Чтение онлайн

Какие? Осенью 2013 случайно заехал на ту самую улицу вдоль сопок в район Электросети (то есть, в самое начало ее, не доезжая до продуктового магазина в середине). Знал ведь, что над Электросетью выделены участки под жилищное строительство на холмах, и даже что появились один-два дома в виде «кладовок», то есть не сильно презентабельного вида. В настоящее время в том районе появилась целая группа «солидных» домов – поселок шагнул вверх, на сопки. Оказалось, что глубже в поселок в впадинке между двумя сопками разровнен участок и появился очень даже симпатичный дом в виде загородной виллы. Честно говоря, немного позавидовал тому человеку, хозяину: в стороне от суеты и толпы, комфортно устроился и с архитектурным вкусом построился, вдобавок (в отличие от многих и многих). Особенно если еще помнить, что в тех местах довольно-таки много родников. Если знаешь, куда воткнуть трубу (к тому же горизонтально, не вертикально), то всегда есть вкусная вода. Причем в достаточных объемах не только для питья и еды, но и для «заполнить водовоз, когда шофер попросит». Растет поселок, растет.

В другое воскресенье зашел на среднюю улицу Полтавку. И опять-таки был поражен увиденным. В дом той семьи раньше частенько заходил, так как их сын был в моей инспекторской группе (то есть, забирал на смену и привозил со смены, заодно подружился и с отцом Аширом, и с матерью Тяч). Другими словами, дом мог узнать прямо с трассы. Теперь чуть не прошел мимо, даже будучи рядом с ним и пешим, не сразу узнал. Дело даже не в пристройках, не в реконструкции. По соседству, оказывается, появились вполне приличные особнячки, придавшие привлекательный вид всей улицы, даже немного городской шик. Вот если бы еще новый асфальт положили, совместными усилиями, было бы вообще «зашибись»!

К тому же, для наблюдений за ростом Полтавки теперь нет необходимости для похода между домами, отбиваясь от алабаев (пастушеских собак), нередких во дворах – на гребнях сопок заметно оживленное строительство. В дальнем конце строится современная школа, куда должна перебраться 10ая школа из центра города (то-то будет задача возить туда моих сыновей, с нашего конца до того места километров пять); какой-то комплекс вроде общеэтрапского «Медениет кошги» («Дворец культуры»).

Вплоть до последних нескольких лет жить в Полтавке считалось не сильно престижным, а теперь поселок стремительно превращается во что-то вроде местной Рублевки…

Между Кушкой и Моргуновкой есть маленькое село, не обозначенное ни на какой карте. В восьмидесятые это был скорее выселок или что-то вроде хутора с десятком дворов, если не меньше. Тогда в ходу было неблагозвучное название, в переводе с туркменского языка что-то вроде Вонючка. Происхождение легко объяснить, если знать о нахождении в непосредственной близости городской свалки.

С течением времени оно начало постепенно расти, почти каждый год прибавлялся новый дом. В конце концов, жители «отказались» жить в Вонючем и полушутливо, полу-иронично начали самоназываться «Алма-Ата». В нем действительно были неплохие фруктовые деревья, небольшие садики на каждом подворье. И добились ведь своего: в нынешние дни никто из новоприехавших кушкинцев даже не подозревает о существовании старого названия этого села. Кстати, похоже, оно, село, в ближайшем будущем вообще прекратит свое существование, влившись в городские границы. В середине восьмидесятых на окраине Моргуновки в сторону Кушки была построена бетонная стела с надписью КУШКА громадными буквами. Тогда еще иронизировали – «до него еще топать и топать, а название города уже тут». Пророчески в том месте поставили, дальновидно. Зону в шесть километров между Кушкой и Моргуновкой «нарезали» на участки под жилищное строительство. Совсем скоро оба населенных пункта сомкнутся. И тогда городская черта отодвинется к тому месту, где и стоял тот указатель.

Село, расположенное в шестидесяти километрах от Кушки по марыйскому шоссе, в далеком юношестве казалось мне ничем не примечательным, и очень даже скучным поселком. Разве что карьер по добыче гравия и различных видом фракций из песка мог привлечь внимание как зона для игры в «казаков – разбойников». Или факт, что местные жители в подавляющем большинстве туркмены-эрсары и казахи, среди которых спокойно и мирно жили русские, украинцы, немцы и другие. Честно говоря, мало задумывался о происхождении странного названия, о корнях появления явно «не туркменского» топонима.

Позже, в свои университетские годы, когда рылся в каталогах республиканской библиотеки имени Карла Маркса (у нее теперь другое наименование) в Ашхабаде, как-то попалась на глаза карточка с титулом «Парфянская крепость в Кушкинском районе», чтобы тут же быть уложенной в прежний ящик – за ненадобностью. Студенту биологического факультета не могла быть полезной сводка об исторических памятниках юга страны. Страна под названием Парфия в то время также ни о чем не говорила тому, кто был озабочен написанием курсовой работы по летним водопоям куланов в бассейне реки Кушка.

