Чтение онлайн

Терзает его и грозит разбить его в утренней тишине.

В конце концов, именно это я с ней и сделаю.

Я встаю, убедившись, что плотно укутал ее одеялом, и принимаюсь разводить костер. Мой собственный желудок урчит, и я уверен, что смертная женщина, держащая мою душу в своих маленьких пальцах, тоже голодна.

Пока я готовлю для нас еду, я украдкой поглядываю на нее. Рассыпавшиеся по серому одеялу дикие рыжие кудри, разрез персиковых губ на веснушчатом лице.

Вскоре она садится, моргая на меня и задумчиво принюхиваясь.

— Привет, — говорит она, звуча застенчивее, чем я когда-либо ее слышал.

Словно я не провел ночь, пробуя ее на вкус между бедер.

— Доброе утро, моя Кири, — говорю я ей.

Румянец, окрашивающий ее щеки при этих словах, разрывает мое сердце надвое.

Проклятие Солы на той Чаше было умным, ее месть более холодной и расчетливой, чем даже я мог бы быть.

Однако есть только один путь вперед, и кости судьбы брошены.

Глава 47

КИРИ

Ленивые лучи солнца танцуют на ледяной поверхности Реки Бланст. Зимний послеполуденный свет одновременно бледен и слишком резок, усиленный водой и отсутствием листвы на окружающих деревьях.

Я ожидала, что все будет иначе.

Я чувствую себя иначе.

Там, где была ноющая боль, теперь я смотрю на мужчину-Фейри у костра и чувствую что-то вроде зарождающейся надежды.

Но он отстранен, отстранен и холоден, как редкая снежинка, падающая на мою щеку — неожиданная и нежная. Это не должно было ранить так сильно, боль вонзается в мягкое место, которое он создал в моем сердце.

Почти пустой флакон с зельем, который дала нам Кейдия, поблескивает на свету, и я верчу его в руках, зная, что он почти пуст, зная, что мое время тоже на исходе.

Моя голова зажила, да, но тот урон, который проклятие Чаши наносит сейчас, кажется необратимым.

Я поднимаю взгляд, и Меч смотрит на меня, его лицо — та бесстрастная маска, которую, как я думала, мне удалось сбросить.

— Ты готов провести ритуал? — наконец заставляю себя спросить я, не в силах больше выносить его молчание и не желая анализировать, что оно может означать.

Он сказал мне не бояться и не извиняться за страх.

Я позволяю ему сиять в моих глазах.

Он отводит взгляд.

Нервный смех вырывается из меня, замирая в тишине. Полено в костре стреляет, и я вздрагиваю.

Это чувство, то грызущее, настойчивое чувство, от которого я не могу избавиться, ползет по моей коже.

Я что-то упустила.

Я упустила что-то важное.

Кажется, шанс понять это ускользнул от меня, или, может, проклятая болезнь затуманивает мою способность это увидеть.

Внезапно я не просто хочу провести ритуал. Он мне нужен.

Как только я думаю об этом, нервы, туман — все исчезает. Время пришло.

Я, возможно, лгунья, одаренная магией, с серебряным языком, но правда всегда сияла для меня так же ярко.

— Мы сделаем это сейчас, — говорю я ясным голосом. — Я не хочу ждать, пока не заболею настолько, что не смогу произнести слова.

Он наконец, наконец дарит мне милость своего взгляда, хотя кажется, что он смотрит сквозь меня.

Где ты? хочется мне закричать на него. Что случилось?

Я не кричу.

Я не уверена, что хочу знать ответ.

Я знаю, что хочу лекарства, впрочем.

Меч встает, протягивая мне руку. Я беру ее, сплетая свои пальцы с его.

Позволь мне быть рядом с тобой, пытаюсь сказать я. Позволь мне иметь твое утешение ненадолго.

Когда наши глаза снова встречаются, я вижу его там, вижу ту часть его, которую он пытается от меня скрыть.

И она полна страха. У меня пересыхает в горле, и я пытаюсь сглотнуть.

Чего ты боишься, Меч?

Он не отвечает на мой незаданный вопрос. Я натягиваю зеленый плащ — связь с Ларой и нашей дружбой — плотнее вокруг себя, зная, что он мне понадобится — это воспоминание о ней, обо всех моих друзьях — и что мне нужно будет помнить, чего я хочу от этой жизни.

Мы идем далеко от нашего маленького самодельного лагеря на берегу, Филарион-директ рядом со мной, в напряженном молчании.

Река становится громче, чем дольше мы идем, бушуя о скалы.

Я все еще цепляюсь за руку Меча, позволяя ему вести меня.

Доверяя ему направить меня туда, куда мне нужно, словно этот тайный ритуал, который мы собираемся провести, — самое естественное дело в мире.

Мне все равно, если это самое неестественное дело — я сделаю это.

Я не позволю какому-то проклятию победить меня.

Я не могу позволить Соле и ее богам-сообщникам победить. Я не позволю.

— Здесь, — говорит Меч, и я моргаю, отрывая взгляд от бурлящих порогов Реки Бланст.

— О, — тихо говорю я. Это пещера, очень похожая на ту, через которую мы проходили много дней назад в Хииреке. — Курган?

— Священное место. — Он сжимает мою руку, глядя так глубоко в мои глаза, что я чувствую, как это обжигает мою душу — мою душу, которая хочет быть рядом с ним, которая хочет быть увиденной.

— Священное место, — повторяю я.

Он снимает с цепочки на шее Корону Солы — маленькое, неприметное кольцо.

Я гадала, куда оно делось. У меня пересохло во рту, и я облизываю губы, тревога растет.

— Держи, — говорит он. Серебряная цепочка сверкает на солнце, потускневшее кольцо соскальзывает с нее мне на ладонь. — Надень его, — приказывает он, и я надеваю его на безымянный палец, не задавая вопросов.

— Что произойдет? — спрашиваю я, мой голос слегка дрожит.

Его теплые, большие руки обхватывают мое лицо, и я кусаю губу.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает он.

Я киваю.

— Я доверяю тебе. — Я доверяю ему так сильно, что это больно. Так сильно, что это пугает меня.