Чтение онлайн

В этой идейной убеждённости: «Мы — не рабы, рабы — нeмы[31]», — не было разницы между рядовым составом и младшими офицерами.

И эта идейная убеждённость порождала одинаковую мотивацию к несению службы в личностной психике людей как среди рядового состава, так и среди большей части командного состава.

Кроме того, в частях, в подразделениях действовали комсомольские и партийные организации, которые занимались не только пропагандой лозунгов очередных съездов и пленумов, решений партии и правительства; кроме пропаганды комсомольские и партийные организации прямо и недвусмысленно указывали на отступления от норм большевистской этики всем — как рядовым, так и командирам, многие из которых до Великой Отечественной войны были беспартийными и почитали за честь быть принятыми в комсомол и партию (соответственно их возрасту).

В условиях инициативного лидерства идейно убеждённых людей, остальная масса — вне зависимости от их убеждений — вела себя в большинстве своём соответственно тому стилю поведения, который задавали идейно убеждённые люди. В таких условиях в вооружённых силах имела место только иерархичность должностных взаимоотношений, а вне исполнения служебных обязанностей отношения строились на товарищеской основе не взирая на воинские звания, срок выслуги лет и т.п. — иерархии угнетения одних другими в таких условиях не складывались. Поэтому, хотя у Вооружённых сил СССР и в тот период были свои проблемы [32], но дедовщине в них при таком отношении людей друг к другу места не было.

И если бы некто возомнил себя “дедом” и приказал “молодому” постирать портянки (носков тогда в армии не было) или почистить сапоги, — “дед” под давлением комсомольской и партийной организации предпочёл бы в дальнейшем сдерживать проявления такого рода паразитических наклонностей либо быстро оказался в психушке. А уж попытка принудить постирать портянки силой или почистить туалет зубной щёткой, была бы пресечена коллективно, и могла бы закончиться экстренной демобилизацией “деда” в ГУЛАГ под всеобщее одобрение.

Точно так же и попытка скрыть преступление командованием практически гарантировано вела к тому, что многие представители командования части оказались бы в ГУЛАГе под всеобщее одобрение. И хотя до середины 1953 г. в Вооружённых силах СССР бывало много чего неблаговидного, но совершать неблаговидное, а тем более совершать преступления, — боялись, и от ответственности вплоть до смертной казни не был застрахован никто — ни рядовой, ни генералы и маршалы вплоть до бывшего зама Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза Г.К.Жукова.

Хотя в работе правоохранительных органов СССР в ту эпоху имели место ошибки и злоупотребления, включая и массовые, но многие из тех, кто от них пострадал — особенно из числа тогдашней “элиты” — и кто в последующие времена был представлен в качестве безвинных жертв сталинизма, в действительности пострадали за то, что не справились с теми делами, которые были им доверены, за то, что пытались скрыть свои упущения и злоупотребления властью (особенно это касается послевоенных «трофейщиков», а проще говоря, — мародёров из числа старших офицеров и генералов, обогащавшихся в местах дислокации Советской Армии в Европе). В последующие времена такого рода привлечение к ответственности была названо «избиением кадров».

С середины 1950-х гг. правящая “элита” СССР начала воплощать в жизнь то, о чём тихо мечтала в годы сталинизма: «Избиение кадров» прекратилось, что в переводе на нормальный русский язык означало — если ты в номенклатуре, то хапать и злоупотреблять властью можешь безнаказанно соответственно своему положению в иерархии власти.

Вследствие этого к середине 1960-х гг. в обществе уже царила не та идейная убеждённость, что была в предвоенные годы.

Распространилась далеко не безосновательное убеждение в том, что “Начальство только треплется о строительстве коммунизма, а на самом деле всё делает для того, чтобы нахапать себе побольше”. И сталкиваясь с этим, всё большее количество людей при декларации лозунга “Работать по способности — получать по труду” переходило в жизни к принципу “Не отставай от начальства: Хапай по способности — пусть дураки работают”.

