Чтение онлайн

– Чего-то хотел?
– повторил Ракитин.

– Ага.

– Выкладывай.

Капитан не шептал. Напротив, он проговаривал слова четко, но делал это настолько тихо, как умеют только люди привыкшие к лесным тропам.

– Марк с Рыжим.
– выложил снайпер.
– Зачем они нам?

– Что, помешали?

– Нет, но мы всегда справлялись вдвоем.

– Ты так думаешь?
– усмехнулся капитан.
– Ну, если ты так думаешь, то так, наверно, оно и есть.

Снайпер промолчал, ожидая продолжения.

– Мы бы и сейчас справились.
– Ракитин остановился и быстро взглянул на него.
– Но если нас ждет глубокоэшелонированная оборона, без них нам не обойтись.

– Глубокоэшелонированная оборона?! Как же они смогут организовать глубокоэшелонированную оборону? Как двадцать человек смогут создать несколько рубежей защиты?

– В-третьих, - не повышай голос. Духи не далеко. Майор - тоже. Действительно прикладом по хребту захотел? Во-вторых, - двадцать человек - наше предположение. Запросто может оказаться и больше. Единственный безотказно работающий закон в нашем мире - закон подлости. А, во-первых, - и двадцать смогут. В горах и не такое возможно. Там место хорошее: подъем к перевалу. Для них хорошее. При желании они легко смогут создать два-три рубежа обороны. На первом выставляют автоматчиков. Выше, у них за спиной, метрах в двадцати пяти - тридцати ставят пулеметы и гранатометчиков. Их задача - работать по крупным скоплениям наших сил и технике. Они и с такого расстояния не промажут. Им, кстати, могут придать и снайпера. Так, на всякий случай. А остальных, если имеются, а мы обязаны рассчитывать на самый паршивый сценарий, они укроют сверху. На третьем рубеже - еще метрах в тридцати - пятидесяти дальше...

– Далековато!

– Ой, только давай без этого! Тебя оптикой пользоваться учат чуть больше года. А многие из этих мальчиков еще с Первой войны по горам со своими драгунками бегают! И недооценивать их я бы не советовал. Да, горы не в лучшую сторону влияют на качество снайперского огня. Но даже находясь в двух - трех сотнях метров за спиной автоматчика, снайпер все равно обязан стрелять лучше его. И можешь мне поверить: ничто так не угнетает наступающих как необходимость работать сразу по нескольким сближенным рубежам обороны. Это я по себе знаю. Сконцентрируешь огонь на автоматчиках - тебя пулеметы в землю вгонят. Перенесешь огонь на второй рубеж - автоматчики голову поднимут. А снайперы наверху и вовсе будут чувствовать себя как у Христа, в смысле, - Аллаха за пазухой. В отличие от тех по кому они будут работать. Все ясно?

– Все, за исключением одного: зачем нам Марков и Ростов?

– Да затем, голова твоя садовая, что при таком раскладе мы можем закиснуть на этом рубеже надолго. А духи тем временем успеют снарядить гонца в тыл, к Шайтану. Так мол и так, товарищ полевой командир, сдерживаем превосходящие силы противника, к чему и вам настоятельно рекомендуем готовиться!

– Гонец в тыл...
– сообразил, наконец, снайпер.

– Именно. Надеюсь тебе не нужно объяснять, что одно это может пустить под откос всю нашу работу?

– Не нужно. А если у них есть радиосвязь?

– Если у них есть радиосвязь, мы обязаны вычислить их радиоточку. И с ходу накрыть ее. А вот для того чтобы от блокпоста не смог уйти гонец нам придется выставить Маркова и Ростова на такую позицию откуда они смогут перекрыть пути к отступлению.

– А сами?

– А самим нам работы хватит и в основной группе. Не оставлять же ребят без прикрытия.

Снайпер кивнул и некоторое время молчал, сосредоточенно глядя себе под ноги.

– А там такое бывало?
– спросил он, наконец.

– Там?
– уточнил Ракитин.
– Там всякое бывало...

Глава IV

Снайпер может замаскироваться настолько умело, что самым тщательным визуальным наблюдением обнаружить его невозможно. И поэтому первый выстрел будет всегда за ним. Надо, чтобы этот первый выстрел снайпер сделал туда, куда надо вам, а не туда, куда надо ему. Поэтому снайперу постоянно подставляют приманки...

Нет, пытаться рисовать натуру в тот момент когда эта натура изо всех сил пытается тебя соблазнить - последнее дело, подумал Кирилл и отложил кисть.

– Ну что, готово?
– улыбнулась Елена.

Она лежала на границе земли и моря, в полосе прибоя и белопенное, кружевное одеяло, то укутывало женщину по самые плечи, то полностью обнажало ее. То есть - почти полностью. Просто Кириллу, стоявшему метрах в пяти, у мольберта, скромный купальничек Елены был практически не заметен. Бретельки лифчика терялись под роскошными волосами женщины, взлетавшими и опадавшими в такт набегавшим волнам, а чашечки его, слившись с песком, ни в коей мере не выполняли своей роли. Узенькие ниточки плавок, подчеркивавшие талию и скрывавшиеся затем между холмиками ягодиц, просматривались чуть лучше, и все же требовалось совсем незначительное усилие, чтобы выключить их из... ягодного натюрморта.

Усилие требовалось, скорее, для того, чтобы не выключать...

Вот черт! выругался Кирилл про себя, перенося внимание с натуры на картину, запечатлевшую ее.

Да! Такой чудовищной, такой запредельной мазни из под его кисти не выходило уже давно! Класса, примерно, с восьмого средней общеобразовательной школы...

Если уж даже морская пена, из которой, согласно заранее составленному и утвержденному плану, должна выходить Афродита, получилась абсолютно ненатуральной, то на саму богиню смотреть вообще не хотелось. Единственный более ли менее удавшийся штрих на всем портрете - локоны Елены, вихрившиеся и пенившиеся вместе с белыми гребнями волн. Но в остальном... позор, да и только!

Покачав головой, Кирилл снял лист с мольберта и, тщательно скомкав (как бы кто не увидел!), присоединил к куче использованных.

– Что, опять - плохо?
– спросила Елена.

– Ага.
– подтвердил он, собирая рисовальные принадлежности.
– Не идет что-то дело. Никак не идет.

– Может - волна плохая?
– Афродита выбралась-таки из стихии, породившей ее и направилась к живописцу, как и вчера, потерпевшему фиаско при попытке запечатлеть сей знаменательный исторический момент.

– Наверно.
– ответил Кирилл, складывая треногу мольберта.

– Не расстраивайся!
– направляясь к машине, она мимоходом коснулась его плеча.
– Может завтра повезет.

– Может быть.
– Кирилл, словно загипнотизированный поворачивался следом, не в силах оторваться от роскошной, классически правильной и чистой линии ее бедер.

Нет, пытаться рисовать натуру в тот момент, когда эта натура изо всех сил пытается тебя соблазнить - последнее дело, снова подумал он. Не суметь изобразить богиню, имея перед собой ее реальное воплощение! Для этого нужно быть либо тупым подмастерьем последнего маляра, либо...

Он загнал шальную мысль в самый дальний уголок сознания, пока она не развернулась во всей красе, подхватил мольберт и направился к машине.

Елена стояла возле открытой дверцы и, склонив голову набок, просушивала полотенцем волосы. Мокрый лифчик был небрежно откинут на капот. На белой футболке, едва прикрывавшей плавки, проступили два маленьких темных пятнышка.

Глаза их встретились и Кирилл почувствовал как мелодия вечерней Ялты снова коснулась его, заставив сбиться с шага...