Чтение онлайн

В то утро на базе были убиты 66 молодых солдат, в основном женщины, включая пятнадцать наблюдателей. Еще семь наблюдателей были взяты в заложники. На последних кадрах, снятых ХАМАСом, видно, как несколько девушек, хромающих, со связанными руками, явно тяжело раненых, затаскивают в грузовик ХАМАСа, чтобы увезти в Газу.

* * *

Сразу после 7 октября мировые СМИ сосредоточились на том, каким будет израильское возмездие. Казалось, почти все предполагали, что оно будет быстрым и мстительным. Однако на самом деле наиболее заметной была пауза. Создавалось впечатление, что Израиль выдохся и ему нужен момент, чтобы встать на ноги. Два человека из спецназа позже рассказали мне, что сразу после 7-го числа был разработан план операции, в ходе которой в Газу должны были войти по морю и направиться прямо к больничному комплексу "Шифа" в центре сектора. По имеющимся данным, большинство заложников были доставлены в больницу и удерживаются там. План состоял в том, чтобы ЦАХАЛ высадился на берег Газы и с боями, улица за улицей, пробился к больничному комплексу. В итоге это был один из нескольких планов, которые рассматривались, к которым готовились, но от которых потом отказались. Было бы слишком много жертв со всех сторон и слишком мало шансов на успех операции. На записях камер видеонаблюдения, найденных впоследствии внутри комплекса Шифа, видно, что несколько заложников были захвачены там 7-го числа. Однако представляется возможным, что их быстро рассредоточили по всему сектору Газа через сеть туннелей ХАМАС и намеренно не держали в одном месте.

На самом деле, хотя израильские ВВС начали наносить целевые удары по позициям ХАМАС в Газе в течение недели после 7-го числа, крупные наземные операции начались только 27-го. Вскоре после их начала я встретился в Тель-Авиве с отставным генералом ЦАХАЛа, который принимал участие в разработке "концепции" и планировании подобного развития событий в Газе. Я спросил его, почему ЦАХАЛ так долго не входил в Газу. Не лучше ли было сразу войти и попытаться преследовать террористов ХАМАСа?

Он был убежден, что это было бы неправильно. Он был одним из архитекторов плана, который в данный момент воплощался в жизнь. Он сказал, что если бы они сразу же пошли туда, то не знали бы точно, куда идут, и потеряли бы много солдат. Боевые действия были бы хаотичными. Он настаивал на том, что ЦАХАЛу нужны недели после 7-го числа, чтобы привести в порядок свой план, подготовиться к специфике операции и обеспечить как можно более клинический и точный ответ.

В последующие дни я отправился в Газу, чтобы своими глазами увидеть, как выглядит этот ответ.

* * *

Один из самых крупных прорывов пограничного заграждения 7-го числа произошел в точке заграждения возле кибуца Беэри. Именно здесь на кадрах, обошедших весь мир в то утро, было видно, как бульдозер срывает проволоку и защитные ограждения, позволяя сотням террористов ХАМАС и палестинских гражданских лиц прорваться внутрь. Помимо того, что террористы направились прямо в Беэри, они также проследовали на юг, в Реим, к месту проведения вечеринки "Нова", на север, на наблюдательную базу в Нахаль-Оз, и многое другое.

Через месяц после этой бойни, на второй неделе израильской наземной операции в Газе, я сам прошел через этот забор. К этому моменту ЦАХАЛ значительно овладел самой северной частью сектора.

У израильтян было две заявленные цели: освободить заложников и уничтожить ХАМАС. Теперь в Газе появилась третья цель - отделить гражданское население от боевиков ХАМАС, "Исламского джихада" и других террористических группировок. Уже было ясно, что эта третья задача может оказаться не менее сложной, чем первые две. Сообщалось, что ХАМАС не позволяет жителям севера выходить из своих домов и делает все возможное, чтобы их боевики, которые носят гражданскую одежду и действуют из гражданских зданий, как можно больше смешивались с гражданским населением. Вне формы вражеского комбатанта и мирного жителя трудно, а иногда и невозможно отличить друг от друга. Но так хотели Синвар и ХАМАС. Они хотели как можно больше путаницы.

К этому следует добавить хорошо задокументированную и давнюю практику ХАМАСа использовать гражданскую инфраструктуру в военных целях. Хотя это противоречит Женевским конвенциям, ХАМАС уже давно использует гражданские дома, мечети, школы и больницы (помимо многого другого) в качестве мест для хранения оружия, создания входов в сеть подземных туннелей и - как уже считалось - для удержания израильских заложников.

