Чтение онлайн

Но сегодня Аделия смягчила свой приговор кембриджцам. Прохудившуюся крышу поправлял кровельщик, которому она ампутировала только три пальца, тогда как местные лекари хотели отхватить ногу до колена. А на столе стояла стряпня жены кузнеца. Аделия хоть и не вернула той зрение, но избавила от гноя в глазах. В кладовке, как выяснилось, были дары от других больных: горшочек меда, дюжина яиц, кусок масла… Словом, из кембриджцев «спасибо» не вытянешь, зато им ведомы окольные пути выражения благодарности.

— А где Ульф? — спросила Аделия.

Матильда Гладкая показала в сторону реки. Там над камышами торчала грязная коричневая шапка мальчишки.

— Форель на ужин ловит. Но передайте Гилте: пусть за него не боится. Мы приглядываем и строжаем, чтоб не верил ничьим конфетам или сладким словам.

Матильда Сдобная ввернула:

— Ульф прям извелся по вам!

— Мне тоже его не хватало.

Аделия не лгала. Даже в разгар волнений за судьбу сэра Роули Пико она не забывала мальчика и передавала ему весточки через Гилту. А присланный им букетик примул даже прослезил ее. «Ульф просил передать, что он сочувствует вашему горю».

В Аделии нынче было столько любви, что она щедро одаривала ею всех окружающих.

Внука экономки она вдруг стала воспринимать как родного и нужного человечка.

Но тот встретил ее сурово. Даже не поднял глаза от самодельных удочек.

— Подвинься, невежа, — ласково сказала Аделия. — Леди желает присесть рядом с тобой.

Ульф правильно выбрал место. В прозрачной воде форель ловилась хорошо, и несколько рыбин уже лежали на берегу.

Ручей через несколько шагов впадал в Кем, который не имел тут ничего общего с зловонной рекой в центре города. Однако Аделия подозревала, что это только видимость. Еще до городских ворот вода напиталась навозом с окрестных полей и крестьянских хлевов. Кусок рыбы порой застревал в горле Аделии при мысли о тех нечистотах, которые проходят через жабры кемских речных обитателей.

Так что она была благодарна Ульфу за форель из чистого ручья. Они минуту-другую молчали. Мальчик по-детски дулся за то, что иноземка столько дней пропадала в крепости.

Над камышами сверкали перламутром крылья стрекоз.

Наконец Ульфу надоело молчать, и он спросил:

— Ну как здоровье Роули-Поули?

— Не ерничай! Ему лучше.

Ульф удовлетворенно хмыкнул и занялся своими удочками.

— Ты пользуешься какими-то особенными червями? — вежливо осведомилась Аделия. — Заправский рыбак! Вон какая добыча!

— А, разве это улов! — ответил Ульф и презрительно плюнул. — Наживка самая обыкновенная. Вот погодите, начнется суд и заболтаются первые мертвяки — тогда будет настоящий клев!

— Какая связь между смертными приговорами и рыбой? — опрометчиво осведомилась Аделия.

— Самый лучший червяк — под виселицей со смердящим трупом. Это вам любой рыбак скажет. Да вы разве сами не знали?

И век бы не знать! Эти ужасы Ульф нарочно говорит, чтоб наказать ее за долгую отлучку. Про себя Аделия решила: после суда и «первых мертвяков» она здешнюю рыбу в рот не возьмет!

— Чем под виселицами шастать, ты лучше мне пособляй, — сказала Аделия. — Так вышло, что ты у меня теперь главный помощник. Симон умер, а сэр Роули болеет. Мне нужна толковая мужская голова, чтоб со мной на пару думать о том, на какую наживку поймать убийцу. Ты же у нас умница, Ульф, правда?

— Вестимо. Мы с вами эту чертячью морду непременно выловим!

— Если б ты не ругался, был бы совсем молодец… Я, кстати, скучала по тебе.

— Ха, так я и поверил…

— Ей-ей!

Помолчали еще.

— Думаете, Симона тоже он утопил? — спросил Ульф.

— Уверена.

— Это все река! — внезапно воскликнул мальчик.

— Что ты имеешь в виду?

Впервые Ульф посмотрел ей прямо в глаза. Предельно сосредоточенный, он, как никогда, был похож на маленького старика.

— Это все река! — повторил Ульф. — Она их убивает. Я тут поспрашивал народ и разведал…

— О нет! — вскричала Аделия. — Когда я прошу тебя о помощи, то жду только совета. Боже тебя упаси от изысканий в одиночку! Добром это не кончится. Симон уже доразведывался! Обещай мне. Поклянись!..

Мальчик смерил салернку презрительным взглядом.

— Будто я не понимаю, что надо осторожничать, — сказал он. — Я всего-навсего со своими дружками переговорил. Чего тут полошиться и крыльями бить? Будто он разговоры подслушивает! Ага, конечно. Превращается в ворона и перелетает с ветки на ветку, чтоб за мной следить!

Аделия отчетливо представила себе эту картину, и ее передернуло от ужаса и отвращения.

— С этого негодяя станет!

— Вы говорите, как суеверная бабка! — неожиданно осадил ее Ульф. — Так рассказывать вам или нет?

Аделия кивнула.

— Я поговорил с мальчишками, и мы вот что сообразили. Петр, Гарольд, Мэри и Ульрик — каждого из них в последний раз видели у воды. Кто не был на берегу, тот шел к реке. — Ульф стал загибать пальцы. — Петра последний раз видели на берегу Кема. Мэри несла горячий ужин отцу, который сидел в засаде у реки. Он охотник на пернатую дичь. Кстати, отец Мэри, Джиммер, вломился в крепость вместе с Роже-придурком.

Так, значит, в ватаге Роже был и отец убитой девочки! Пока Мэри была жива, отец ее нещадно бил и держал впроголодь, а после смерти дочери мерзавца вдруг совесть заела. Потому он с такой радостью перекинул свою вину на евреев!

Ульф продолжал перечисление:

— Гарольд — сын торговца угрями. Пошел к реке за свежей водой для мальков, после чего пропал. Теперь Ульрик. Жил с матерью и сестрой на Овечьем холме. Пропал в День святого Эдуарда. А какой это был день недели?

Аделия пожала плечами.

— Понедельник, — со значением сказал Ульф.

— Ну и что?

Ульф покачал головой, возмущенный ее невежеством:

— Женщина, а такого не знает! По понедельникам добрые хозяйки стирают. Я разговаривал с сестрой Ульрика. У них вышла дождевая вода, и Ульрика послали с коромыслом и ведрами к реке… Больше его живым никто не видел. Вот так. Но кто же нас, пацанов, спрашивает? А мы больше взрослых знаем.

— Да, весьма любопытно, — тихо сказала Аделия. — Все жертвы шли к реке или были на берегу…

Кем невинно бежал рядом. Еще пару дней назад он был грозно вздут после дождей. Аделия наблюдала из крепостной башни, как бесновалась река. Теперь Кем вернулся в прежние берега и снова прикидывался паинькой.

Неужели никто прежде не обращал внимания на тот факт, что река прямо или косвенно присутствует в каждом убийстве? Это еще одно общее во всех преступлениях. Разумеется, замечали, подумала Аделия. Местный коронер не совсем уж дурак. Но внимания действительно не обращали, ибо смысл этого совпадения от всех ускользал. Для города Кем был всем: главной улицей, товарной артерией и даже прачечной. Деревья на его берегах поставляли топливо, материал на кровли и мебель. То, что дети исчезли поблизости от реки, никого не могло насторожить. В Кембридже вся жизнь вертелась вокруг воды!