Чтение онлайн

В свою очередь Р.О. Якобсон так характеризует вкратце историю исследований в области типологии:

Подобные оценки по меньшей мере необъективны. Языковедам прошлого не было чуждо понятие типичного, они имели представление об универсалиях и широко применяли их в своих научных исследованиях, хотя и не пользовались сами термином «универсалии». В отличие от современных теоретиков универсалий они не устанавливали абстрактных универсалий, хорошо понимая, что тривиальности типа «во всяком языке есть гласные и согласные» ровным счетом ничего не дают. Что же касается диахронических и некоторых импликационных универсалий, то практически они им были известны.

Г. Хёнигсвальд совершенно правильно отмечает, что

И это так. Многие сравнительно-исторические грамматики разных языков свидетельствуют о глубоких знаниях типовых линий исторического изменения звуков, грамматических форм и синтаксических конструкций, которые проявили при составлении подобных трудов их авторы.

Первым импульсом, возбудившим поиски лингвистических универсалий, была идея отождествлявшая человеческий язык с живым организмом. Сторонник этих идей А. Шлейхер, подчеркивая, что «существо человека в его основных проявлениях повсюду одно и то же», делал заключение:

В специальном исследовании о так называемом зетацизме Шлейхер прослеживал исторические судьбы различных согласных в положении перед j (также перед е и i) в различных индоевропейских и неиндоевропейских языках, всюду отмечая сходные результаты, например превращение предшествующих согласных в аффрикаты. По существу эта работа представляла собой исследование диахронической универсалии. Зетацизм, как и все звуковые законы, Шлейхер объяснял сходным устройством произносительных речевых органов у разных народов [393] .

Эта идея была подхвачена многими лингвистами. Г. Курциус вслед за Шлейхером утверждал, что в истории звуков наиболее наглядным образом обнаруживаются устойчивые законы, проявляющиеся в такой же последовательности, как и законы природы [394] . Ф.Е. Корш подчеркивал, что в «фонетике есть общие всем языкам законы, которые вызывают одинаковые явления помимо всякого родства и предания», а в области синтаксиса «законы так сказать физиологические отступают назад перед общими всем народам законами. Одинаковые потребности духа вызывают и одинаковые явления: мышление, воля, чувство, ищут для себя выражения во всех языках без различия и создают соответственные роды предложений» [395] . П. Пасси также полагал, что изменения в языках совершаются не случайно, но следуют определенным законам, которые хотя и обнаруживают вариации в различных языках, но в целом являются удивительно устойчивыми [396] ; в работе Пасси приводилось множество примеров, иллюстрирующих это положение. По мнению Мартине, Пасси дал самое ясное изложение функциональной теории фонетических изменений [397] . Наличие общих формул языковых изменений признавал также А. Мейе.

Наличие общих формул языковых изменений признавали также Ж. Вандриес, А. Доза, Р. де ла Грассери [399] и многие другие лингвисты. Об одной из книг, издание которой явилось большим событием в языкознании своего времени, Г. Хёнигсвальд замечает:

В работах А. Шлейхера, Г. Курциуса, М. Граммона, А. Доза, А. Мейе, Ж. Вандриеса, Р. де ла Грассери, Р. Готье, Ф.Е. Корша, М.М. Покровского, О. Есперсена и др. можно найти большое количество примеров, иллюстрирующих различные диахронические универсалии: гласные неударных слогов стремятся к ослаблению; в интервокальном положении смычные часто превращаются в фрикативные; согласные в конце слова оглушаются; велярное l часто изменяется в v или u (П. Пасси); конец слова во многих языках подвержен разрушению (Г. Готье); аспирированные смычные исторически являются неустойчивыми; гласные под ударением стремятся к дифтонгизации; интервокальная позиция может вызывать озвончение согласных (М. Граммон); s часто превращается в h, но не наоборот; придыхательные обнаруживают тенденцию к превращению в спиранты (Ж. Вандриес); перфект часто превращается в простой претерит (А. Мейе); при сравнении часто употребляются аблативные конструкции (Ф.Е. Корш); причастие настоящего времени действительного залога часто превращается в nomen agentis (М.М. Покровский); слова со сходным значением имеют сходную семантическую историю и т.д. Это были не «мифологические», а действительные универсалии, не утратившие своей познавательной ценности и в настоящее время.

Следует отметить, что все сколько-нибудь значительные открытия в индоевропеистике фактически основывались на использовании диахронических универсалий. Долгое время предполагали, что в индоевропейском было только три гласных – a, i, u и только наблюдение над поведением k перед гласным а в санскрите, выступающего разных словах то в виде c, то в виде k, при сравнении с соответствующими словами других индоевропейских языков навело на мысль, что c могло возникнуть из k в положении перед е, некогда существовавшем в санскрите. Можно ли было установить это, не зная, что k перед е может превратиться в c. К. Вернер не смог бы сформулировать своего закона, если бы он не знал тенденции к озвончению интервокальных смычных. Нарушение этой универсалии в таких словах, как готск. bro?ar ?брат’, заставило К. Вернера искать причину аномалий, которой оказалось наличие ударения на предшествующем гласном – именно это воспрепятствовало озвончению интервокального согласного (ср. др.-инд. bhrata).

Не чуждо было компаративистам и понятие импликационных универсалий. Уже первые попытки морфологической классификации языков содержали импликации типа: «Если язык является корнеизолирующим, то в нем нет морфологически оформленных частей речи». Китаисты давно заметили зависимость в китайском языке между небольшим количеством типов слогов и развитием тонов как средства дифференциации слогов (в современном китайском национальном языке имеется 414 разных слогов, а с учетом тонов 1324). П. Пасси установил взаимосвязь между долготой гласного и его закрытостью, тогда как краткие гласные чаще всего бывают открытыми [401] . Г. Ципф подметил зависимость между количеством суффиксов и количеством различных глагольных корней [402] . Г. Свит связывал сопротивление английского языка сандхи с краткостью английских слов [403] , а Ж. Вандриес – зависимость между количеством аффиксов и развитием чередования гласных [404] . В. Шмидт сообщил о закономерной связи постпозиции родительного падежа с наличием в языке префиксов и предлогов [405] . Дж. Гринберг сообщает, что Ч. Фергусон предложил диахроническую универсалию:

Но ведь этот факт был известен любому историку французского языка задолго до появления работы Фергусона. Все эти замечания можно было бы облечь в формулы, выражающие импликационные универсалии, например: «Если язык обладает небольшим количеством типов слогов, то в нем развиваются тоны» (как средство увеличения словообразовательных возможностей языка), «Если в языке обычны короткие слова, то в нем нет сандхи» и т.п.