Однако в каких-то второстепенных ячейках памяти зацепилась та мимолетная информация, застряла прочно. Чтобы вынырнуть еще лет через десять, во времена работы в турфирмах в качестве гида-переводчика. Группы интуристов шли по Великому Шелковому пути, с обязательной экскурсией на Старую Нису, столицу Аршакидов, основателей Парфянского царства. Разумеется, «перелопатил» много источников, чтобы затем мог рассказать чуть-чуть больше среднего обывателя про историю соответствующего периода. Теперь-то знал о величии Парфии, о ее роли, о протяженности владений, о соперничестве с Древним Римом. И совсем по-иному смотрелось название городища парфянских времен (первые века до нашей эры и первые века нашей эры) Кала-и-Мор («Змеиная крепость») в ближайших окрестностях родного города.

Кстати, детальные раскопки данного городища еще никем не проводились. Если у археологов дойдут руки до такого отдаленного уголка страны, то там наверняка могут быть сенсационные находки…

Памяти отца

Ставшее стереотипным от частого применения выражение «театр начинается с вешалки» знакомо всем и каждому. То, что Кушка начиналась … с бойни, известно, не сказал бы, что большинству визитеров, посетивших наш тихий и сонный большую часть года городок в азиатской глуши. При приближении к городу со стороны Моргуновки, за крутым поворотом трассы, стояло огороженное высоченным забором из бетонных плит учреждение. Это потом скотоубойную площадку назовут звучно и красиво мясокомбинат, и все равно местные жители ее называли долго и упорно «бой-на», с ударением на втором слоге.

Как ни странно, но в пределах территории, на подобные которым не водят экскурсии туристов, случались и поучительные, и забавные, и с далеко идущими последствиями события. Взять хотя бы обычных сизых голубей, которые тучами вились внутри и над одним из складских помещений, в виде длинного барака с широченными воротами по обоим торцам. В нем «сваливались» для хранения комбикорма, предназначенные для подкормки скота, ждущего очереди в убойный цех. А голуби, из-за их громадного количества, наносили существенный ущерб. Поэтому администрация частенько просила городских пацанов устроить облаву на птиц, и таким образом уменьшить размеры их стай хотя бы временно. Вот и собирались ребята целыми командами, заходили с двух концов и сшибали мечущихся голубей обыкновенными шестами, не пуская в ход даже извечные «рогатки». По завершении охоты мешками собирали добычу, часть жарили прямо на костре под тем тополем над поилкой, большую часть разбирали по домам или раздавали. Всего разок участвовал в такой кажущейся жестокой охоте, но с тех детских лет не могу есть голубятину, как бы искусно она не была приготовлена шеф-поварами в иных ресторанах, которые посещал в странствиях по свету.

Другая забава была связана с громадной свиньей (не кабаном), старожилом загона, перед которой расступались и животные с жутким нравом, лишь только она двигалась в том или ином направлении. Кто-то из сторожей не пускал ее на забой, не знаю по какой причине. А потом она разодрала штанину то ли самого Аталыкова, многолетнего и бессменного директора мясокомбината, то ли перевернула вверх тормашками своего «хозяина». В тот же день ее пустили на сало и ветчину…

Следующая, почти анекдотическая ситуация связана с мусорной свалкой между Кушкой и Моргуновкой. На нее вывозили, в числе прочего бытового и строительного мусора, и кости с другими бросовыми отходами мясокомбината. В результате в том ущелье, уходящем от трассы на юго-восток, постоянно роились большие и малые падальщики: коршуны, сипы, грифы, и другие подобные птицы. В Бадхызский государственный заповедник, штаб-квартира которого была расположена на северной окраине Моргуновки, частенько наезжали ученые различных специальностей со всего Советского Союза. В одной из экспедиций оказался любознательный орнитолог, который вместо субботнего отдыха в Кушке решил понаблюдать тех самых птиц. Оказалось, что в общей массе пернатых обнаружились четыре вида крайне редких, занесенных в Красную Книгу Международного Союза охраны природы, не говоря уже о Книге союзного значения. Тогда шутили, что саму эту свалку теперь придется включить в список особо охраняемых природных территорий.

Внутри мясокомбината, среди прочих цехов по переработке домашнего скота «до копыт», действовал и колбасный цех. Продукция которого, между прочим, занимала призовые места на различных республиканских конкурсах мастерства работников пищевой промышленности. Вкус обыкновенным колбасам местного производства был обеспечен уже тем, что на ее изготовление шло парное мясо, прямо из убойного цеха. Не меньшее значение имела и вода, без малейшего привкуса вездесущей хлорки, шедшая в цех по трубе прямо из родника, бьющегося из сопки рядом с административным зданием непосредственно на территории мясокомбината. К тому же, начальник цеха, по совместительству технолог производства, постоянно экспериментировал, изобретая различную рецептуру: то из двух видов мяса сделает вареную колбасу, то из трех видов – полу копчёную или твердого копчения, то испробует необычное сочетание специй, то освоит производство ветчины, то целого барана засунет в коптилку. А различных видов сосисок, сарделек, охотничьих колбасок в мизинец толщиной и длиной в ладонь не поддается счету. Отмечу также, что вся продукция (по крайней мере, до начала восьмидесятых, когда уехал поступать в университет) шла в кушкинские магазины и в окрестные села, не распределялась по особым спискам. Кое-кто из читателей книги мог ее попробовать, а вот знал ли «автора, автора…»?