Чтение онлайн

Петрович (он как раз предпочитал обращение по отчеству, приберегая свое имя неизвестно уж для кого) судя по всему обогнал Марию на десяток лет. Хотя, запросто могло оказаться, что это - лишь видимость, печать жизненного опыта, отмеренного не столько годами, сколько километрами, пройденными за эти годы. Чувствовалось, что он как следует поскитался по свету и наверняка - за казенный счет. В хорошем смысле слова. В любом случае, его крепкая, мускулистая фигура внушала уважение. И даже зависть. Не факт, что в его годы сам будешь выглядеть так же, подумал Кирилл. Клетчатая ковбойская рубашка туго обтягивала широкий разлет плеч, а в треугольнике расстегнутого ворота виднелась порядком застиранная морская тельняшка.

Портрет завершало загорелое, обветренное лицо, широкое и чуть плосковатое, с носом, не то чтобы откровенно свернутым набок, но явно сломанным и неважнецки залеченным во времена оны.

Насколько понял Кирилл, в хозяйстве Петрович умудрялся совмещать плохо совместимые профессии садовника и водителя, обихаживая одновременно и сад и гараж. А, кроме того, охранял усадьбу.

Говорил Петрович мало, уделяя больше внимания своей тарелке, чем круговороту светской беседы. Елена, легко, без малейшего стеснения посвящавшая Кирилла в маленькие домашние тайны, сообщила, что в отличие от Марии, неизменно трапезничавшей вместе с ними, водитель-садовник предпочитал отдельный стол в собственной комнате. Он полагал, что трансляция футбольного матча по спортивному телеканалу - несравненно лучший аккомпанемент для приема пищи, нежели пустопорожний бабский треп. И к столу общему выходил с большой неохотой и лишь в особо торжественных случаях.

В общем, присмотревшись к ним обоим, Кирилл пришел к выводу, что в этой паре именно Мария Ивановна претендует на роль капитана. Ну а Федор Петрович - классический, выверенный до последнего штриха, боцман. Сильный, спокойный, уверенный в себе, немногословный и чуточку мрачноватый работяга-исполнитель, который запросто мог бы стать и капитаном, но не хочет. Не не может, в именно - не хочет. В виду отсутствия перспективы дослужиться до адмирала. А без перспективы - на кой оно, капитанство, ему нужно?

Да, сидя здесь, перед распахнутыми в остывающий июльский вечер окнами, было непросто избавиться от морских ассоциаций. Далекое, прикрытое колышущейся завесой старинного сада, море, тем не менее, господствовало в широком, панорамном пейзаже, раскинувшемся до самого горизонта. Оно являлось, одновременно, и фоном пейзажа и самым ярким его штрихом, элементом, притягивавшим все внимание Кирилла.

Он не видел Черное море уже... года четыре. А то и все пять. Да, действительно, последний раз - за год до армии. Тогда они, все вместе, с дядей Славой, тетей Наташей и Машкой, отдыхали в Хосте.

А Черное море здесь, у берегов Тавриды, он не видел вообще никогда.

Другое дело...

– Фильм-то сделали?
– спросил он.

– Фильм?
– не понял Паша.
– Какой еще фильм?

– О Карибских приключениях. Если я ничего не путаю, ты вообще-то обещался прислать мне экземплярчик.

– Ах, черт!
– хлопнул себя по лбу Паша.
– Совершено из головы вылетело!

– Вылетело, что надо прислать мне экземплярчик или вообще - что надо сделать фильм?
– уточнил Кирилл.

– И то и другое, если честно. Ну ничего, дай только время - обязательно сделаю...

– О-о!
– понимающе протянула Елена.
– Вот так всю жизнь: дай только время - все сделаю! Милый, если бы ты обработал хотя бы половину из того, что мы наснимали, ты бы уже заткнул за пояс Жака-Ива Кусто!

– Цыц, женщина!
– Паша припечатал кулаком стол.
– Давай-ка лучше кассету тащи.

– Кассету!
– воскликнула Елена.
– Давайте смотреть кассету!

*

– Отдать концы!

– Не каркай!

– При чем тут - "не каркай"? Веревку вон ту, отвяжи.

Палуба резко качнулась и картинка на экране качнулась следом за ней.

– Осторожнее, черти!

* *

По зыбям меркнущих равнин,

Томимым неуемной дрожью,

Направь ладью к ее подножью

Пустынным вечером - один.

– Отдать концы!

– Не каркай!

– При чем тут - "не каркай"? Веревку вон ту, отвяжи.

Палуба резко качнулась и Лена испуганно ухватилась за поручень:

– Осторожнее, черти!

– Не боись, жена.
– усмехнулся Паша, отдавая последний швартов.
– Не утопим.

– Ага! Не утопим! Чуть камеру не уронила.

– Ну так сядь. Не стой столбом.
– усмотрел в случившемся именно ее вину Паша.

Бросив швартовую петлю на палубу, он махнул рукой Эрнесто и тот, поддав газу, начал медленно пятиться кормой от причала. Вдоль бортов заскользили рваные, неопрятные клочья, намотанного на винт воздуха. Кирилл смотрел на них, стоя на носу "Пинты" и вспоминал, что это, вроде бы, означает, что винт уже порядком поизносился и имеет место кавитация...

– Сэр, будьте любезны произнести спич, соответствующий моменту.
– Лена, сидевшая на канатном ящике перед рубкой и старательно скользившая по кругу видеокамерой, взяла его на мушку.

Кирилл усмехнулся и выудил из объемистой сумки, лежавшей у его ног на палубе, бутылку пива.

– Семь футов под килем!
– торжественно произнес он, обезглавив бутылку и убавив ее содержимое изрядным глотком.

– Нет ну вы полюбуйтесь на него!
– возмутился Паша, выныривая на нос яхты из-за рубки.
– Не успели отчалить, а он уже вовсю разогревается!

– Подеритесь еще.
– посоветовала Лена.

– Всенепременно! Дай только время...

– А повод?

– А повод найдется!

*

Лена расхохоталась и чуть не опрокинула ром.

Кирилл вовремя подхватил бутылку и, отодвинув ее на безопасное расстояние, сказал:

– Классно. Но я лучше знаю.

– Давай! Трави!
– велел Паша, наполнив стаканы

– Короче: встречаются две акулы и одна другой говорит: "Слушай, тут в соседней бухте дайверы ныряют, поплыли - пообедаем". А другая ей и отвечает: "Не, не охота". "А чего так?", спрашивает первая. "Да я тут на днях проглотила парочку, так до сих пор изжогой мучаюсь!", отвечает вторая. "Дура ты! говорит ей первая, их же чистить нужно!"

– Ага!
– воскликнул Паша.
– Зачет!

Лена, растеряв последние силы, только держалась за живот, словно боясь надорваться от смеха.

– Сия история, в равной степени поучительная и печальная, навевает очередной тост.
– объявил Паша, строго покачав пальцем.
– Адмирал!
– обернулся он.

Эрнесто, плохо понимавший: что так сильно веселит его друзей, воспользовался паузой в застолье, чтобы повернуть шампуры над костром и окропить вином шипевший на них шашлычок.

Однако призыв заставил его вернуться к столу, точнее - скатерти, расстеленной на песке, и вооружиться стаканом рома.