Чтение онлайн

Я же отправился дальше…

Стал я купцом и пришел к замку Каркус, где начальником был тогда Георг Вельсдорф. В то время Каркус, Гельмет, Эр- мес, Трикатен, (Руэн и Буртнек принадлежали Иоганну герцогу финляндскому, теперешнему королю Швеции. Но вот под Каркус подошли воинские люди с подложными грамотами на этот замок и выгнали оттуда Георга Вельсдорфа. Тогда-то отобрали и у меня мое добро, и я пошел к Гельмету.

Здесь держал свой двор граф Иоган Арцский. Герцог [финляндский] посадил его управлять этими шестью замками. Но граф заключил союз с великим князем, был за это арестован и в Риге казнен: растерзан раскаленными клещами. Я сам видел, как совершилась эта казнь.

Затем с одной только лошадью Я пришел в Вольмар к коменданту (gubematori) Александру Полубенскому. С польскими воинскими людьми он постоянно производил набеги на дерпт- ский округ и к нам (72) постоянно попадали в плен русские бояре с деньгами и [всяким] добром. Добыча делилась не поровну, а потому я и нз хотел доплачивать из того, что получил раньше. Как-то они захватили меня в городе, бросили в тюрьму и грозили повесить.

Вскоре, вдоволь насмотревшись на лифляндские порядки, которыми Лифляндия и была погублена, и видя, как хитро и коварно великий князь забирал эту страну, я собрался и ушел на рубеж.

Здесь опять пришлось- мне подумать о виселице. ~Ибо всякого, кто бе» кал, изменив великому князю, и кого ловили на границе, того убивали со всей его родней; равно как и тех, кто из Лифляндии хотел бежать тогда к великому князю, также ловили и вешали А из Дифляндии бегут теперь на Москву „великие роды" (die grossen Hanss) й [там] поступают на службу к великому князю.

Придя на границу, я заткнул перо для письма за шнур моей шляпы, за пазуху сунул кусок чистой бумаги и чернильницу, чтобы отговориться, таким образом, когда меня схватят.

129

~ Когда я перешел границу-реку Эмбах-и пришел в укромное местечко, я написал Иоахиму Шретеру в Дерпт (об.), чтобы тот запросил великого князя; и если великий князь даст мне содержание, то я готов ему служить, а коли нет, то я иду в Швецию; ответ я должен получить тотчас же.

Наместник выслал за мной одного дворянина (einen Boiaren), Аталыка Квашнина, с восемью всадниками. Он встретил меня приветливо и сказал: „Великий князь даст тебе все, что ты ни попросишь".

Когда я пришел в Дерпт в крепость к наместнику князю (!) Михаилу Морозову, последний жестами выказывал мне свое расположение и сказал: „От имени великого князя мы дадим тебе здесь поместья, если ты пожелаешь служить здесь великому князю. Ты ведь знаешь лифляндские дела и знаешь язык их". Но я возразил: „Нет! яхочу видеть самого великого князя!". Тогда наместник распрашивал меня, где теперь польский король. „В Польше я не бывал", отвечал я на это.

Тем временем ямские лошади и с ними один дворянин (ein Boiar) были уже наготове, и в шесть дней я доехал на ямских от Дерпта до Москвы, что составляет 200 миль пути.

Там я был доставлен в Посольский приказ, и дьяк Андрей Васильевич распрашивал меня о разных делах. И все это тотчас же записывалось для великого князя. Тогда же мне немедленно выдали память (Pammet) или (73) памятную записку: на основании ее каждый день я мог требовать и получать auf der Jam- t men1 - 1/8 ведра (Spann oder Eimer) меда и 4 деньги (Dennige) кормовых денег. Тогда же мне выдали в подарок шелковый кафтан, сукно на платье, а также золотой. у

По возвращении великого князя на Москву, я был ему представлен, когда он шел из церкви в палату. Великий князь улыбнулся и сказал: „хлеба есть" (gleba gest), - этими словами приглашая меня ко столу. Тогда же мне была дана память или памятная записка в Поместный приказ, и я получил село'(Hof) Тесмино со всеми приписными к нему деревнями Андрея Холо- пова, одного из дворцовых людей князя Владимира, на дочери которого был женат герцог Магнус.

1 См. прим, к л. 6 об.

2 Место не вполне ясное. Ср. л. 48 об.

130

Итак, я делал большую карьеру (Da war ich auf der hohen Schul): великий князь знал меня, а я его.

Тогда я принялся за учение; русский язык я знал уже изрядно.