Чтобы пройти через созданный террористами проем в Газу в те первые дни боев, нужно было миновать плоды трудов ХАМАСа. По дороге к месту встречи я проехал мимо леса за Реимом, где проходила вечеринка "Нова". Это уже было импровизированное святилище: свечи, фотографии погибших и пропавших без вести, огромные следы от ожогов и взрывчатки на дорогах вокруг. Как только я оказался в военных машинах ЦАХАЛа, прикомандированный к одному из их подразделений, мы начали медленно пробираться через забор. По пути мы проезжали мимо сгоревших домов, которые были всем, что осталось от общины Беэри. В то время как вокруг раздавались звуки артиллерийских и других боеприпасов, царила жуткая тишина.

Как только мы проехали через забор, в колонне ощутимо возросло напряжение. Разрыв между зоной относительного мира и зоной войны - самый большой скачок из всех - был преодолен. И хотя на протяжении всего этого времени из Газы по Израилю выпускались ракеты, по крайней мере, в Израиле в этот момент можно было рискнуть. В зоне войны может произойти все, что угодно, и каждый должен быть всегда готов ко всему.

Израильские военные самолеты летали над севером сектора, и время от времени до них доносились звуки наземных ударов, от которых поднимались огромные клубы дыма. Регулярно раздавались взрывы танковых и противотанковых снарядов, а также внезапные вспышки огня из крупнокалиберных пулеметов и других артиллерийских орудий, которыми обменивались обе стороны.

Мы наткнулись на палестинскую деревню, которая также испытала на себе все тяготы войны. Большинство зданий были разбомблены, что свидетельствовало о том, что здесь уже происходило тяжелое противостояние. Повсюду валялся обычный военный мусор - гильзы от снарядов, повседневная утварь и личные вещи. А еще были дома, которые теперь выглядели как бы в поперечном разрезе. Их выщербленные стены показывали непристойные рентгеновские снимки жизни людей в военное время. Спальни и кухни жителей виднелись так, словно их дома были вырезаны насквозь. Груды вещей на земле свидетельствовали не просто о великой битве, а о поисках чего-то.

ЦАХАЛ только что обнаружил в деревне еще один вход в туннель. Он находился прямо за парой домов, и казалось удивительным, что ЦАХАЛ все еще обнаруживает такие входы в туннели даже здесь, так близко к израильской стороне границы. Он уже был тщательно вскрыт. Всего за пару дней до этого погибли молодые израильские солдаты, которые открыли вход в туннель, но обнаружили, что он был заминирован ХАМАСом.

В этом случае туннель уже был проверен на наличие взрывчатки и людей. Туннели были не только местом, откуда боевики ХАМАС могли в любой момент выскочить и напасть на своих врагов, но и наиболее вероятным местом, где ХАМАС мог спрятать заложников. Были установлены камеры и проведены раскопки. В конце концов было решено взорвать этот вход в туннель, чтобы он больше не использовался.

После того как мне показали туннель и способы, с помощью которых ХАМАС скрыл его, несколько специалистов по подрыву аккуратно спустили большое количество динамита через вход в туннель. Все отступили за соседнее здание фермы, и тогда один из солдат повернул рубильник. Когда мы прижались к земле, взрыв сотряс все под ногами. В такой момент можно подумать о том, кто находился дальше от входа в туннель, что они могли слышать, что они думали об этом звуке и кем они были.

На этом этапе конфликта израильтяне установили собственную границу между севером и югом сектора Газа. С помощью текстовых сообщений и листовок, сброшенных с самолетов, они сообщили гражданскому населению севера, чтобы оно двигалось на юг. Путь на юг пролегал по главной магистрали в центре Газы - улице Салахеддин. Этот проход уже был в центре внимания мировых СМИ. То, что было создано, называлось "гуманитарным коридором". Я был в числе первых сторонних наблюдателей, которым удалось попасть в центр сектора Газа и увидеть все своими глазами.

Мы ползли по грунтовым дорогам Газы, чтобы добраться туда, и повсюду видели результаты войны. Большинство зданий были либо разбомблены, либо сильно повреждены, и людей не было видно, пока мы не добрались до улицы Салахеддин. Все время присутствовал страх перед снайперами, а для любого репортера, как и для любого солдата, это всегда самый страшный страх. С боеприпасами и ракетами можно действовать относительно спокойно. В конце концов, у вас столько же шансов попасть в миномет или ракету, сколько и у любого другого. Но снайперы всегда вызывают особый страх. Годом ранее в Украине группа, в которой я находился, была обстреляна снайпером с моста через Днепр, и, как сказал один из моих коллег, проблема со снайпером заключается в том, что он чувствует себя личностью. Во многом потому, что так оно и есть.

Наконец мы добрались до места, о котором говорил весь мир. По всей длине улицы Салахеддин текли потоки человеческих страданий. Мужчины, женщины и дети всех возрастов терпеливо стояли в очереди, чтобы пройти через израильский военный контрольно-пропускной пункт, установленный для того, чтобы отсеять террористов ХАМАС и найти израильских заложников, которых тайно переправляют на юг. Это было жалкое зрелище и напоминание о разрушениях, которых можно было избежать и которые ХАМАС принес жителям Газы.