Чтение онлайн

– И что происходит? – поинтересовался он, заставляя меня оторваться от изучения азбуки Морзе.

– Ничего, – ответила я.

– Врать не надо, я же вижу, – он вздохнул, будто понимая, что я ничего не скажу, а потом его глаза внезапно хитро блеснули. – Говори. Это приказ.

Я скрипнула зубами. Не подчиниться я не могла – Дима был старше меня по званию, но…

– Зачем ты рассказал ему про курсы? – подняла на него взгляд. – Я не хочу быть в центре внимания, а теперь, наверняка, стану. А это неправильно. И, между прочим, нарушает то, чему меня на этих самых курсах и учили.

– А то, что на полигоне произошло, не нарушает? – в спокойном голосе парня звучал интерес и что-то еще, чего я понять не могла.

– Нарушает, – вздохнула. – Сама не могу понять, почему я вдруг так поступила… Но больше я такого не хочу.

– Ладно, – Дима вздохнул. – Извини меня пожалуйста. Я не подумал.

Я удивленно моргнула несколько раз, глядя прямо на парня. Внезапно в свете потихоньку уходящего за горизонт солнца, он показался мне очень красивым: округлое лицо с мягкими чертами, довольно крупный нос, пухлые губы и довольно глубоко посаженные глаза не портили картину, скорее наоборот, добавляли лицу что-то такое, что можно было бы охарактеризовать домашним. Серые глаза блестят в лучах уходящего солнца. Я нервно сглотнула, понимая, что парень ждет моего ответа, но, прежде чем мне дали что-то сказать, раздался голос Никиты.

– И что это сейчас было? Кто перед кем извиняется, а? – младший сержант зашел к нам в курилку. В руке у него уже была самокрутка. По лицу старшего сержанта будто тень пробежала. На секунду оно стало совсем недобрым, но потом снова вернулось равнодушное выражение.

– Это старший сержант, который совершил сегодня ошибку, извиняется перед рядовым, – ответил он Никите. – И не кури очень долго, поверка скоро, – парень поднялся и направился к казарме, я секунду подумав, тоже решила не задерживаться. Оставаться наедине с Никитой отчего-то не было желания.

Я шла чуть сзади от Димы и… невольно поддавшись тому, что было в курилке ранее, продолжила его рассматривать, подмечая детали внешности, на которые не обратила внимание ранее. Он был довольно высоким, где-то метр восемьдесят ростом, если не выше. Коренастый, а через ткань гимнастерки на руках проступали мышцы. Почувствовав мой взгляд на себе, парень обернулся, и я поспешила отвести глаза, снова ощущая, что краснею.

– С Никитой я сам поговорю, – Дима слегка вздохнул и протянул мне руку. – Мир?

– Да, – я кивнула, отвечая на рукопожатие.

– Тогда действительно пойдем, в казарму. Мне еще журнал забрать, – будучи помкомвзвода, старший сержант обычно проводил вечернюю поверку сам, иногда в присутствии лейтенанта. – И, да, можешь звать меня Йося.

После этого наша дружба только крепла. Йося действительно старался во многом помогать, хотя никаких поблажек не появилось. Да и с Никитой уже ближе к концу первого месяца мы сдружились – он оказался неплохим парнем, как только прошли первые тараканы в его голове. В столовой мы теперь всегда сидели вчетвером: я, Йося, Соловушка и Молчун, такое прозвище мы дали Никите за очень длинный язык.

Сегодняшний ужин не стал исключением, однако все наши мысли, да и разговоры, которые пресек своим приказом «Отставить!» Йося, занимало пополнение в виде трех новых бойцов в нашем отделении. Уж больно сильно эти три девушки отличались от нас, а практически все наше отделение состояло из комсомолок, пошедших на фронт добровольно. Эти трое казались крайне неприятными личностями, особенно самая высокая среди них с темными вьющимися волосами, что создавало впечатление вороньего гнезда у нее на голове. Да и вторая, которая казалась ее тенью, тоже особо теплых чувств не вызывала, хотя и была очень миниатюрной, а ростом даже ниже меня.

Третья, которая держалась даже от них особняком, казалась среди них наименее опасной. Была она настоящей красавицей: довольно высокая и худая, овальное лицо с правильными и очень нежными чертами. Казалось, что она сошла с картинки из книги, рассказывающей о царских временах. Эта девушка должна была бы стать самой милой в отделении и стала бы, наверное, в первый же день, если бы не ее взгляд синих глаз, который портил всю общую картину – затравленный, будто у волчонка в клетке.

Остаток ужина прошел в тишине и только под самый конец Йося тихо обратился к нам с Катей:

– Они все втроем с зоны. Вроде начальник за них поручился, но все равно будьте осторожны обе и лишний раз с ними связываться не стоит.

Мы прониклись и старались напрямую к ним обращаться как можно реже. Остальные в нашем коллективе тоже не сильно доверяли новоприбывшим, но те и сами общения не искали, а самая красивая из них, Тамара Меньшикова, вообще держалась что от нас, что от них как можно дальше. Неизвестно, чем бы оно все закончилось и как бы продолжалось, если бы не произошло кое-что, что сдружило нас с Тамарой.

В ту ночь я не могла уснуть: живот болел очень сильно и я, тихо ругаясь про себя, всеми словами, которые папа запрещал мне говорить, ворочалась в постели. Нет, если кто-то думает, что быть девушкой – здорово, тот никогда не сталкивался с ноющим животом. В какой-то момент мне это надоело, и я, стараясь не разбудить никого, аккуратно встала, благо нашему отделению парни уступили нижний ряд двухярусных кроватей, и направилась в уборную. Конечно, толку от этого было бы мало, но хотелось хоть чуть-чуть посидеть на широком подоконнике, который находился в этой комнате, с влажным полотенцем на животе.

Планы часто остаются только планами. Это я поняла, едва зашла в нужное мне помещение. То, что я увидела, заставило меня замереть в нерешительности – на подоконнике сидела Тамара Меньшикова и рыдала. Она даже не сразу заметила меня, настолько ей было плохо, а как только увидела, сразу огрызнулась:

– Ну и что тебе тут надо? Пришла по своим делам, так сделай и свали.

– Ну уж нет, – я решительно подошла к ней. – Что случилось?

– Случилось? – подняла на меня свои затравленный глаза красавица. – А может и случилось, тебе какое дело?

– Я постараюсь помочь, – упрямо возразила я. Пионеров и комсомольцев всегда учили помогать тем, кто нуждается в этой помощи, и я была настроена действовать по этим принципам, даже несмотря на то, что Тамару я опасалась.

– Помочь она постарается, как же, – Тамара невесело усмехнулась. – Какая же ты наивная! Никто мне не поможет! Никто! – она снова было начала рыдать, но быстро взяла себя в руки, заметив, что я уходить не собираюсь. – Ну, раз уходить не хочешь, то слушай. Может и правда чем-то поможешь, – эта фраза прозвучала со злой усмешкой, но что-то еще в ней было. Может, надежда?..