^ ^ Из наших при дворе великого князя в опричнине были только нетыре немца: два лифляндских дворянина: Иоганн Таубе и Еларт Крузе, я - Генрих Штаден и Каспар Эльферфельд; этот /последний был в Германии в Петерсгагене [ланд]дростом и доктором прав. Сердца обоих лифляндских дворян лежали к польскому королевству, (об.) В конце концов они ухитрились со всем •своим добром, с женами и детьми добраться до короля Сигизмунда АвгусГта. Иоганну Таубе король пожаловал мызу Karallen в Лифляндии, а Еларту Крузе замок Трейден на реке Аа (Оска!) По своему высокомерию оба они лишились своих дворов, но теперешний король Стефан опять пожаловал, их, хотя они и не видали описанного мною Поморья Каргополь-Шексна. [Он пожаловал] Иоганну Таубе несколько тысяч моргенов земли в одной местности неподалеку от Ковно, а Еларту Крузе столько же на прусской границе. А ведь они никогда и не помышляли об изложенном мною проекте!

Каспар Эльферфельд и я-мы обратили наши сердца к Римской империи. Первый еще до меня был при опричном дворе великого князя. Он видел, как,- живя в земщине, я наживал большие деньги корчемством, а потому он решил отнять их от меня и устроил следующее. Взял ларь или сундук; снизу в дне прорезал отверстие, положил туда несколько платьев и других вещей, взвалил, все это на сани, запряг лошадей и послал с санями на мой двор двух своих слуг. Они остановились у меня и стали пить. Тем временем Каспар Эльферфельд поехал на Судный двор (Richthof) и бил челом судье, будто бы люди его, выкравши у него несколько тысяч (74) талеров, сбежали со двора. А те- перь-де он узнал, где они укрылись. Пусть судьи дадут ему, как полагается, целовальников и приказных. В Русской земле все люди имеют к таким делам -большую охоту. Когда затем Каспар Эльферфельд пришел на мой двор, как-то странно переодетый, то целовальники и приказные (Befelichshaber) нашли, конечно, и слуг, и сани с лошадьми.

Все были довольны, но Каспар Эльферфельд захотел дать волю своему высокомерию; с досадой он поднялся вверх по лестнице в расчете найти меня в горнице. Ему навстречу по-

9*

131

палея мой слуга Альбрехт с палицей в рухах. Тот, думая, что Альбрехт хочет его ударить, сказал: „Я-Каспар Эльферфельд!“. Тогда мой слуга Альбрехт воздержался - [не стал бить]. Целовальники и приказные забрали и его вместе со слугами, санями и лошадьми Эльферфельда и поволокли его на Судный двор. Перевязанный сундук со всем, что в нем было, был также притащен на суд в присутствии целовальников и слуг Эльферфельда. Тогда Каспар начал свою жалобу: „Государи мои! Эти слуги мои украли у меня 2000 рублей и с ними укрылись во дворе вот этого человека, где я и нашел их в присутствии целовальников. Давай мне назад мои деньги!". Но Альбрехт отвечал: „Нет у меня твоих денег!". „Твой (об.) господин, продолжал Эльфер- фельд, держит корчму и много там бывает убийств". „Позвольте мне, возразил мой дворецкий [обращаясь' к судьям], прямо отсюда, так, как я здесь стою, пройти на его [Эльферфельда] двор. Я хочу доказать, что у него в подклетях (in den understen Stuben) или под полом лежат мертвые тела". Тогда тот струсил, а судьи были очень довольны.

Узнав Об этом, я нисколько не испугался, ибо знал, что Альбрехт действительно докажет сказанное. Я быстро собрался, поехал, сам стал на суд и обратился к боярам (zu den Her- ren): „Вот здесь я сам! Отпустите моего дворецкого". Эльферфельд косо (saur) взглянул на меня, я на него-дружелюбно. Бояре же сказали нам обоим: „Договаривайтесь друг с другом". „Я готов", отвечал я. Итак, мой дворецкий был освобожден, оправдан и отпущен, а я поехал вместе с Эльферфельдом на его двор.

Я рассуждал тогда так: я хорошо знал, что пока я в земщине, я проиграю [всякое] дело, ибо все те, кто был в опричных при великом князе, дали присягу не говорить ни слова с земскими. Часто бывало, что ежели найдут двух таких в разговоре- убивали обоих, какое бы положение они ни занимали. Да это и понятно, ибо они клялись своему государю богом (75) и святым крестом. И таких наказывал бог, а не государь.

[Обратившись к Эльферфельду], я сказал: „Любезный земляк! Я прошу вас дружески, возьмите у меня сколько вам угодно и оставайтесь моим приятелем и земляком". „А сколько же вы готовы дать?" спросил тот. „Двести рублей", ответил я. Этим он удовлетворился. „Однако, продолжал Я, у меня нет сейчас таких денег". „Так напишите расписку (Handschrift)-я готов

132

поверить вам на год". Я написал ему расписку и приветливо передал ее.

Затем мы оба поехали на Судный двор. Здесь мы поблагодарили бояр, и Эльферфельд сказал им, что он удовлетворен. Я заплатил сколько нужно судебных издержек, после чего разъехались - он на свой двор, а я на свой. Он радовался. Да и я не печалился: он мечтал о том, как получит деньги, а я о том, как бы мне его задушить.