Чтение онлайн

Иные жестоко его поносили самыми отвратительными ругательствами, а были и такие, что устремлялись на него с ударами, так что и побои доводилось ему от них претерпевать.

Но кротко и небоязненно переносил он эти неистовые проявления духа тьмы и наступал на него во всеоружии молитвы и поста, которыми обыкновенно приготовлялся к подобного рода борьбе, обычно кончавшейся победой с его стороны: страдальцы умолкали, смирялись, переставали буйствовать, начинали молиться Богу и плакать или же извергали из себя смрадную пену; после чего следовало полное их исцеление.

Однажды приведен был к нему громадного роста мужчина, линейный казак из-за Кубани, с зверски искаженным лицом: его с трудом влекли два дюжих казака, его сродники. Бесноватый ревел нечеловеческим голосом, – и рёв медведя, и вой волка, и хрюканье свиньи попеременно слышались в звуках его голоса, глаза же сверкали невыразимою злобою.

В Святогорской пустыни перед собором, стоящим на возвышении, находится каменная просторная лестница, ведущая на площадку, где стоит собор. Подведя бесноватого к этой лестнице, спутники не могли уже никакими силами вести его далее, о чем один из них и пошёл в собор известить отца Иоанникия. Тот вышел сам из собора в епитрахили, с Требником в руке и, небоязненно подойдя к распростертому на земле больному, готовился читать над ним заклинательные молитвы.

Больной вдруг вскочил и, бросившись на о. Иоанникия, схватил его в охапку и, перебросив через плечо, побежал с ним по лестнице вокруг собора.

Бывшие при этом люди испугались и не знали, что им предпринять, бросились вслед за бесноватым и увидели: как раз против Западных дверей собора бесноватый опять повалился на землю, отец же Иоанникий цел и невредим сидел на нём и держал его за волосы. Сродники бросились, чтобы связать верёвкою руки и ноги бесноватому, но о. Иоанникий это им воспретил, говоря: «Не троньте, оставьте его в покое; более он уже не побежит; мы с ним поборолись, и вот видите, чей верх», – причем показал на голову бесноватого, держимую им крепко за волосы.

Потом он встал, прикрыл бесноватого своею епитрахилью и начал читать над ним заклинательные молитвы. Больной лежал тихо, только тяжело дышал, как бы собираясь нечто из себя извергнуть. Наконец с большим усилием извергнул смрадную кровавую пену, столь смрадную, что окружавшие его, не терпя смрада, от него отшатнулись. После этого больной приподнялся, встал, начал класть поклоны по направлению к собору, вошёл в самый собор и там усердно молился, а на другой день, после исповеди у о. Иоанникия, приобщился Святых Тайн, к которым прежде, около пяти лет, не мог приступить.

На исповеди объяснил он, что беснование постигло его в то время, когда он дерзнул нанести побои своей матери и с тех пор жестоко его мучило. С полною надеждою на выздоровление отправился он из Святых Гор домой на Кубань, получив наставление от о. Иоанникия как себя вести, чтобы опять не подвергнуться действиям злого духа.

Впоследствии о. Иоанникий говорил, вспоминая этот случай, что когда бесноватый вскинул его себе на плечи и понёс по лестнице на площадку вокруг собора, почувствовал он в себе ту необычайную силу, которою без труда поборол бесноватого, мысленно призывая сладчайшее имя Господа Иисуса.

Не только взрослые, но очень часто и дети приводимы были к о. Иоанникию с ясными признаками беснования: говорили разными наречиями, предсказывали будущее, богохульствовали так, что страшно было слушать. Но управляться с ними, по отзыву о. Иоанникия, было гораздо ему легче, чем со взрослыми, не по их малорослости и малосилию, а потому, что невинная ещё природа детская была гораздо восприимчивее к действию Божией благодати.

Бывали случаи, что всё, что о. Иоанникий делал один в своей келий или даже помышлял, бесноватые ему потом рассказывали со всеми подробностями, и всякое излишество в пище или питье обличали в нём с угрозами, – говоря, что через это напрасны будут старания его их исцелить.

Имея в виду подобных больных, отец Иоанникий особенно прилежал посту, опытом доказав, что пост и молитва – наилучшие пособники успешного врачевания подобных страдальцев».

Хочу рассказать одно давнее событие из моей священнической практики, и за достоверность его ручаюсь моей священнической совестью и преклонностью лет, а также уверен, что если есть в живых современники бывшего события, чужие или родные, то они подтвердят сказанное мною.

Сорок лет назад поступил я священником Старобельского уезда в слободу Городище, находящуюся в одной версте от границы Войска Донского. Слобода эта в половине прошлого столетия населена была выходцами из Полтавской, Черниговской и частью из западных уездов Харьковской губернии. Все они малороссы – народ простой, верующий, ведут жизнь патриархальную, в семействах сохраняют почтение к родителям и старшим, к церкви и пастырям усердны и уважительны, властям послушны. В первый год я ещё не успел практически ознакомиться с обязанностями священника.

Однажды приходит ко мне поздно вечером крестьянин моего прихода Алексей Водоложский и просит исповедовать и приобщить Св. Тайн его больную жену Агафью. Немедленно пошёл я в церковь, взял Св. Дары и вместе с ним отправился в его дом.

Избы, или по-малороссийски хаты, в той местности большею частью разделяются перегородкою на две части: в первой ставятся у них св. иконы и всё держится чисто, а во второй за перегородкой устраивается кухонная печка и подмостки вместо кровати. Больная лежала на подмостках; обратившись к ней, я сказал: «Слушай молитвы к исповеди и Св. Причащению». По окончании молитв, когда присутствующие все вышли из комнаты, я стал подходить к ней ближе: мгновенно подхватилась она, села и, устремив на меня сверкающие глаза, заскрежетала зубами, а затем неистово вскрикнула: «Зачем? Кто тебя звал? Вон уйди!» При этом сжала кулаки и готова была броситься на меня.

В первый момент какой-то огонь пробежал по всему моему организму, и я крепко смутился, но тотчас вспомнился мне рассказ отца моего, бывшего священником более сорока лет, о том, как он успокоил одного подобного больного, возложа на него дароносный крест [2] . Едва я коснулся им больной, она упала на спину и закрыла глаза. Тогда, положив дароносный крест ей на грудь, я начал громко читать молитву: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его». С больной в это время происходило поразительное явление: грудь находилась в покойном состоянии, а в руках и спине происходило такое конвульсивное движение, как будто бы эти части были совершенно отделены от груди; продолжалось это минут десять. Потом она страшно зевнула, с каким-то тяжёлым стоном, открыла глаза и слабым, едва слышным, голосом сказала:

– Батюшка, родной, это вы?

– Да, я давно уже пришёл. Ты слышала, как я читал молитвы?

– Нет, родной мой, ничего не помню.

– Что же, желаешь исповедоваться и приобщиться Св. Тайн?

– Ради Бога удостойте, я сильно хвораю.

– Перекрестись и слушай молитвы.

– Не могу руки поднять, – сказала она.

Я приподнял ей руку, и она перекрестилась; потом прочитал слова молитвы и напутствовал её. Начал было я расспрашивать, давно ли она больна, но она так ослабела, что не могла говорить, а муж её передал, что уже несколько лет, в месяц раз, страдает она головною болью, и прежде, бывало, проспит сутки и, хотя слабая, но встает и работает, а в последнее время, когда заболевает, то не спит и беспрестанно говорит о предметах не всегда понятных, а иногда произносит ругательство на того из членов семейства, кто станет молиться Богу, и даже на св. иконы.