Так именно “элита” с середины 1950-х гг. растлевала общество — прежде всего подрастающие поколения — и достигла в этом успеха. В результате за десятилетие к середине 1960-х годов в вооружённых силах возникла дедовщина именно как выражение принципа «Хапай по способности — пусть дураки служат честно»[33].

Кроме того в дедовщине тогда было непосредственно заинтересовано офицерьё[34] — та часть командного состава, которая по своим нравственно-этическим качествам неспособна дослужиться до наивысшего воинского звания — «батя», какие бы погоны не лежали на плечах того, кого солдаты сами произвели в звание «бати»: капитана или генерала. Офицерьё с той поры никуда не исчезло, оно и ныне составляет значительную часть командного состава в Вооружённых силах Россионии.

Организация службы в вооружённых силах такова, что только рядовой состав находится в расположении части круглосуточно. Поэтому, чтобы у представителей офицерья было побольше свободного времени, поменьше работы и служба протекала бы полегче, представители офицерья негласно возлагают часть своих прямых служебных обязанностей на старослужащих и передавали и передают им часть своих полномочий; передают тем старослужащим, кто на их взгляд потолковее. Но и старослужащие бывают разные:

· Есть те, кто действительно приносит пользу вооружённым силам, поддерживая порядок в подразделениях и соответственно помогает командирам частей в поддержании их боеготовности. Под командой таких старослужащих не происходит никаких чрезвычайных происшествий, поскольку они сами пресекают малейшие тенденции к их совершению.

· Но есть и те, кто воспринимает своё положение старослужащего, как право творить вседозволенность в отношении “молодых”. Собственно они и образуют корпорацию “дедов”. И случаи, аналогичные тем, которые были приведены выше — только малая часть злоупотреблений со стороны “дедов” статусом старослужащих при поддержке офицерья.

Перекладывая непосредственное командование рядовым составом в периоды отсутствия в расположении части офицеров (за исключением дежурных по графику) на доверенных старослужащих, офицерьё из числа командиров подразделений расплачивается с ними поблажками по службе. А поскольку такая схема управления противоречит уставам, то она неизбежно основывается на нарушениях дисциплины и норм товарищеской человеческой этики со стороны доверенных старослужащих. На всё это в целях поддержания удобного им порядка офицерьё смотрит сквозь пальцы, что поощряет некоторых из старослужащих к дальнейшему нарушению дисциплины и создаёт у них иллюзию безнаказанности. В конце концов кто-то из “дедов” в процессе “неформальной работы” с личным составом совершает преступление.

Когда совершается преступление, командование части начинает заверять всех, что в части нет дедовщины, но имело место чрезвычайное происшествие, которое произошло по вине самого пострадавшего либо отдельных военнослужащих, которые ни с того ни с сего под конец своего срока службы вдруг нарушили дисциплину, а до этого были если не примерного поведения, то без особых замечаний. Это — первое объяснение, которое даёт офицерьё, желая избегнуть ответственности за дедовщину, которую само же разводило и поддерживало, надеясь удержать её в “полезных” со своей точки зрения и потому — разумных пределах. Если вышестоящее командование таким объяснением удовлетворяется, и дело удаётся замять, то на некоторое время “дедам” в этой части приходится умерить свой раж.

Если вышестоящее командование не удовлетворяется таким объяснением (а с чего бы ему не удовлетвориться, когда других дел полно?), то “дедам” приходится отвечать за преступления перед судом, а представителям офицерья — в большинстве случаев в «административном» (а не уголовном) порядке перед вышестоящим командованием как за сам факта происшествия, так и за попытку его сокрытия. Но дело в большинстве случаев сводится к выговорам, задержкам очередных воинских званий и наград, гораздо реже уведомлением о «неполном служебном соответствии» и уж совсем редко — понижением в воинском звании и увольнением со службы. Об уголовной ответственности за дедовщину командиров частей и подразделений речь обычно не заходит [35].