Чтение онлайн

Тот апрельский день навсегда изменил, даже перевернул прежде спокойную жизнь Тамары. А начиналось все так хорошо: девушка шла домой в необычайно приподнятом настроении – ее картину, нарисованную ко дню рождения Ленина, по достоинству оценили на выставке в школе. Тамаре не терпелось рассказать об этом родителям.

Но только повернув на знакомую улицу, Тамаре стало ясно, что случилось страшное – около дома собралась довольно большая толпа. Что происходит, разглядеть за спинами Тамара не могла, но уже было понятно, что ничего хорошего не происходит. Одна из женщин, заметив девочку, отделилась от толпы и подошла к ничего не понимающей Меньшиковой.

– Идем за мной, – это была уборщица магазина бакалеи, находившегося на другой стороне улицы, куда Тома часто ходила за покупками с матерью.

– Что происходит? – Тамара даже сопротивляться не могла, да даже если бы смогла, то вырваться из жилистых, но крепких рук Олеси Михайловны не смогла бы при всем своем желании. – Где мои родители? Мне домой надо!

Олеся Михайловна хранила молчание до самой каморки, в которой хранила свои принадлежности для уборки, и только зайдя туда и проверив, нет ли никого рядом, закрыла дверь и обняла Тамару, всхлипывая и повторяя: «Бедная девочка!»

– Нет больше твоих родителей, – наконец сказала Олеся Михайловна. – И дома у тебя тоже больше нет.

– Как… нет?.., – от шока у девушки пропал дар речи. – Как же это?..

– Забрали твоих родителей, девочка моя, забрали…, – Олеся Михайловна замолчала. – Узнал кто-то о том, что они – князья. Донесли на вас языки злые.

– Но…, – Тамара с ужасом посмотрела на уборщицу. – Что же мне делать?

– Эх, – женщина со странным выражением посмотрела на девочку. – Маленькая ты еще, но, ничего, помню я добро, что отец твой семье моей сделал. Помогу тебе. Драгоценности есть?

– Да, в смысле вот, – Тамара сняла и протянула женщине фамильные серьги и медальон, которые мать подарила ей семь лет назад и строго-настрого наказывала не снимать, так как у этих фамильных драгоценностей стоимость была немаленькая: медальон был украшен россыпью мелких бриллиантов, а в серьги помимо такой же россыпи, был вставлен другой камень – бриллиант голубого цвета, который считался одним из самых редких и дорогих камней. Но князья Меньшиковы, потомки тех самых Меньшиковых, роскошь ценили, хотя налево-направо и не хвастались своим богатым наследством.

– Жди меня здесь, – велела она. – Я скоро вернусь.

Но вернулась Олеся Михайловна только поздно ночью. Все это время Тамара плакала, время от времени забываясь коротким, но тяжелым сном, а когда не плакала и не спала – молилась, хотя и прекрасно понимала, что родителей она уже не вернет. Ее родители были людьми очень умными и прекрасно понимали их шаткое положение в этом новом обществе, но старались. Продали большую часть фамильных драгоценностей, свое поместье, а все деньги пустили на Революцию и восстановление России, которая теперь именовалась Советским Союзом после затяжных войн. Сами после этого жили скромно: мать работала учителем в школе, отец на какой-то неважной должности на заводе. Своим наследством не светили, а Тамару воспитывали в глубоком уважении к своим предкам и к своей стране. Но все равно вот как оно вышло.

– Просыпайся, девочка, – разбудила Олеся Михайловна Тамару. – И слушай. Сейчас пойдем с тобой на вокзал, сядешь на поезд до Житомира. А там я тебе записку передам, пойдешь прямо по адресу, который в ней указан. Мои родственники тебе помогут.

Дальнейшие воспоминания слились в один большой ком: вот Тамара на вокзале, вот Олеся Михайловна сажает ее на поезд, вот долгий переезд из Минска в Житомир, вот она выходит из поезда, вот достает записку из кармана форменного платья и… обнаруживает, что она пуста…

– Ну, че слезы льем крокодильи? – Тамара просидела на лавке около вокзала весь день. Солнце уже скрылось за горизонтом, когда от компании неприятного вида мужчин откололся один и подошел к ней.

– Неважно, – после рыданий голос казался хриплым. – Уходите.

– Нет, девочка, так не пойдет, – покачал головой мужчина. На вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Невысокий, пухлый и какой-то неприметный. Внешность самая обычная, какая только может быть у человека. – Идем-как со мной.

– О, смотрите, Портной нашел себе подружку. А нам поразвлекаться позволишь? – заржал один из этой компании, которая решила подождать, что же будет делать их знакомый.

– Заткни свой рот, Уж, тебя забыл спросить, – огрызнулся Портной.

Так Тамара и начала жить с Портным. Этот мужчина, которому этой зимой исполнилось тридцать два, днем работал на швейной фабрике, не стеснялся брать приписки и частные заказы, а также подворовывал. В основном у своих клиентов, и делал это очень умело. А милиция на все это закрывала глаза, так как жена какого-то вышестоящего начальства в милиции активно пользовалась услугами Портного. И всегда была довольна. Да и сам Портной шить и любил, и умел, а когда Тамара, которая так и осталась жить у преступника, поинтересовалась, зачем же он ворует, если у него есть довольно прибыльное и надежное дело, Портной, настоящее имя которого было Егор Александрович, сказал так:

– Из семьи я воровской происхожу, жить привык по понятиям, да на жизнь нечестно зарабатывать. А шитье для меня всего лишь дело любимое да пыль в глаза.

Тамара такое «увлечение» мужа, а мужем он стал ей вскоре после того, как ей исполнилось шестнадцать, не одобряла, но и не лезла. А вскоре сын у них родился, которого в честь деда Портного Олегом назвали. И вот рождение сына заставила Егора Александровича призадуматься, а может чувствовал он, что, став семьянином, уважение в их воровском мире потерял. Но когда Олежке пять лет исполнилось, пришел он к Тамаре и сказал ей за ужином:

– Принял я решение, Тамарочка, не буду я воровать больше. Ни к чему сыну у вора расти. Отныне я буду зарабатывать на жизнь честно.

Вот только не всем это решение понравилось. Был у Портного лучший друг, кореш, если говорить на жаргоне, прозвище у которого было Стервятник. За характер соответствующий такое ему дали. Да за дела его. Не понравилось ему, что от дел отошел Портной, ведь часто он его прикрывал, но, вроде, смирился со временем да успокоился. Так казалось Тамаре и Егору. Казалось.

Тамара и сама не могла понять, что разбудило ее в ту ночь, но что-то явно происходило. С кухни доносился шум какой-то. Стараясь встать максимально тихо, чтобы не разбудить сына, выскользнула Тамара на кухню и замерла, не в силах сделать ни шагу. Связанный, весь в порезах, на стуле сидел Портной, рядом лежали два уже мертвых человека, которых Тамара не знала, а Стервятник что-то вырезал на груди у мужа.

– Нет! – вскрикнула Тамара и практически сразу потеряла сознание – с такой силой ударил ее бывший кореш мужа женщину о стену.