли квартиры на одну большую и стали жить вместе.

Почти все школьные годы я любила Данила. Он стал моей первой любовью.

Я все время гадала, есть ли у него чувства ко мне как к девушке, или он относится как к сестре…

Мама обо всем догадывалась и постоянно внушала мне, что он мой брат.

Подобные разговоры неизменно заканчивались ссорой, потому что моим братом он не был, и это было всем известно. Мы не кровные родственники. И мама, и отец у нас разные. Получалось, что мы с Данилом не могли быть вместе только лишь потому, что мама познакомилась с дядей Женей раньше нас.

Так прошло несколько лет. Потом Данил ушел в армию, а я училась в старших классах.

И тут началась война в Чечне. Его забрали на войну.

Он был совсем мальчик, всего 20 лет. Боже, как я молила, чтобы он пришел оттуда цел и невредим!

Я выучила молитву и каждый день перед сном читала ее, чтобы только все закончилось, и он вернулся обратно здоровым.

О моей любви Данил не догадывался. И вообще, чем взрослее мы становились, тем меньше разговаривали друг с другом. Он как-то всегда меня стеснялся. С его старшим братом я могла перекинуться парой слов, пошутить. А Данил всегда отводил взгляд и избегал смотреть мне в глаза.

Когда он оказался на войне, мама подошла ко мне и спросила:

– Ты не хочешь написать Данилу письмо?

– Я? Почему? – удивилась я. Она же всегда была против, чтобы мы общались.

– Ну, он же твой брат. Я думаю, ему будет приятно получить от тебя письмо.

О, мама, первоклассный манипулятор! На самом деле, она знала, что и у него были ко мне чувства, и это письмо согреет его сердце. Но в тот момент она, видимо, сама переживала за его жизнь, и по сравнению с этим наше общение с ним не казалось больше злом.

Я написала свое первое письмо Данилу, хотя мы никогда даже не разговаривали по-настоящему. Так началась наша переписка.

Конечно, я ни разу не написала о своих чувствах, а просто рассказывала о каких-нибудь новостях дома или у родственников, о погоде, высылала свои фотографии.

Он отвечал. Обычно что-то короткое и тоже о природе, о погоде. Никогда не писал о том, что было в Чечне. Всегда только общие фразы.

Но как я ждала его писем! Я все время боялась: а вдруг следующее письмо не придет? Боялась и молилась.

Наконец все закончилось.

В один из дней раздался звонок в дверь – я открыла и увидела Данила.

Выглядел он странно. Данил больше не был тем скромным, немного наивным ребенком-ангелом. Теперь он стал закрытым и сдержанным. Сильным и взрослым. Я видела, что внутри него прячется много всего, но он не выпустит это наружу.

Я обняла его крепко-крепко. И не могла поверить, что вот он теперь стоит здесь, напротив меня – живой и невредимый. Только другой.

Потом мама стала накрывать на стол и поставила маринованные помидоры.

Вдруг Данил дернулся, отвернулся и попросил ее убрать их со стола. Мы с мамой переглянулись, она убрала. Он попросил пока не ставить на стол ничего красного. В тот момент я поняла, через что он прошел на войне….

Данил сидел на стуле в центре кухни. Мама готовила обед и спрашивала его о чем-то, а я подошла сзади и легонько обняла его за плечи. Мне хотелось просто быть рядом. Помочь ему забыть о красном цвете и обо всех ужасах, которые он увидел на войне.

Он что-то рассказывал, отвечал на мамины вопросы. А я вот так стояла и держала руки у него на плечах.

Мама и брат посмотрели на меня: чего это я обнимаю Данила, мы же до этого с ним даже не общались толком?

А я все равно стояла и обнимала. У нас с ним была связь через письма. Я видела, что ему хорошо и спокойно, когда я рядом.

После этого между нами что-то изменилось.

Данил стал иногда приезжать к нам в гости днем, когда мама была на работе. Он знал, что ее в это время нет. Значит, приезжал ко мне?

Мы по-прежнему очень стеснялись говорить вживую, в письмах наши разговоры были куда более свободными. Но я видела, что стала ему близким человеком. Он тянулся ко мне.

В свои приезды Данил не хотел говорить о Чечне, отказывался от еды и чая, не смотрел телевизор. Ему хотелось как можно быстрее забыть обо всем, что он видел на войне. Он просто приезжал, садился на диван, а я подходила рядом и обнимала его.

И вот так, молча мы сидели некоторое время. Просто в тишине. Держась за руки или обнимаясь. Потом он прощался и уходил.

Мама заметила, что у нас что-то происходит. В один из дней она сказала:

– Мне кажется, ты нравишься Данилу.

– Почему?

– Когда мы разговариваем с дядей Женей о тебе, он всегда замолкает и очень внимательно слушает.

Я улыбнулась. Мне было приятно, мы никогда не говорили с ним о чувствах. Но я знала, что не могу показать это маме. Слишком долго она убеждала меня, что он мой брат.

Однажды я решила прийти к Данилу в гости сама. Я знала, что дядя Женя был в это время на работе.

Данил открыл дверь, улыбнулся и впустил.

Мы прошли в его комнату. Я села на кровать, а он в кресло напротив.

Сначала мы говорили ни о чем. Потом он замолчал и стал просто смотреть мне в глаза. Я не отвела взгляд.

Мы сидели и смотрели друг на друга несколько минут, не говоря ни слова. Это было какое-то волшебство. Химия. В первый раз я испытала это чувство рядом с мужчиной, когда происходит мощный обмен энергией, но при этом очень хорошо и спокойно. Потом я попросила его показать фотографии.