О материалистическом подходе к явлениям языка
Шрифт:
Данные типологии могут быть также использованы для разработки теории изоморфизма и импликативных связей элементов языковой системы.
В настоящее время Г.А. Климовым широко пропагандируется идея создания контенсивной типологии. Основная сущность этой идеи изложена им в статье «Вопросы контенсивно-типологического описания языков». Недостатком всех предшествующих типологических схем, по мнению Климова, является их чисто технический характер, поскольку формальные типы строятся исключительно на основе определения формальных зависимостей, имеющихся между теми или иными языковыми явлениями. Он связывает воедино языки, по своему духу резко различающиеся, на основании только некоторого внешнего формального сходства. Напротив, контенсивные типы строятся с облигаторной ориентацией на содержательную сторону языка [450] .
450
Климов Г.А. Вопросы контенсивно-типологического описания языков. – В кн.: Принципы описания языков мира. М., 1976, с. 123.
Идея контенсивной типологии, развиваемая Климовым, исходит из основополагающего утверждения, что в плане лексики лежат фундаментальные черты языковой структуры, обусловливающие собой максимально широкую совокупность более частных признаков координат других уровней (см. там же, с. 125).
Предлагаемая модель типологического описания языков оперирует специфическими для каждого постулируемого в ней типа разноуровневыми импликациями – лексическими, синтаксическими и морфологическими. С этими импликациями некоторым образом коррелируют и отдельные особенности фонологического уровня языка. Принципы структурной организации лексики определяют соответствующие особенности синтаксического и через его посредство – морфологического уровня (см. с. 127).
Типологически релевантными в рамках данной модели описания признаются достаточно важные для структурного механизма языка и импликативно связанные друг с другом явления (см. с. 128).
На основании постулации нескольких принципиально различных наборов структурных признаков-координат языка, специфическим образом передающих субъектно-объектные отношения, Г.А. Климов в настоящее время считает возможным разграничить и охарактеризовать в контенсивном плане по крайней мере пять целостных языковых типов – нейтральный, классный, активный, эргативный и номинативный (см. с. 129).
Определить истоки этой модели типологического описания языков не трудно. В какой-то мере она является дальнейшим развитием идеи И.И. Мещанинова, предполагавшей наличие между синтаксической конструкцией предложения и морфологической структурой его главных членов некоторых необходимых корреляций (ср. наличие эргативного и абсолютного падежей в парадигме именного склонения или эргативного и абсолютного рядов личных аффиксов в глагольном спряжении при функционировании в языке эргативной конструкции предложения). Ее формированию также помогло известное положение Н.Я. Марра о наличии у каждой стадии комплекса связанных между собой координат, а также разрабатываемая в современной типологии проблема импликативных связей между отдельными языковыми явлениями.
Применение этой модели связано с известными трудностями. Вызывает сомнение выдвигаемое положение, будто бы лексическая доминанта определяет в языке все. Кроме того, в работах Климова импликативные связи между языковыми явлениями часто оказываются недостаточно доказанными.
Среди лингвистов широко распространено мнение, что лингвистические работы сопоставительного плана являются по своему существу типологическими работами. При этом имеются в виду работы типа сопоставительных грамматик различных языков, сравнительное исследование различных подсистем, например, система прошедших времен в армянском и английском языках, система наклонений в русском и немецком языках, выражение глагольных видов в татарском или латышском языках, система превербов в русском и грузинском языках, система падежей в русском и казахском языках и т.д. Министерством просвещения Узбекской ССР даже издана специальная программа.
«Цель курса сравнительной типологии английского и узбекского языков, – говорится в этой программе, – ознакомление будущих учителей узбекских школ с системными особенностями изучаемого английского и родного узбекского языков для того, чтобы они могли построить теоретически обоснованную методическую систему преподавания английского языка» [451] .
Из содержания этой программы нетрудно понять, что всякое сравнение ее авторами рассматривается как сравнение типологическое.
451
Программа по курсу «Сравнительная типология английского и узбекского языков». Ташкент, 1978, с. 3.
«Понятие типологии, говорится в программе, является общим для многих наук. Поэтому целесообразно коротко ознакомить с содержанием курсов по нелингвистической типологии (ср. сравнительная психология, сравнительная геология, сравнительная биология, сравнительная юриспруденция, сравнительная археология и т.п.)» [452] .
В программе рекомендуется сравнивать вокализм и консонантизм английского и узбекского языков. Устанавливаются типологические категории – категория частей речи, категория падежа, категория принадлежности, категория плюральности, категория определенности-неопределенности, категория рода, категория компаративности, категория состояния, категория времени или темпоральности, категория аспекта или аспектуальности, категория модальности, категория залоговости, категория переходности-непереходности, категория лица, категория отрицания, категория словосочетания, категория предложения.
452
Там же, с. 4.
Насколько можно видеть, авторов программы совершенно теоретически не заботит, что следует понимать под типом в языке. Любая подсистема в языке уже рассматривается как тип. То, что раньше называлось просто категорией, сейчас получает наименование типологической конструкции.
Сопоставление языков в учебно-педагогических целях относится скорее к контрастивной грамматике, а не к типологии, хотя здесь и возможно сопоставление микротипов двух языков. Кроме того, это сопоставление часто статическое. Принципы организации сопоставляемых микротипов могут быть совершенно различными. Здесь довольно трудно найти общий эталон сравнения.
В последнее время в советском языкознании появился целый ряд работ, объединяемых общей направленностью – Историко-типологические исследования, ср., например: «Опыт историко-типологического исследования иранских языков», т. I, II. М., 1975; «Историко-типологическая морфология германских языков» (3 книги), и Н.Л. Баскаков «Историко-типологическая характеристика структуры тюркских языков» (2 книги). Представители этого направления, подобно теоретикам сопоставительной грамматики, также мало заботятся о теоретическом определении типа. Термин тип широко употребляется в его обыденном употреблении.
Уже одни только оглавления первого и второго томов «Опыта историко-типологического исследования иранских языков» дают ясное представление о том, что авторы этих томов понимают под типологией. Вот некоторые разделы: Фонологический тип языков, засвидетельствованных в памятниках; Основные черты общего древнеиранского фонологического типа; Фонологические типы средне- и новоиранских языков; Древнеиранский морфологический тип. Затем описываются процессы, характеризующие переход к новому флективному типу: процессы унификации в системе именного склонения, процессы унификации в системе глагольного словоизменения, развитие явлений агглютинации, развитие аналитических средств выражения грамматических значений, явление вторичного синтеза.
Следует, однако, отметить, что младограмматики понимали тип в языке точно таким же образом. Система вокализма и консонантизма могли рассматриваться как типы, система прошедших имен в индоевропейском праязыке тоже представляла своего рода тип. Никаких отличий от обычного типа в этом «Опыте историко-типологического исследования» фактически нет.
Во втором томе, так же, как и в программах по сопоставительному изучению языков, обычные категории превращаются в типологические категории: категория рода, категория падежа, категория числа, категория лица, категория залога, категория времени и вида, категория наклонения. В обоих томах попросту производится описание этих типов, прослеживается их историческая эволюция.