Чтение онлайн

– Итак, господа, за то, что б число погружений равнялось количеству всплытий!
– провозгласил Паша.

– Ура!

Эрнесто по своему обычаю помянул Деву Марию. Дайверы по своему - промолчали.

После этого капитан снова проверил шашлыки и, найдя их годными к употреблению, выдал каждому по горячему шампуру...

...Разделавшись со своей порцией, Кирилл прилег возле скатерти-самобранки.

Прощальный вечер удался на славу.

Он взял камеру, оставленную Леной на краешке скатерти, где ее не могли случайно окатить ни горячительными, ни прохладительными напитками. Включил и медленно повел по кругу...

Солнце устало скатывалось за горизонт, отсеченный далеким лесистым мысом. По волнам беззаботно скакали алые зайчики так и норовившие выбраться на бледно-желтый, почти белый песок. Пальмы заштриховали пляж длинными черными тенями. "Пинта", прихваченная швартовом к одной из них, лениво покачивалась на плечах едва заметного прибоя. Ее капитан сидел возле костра, бдительно присматривая за очередной порцией мяса. При этом в одной руке он держал стакан с ромом, изредка посматривая сквозь него на краснеющий солнечный диск, а в другой - толстенный тубус китайской залповой петарды, одной из многих, припасенных Пашей для прощального салюта. Кирилл представил: что станет с шашлыком, если Эрнесто уронит петарду в костер и последовательно сработают двадцать мощных зарядов.

Он улыбнулся и, миновав порядком уже разоренный стол, навел объектив на своих друзей.

Паша сидел напротив него, по другую сторону скатерти-самобранки, а Лена лежала, свободно вытянув ноги и пристроив голову на груди мужа. Он одной рукой упирался в песок, сохраняя равновесие, а другой рыхлил, лохматил, вспенивал ее локоны, бережно запуская в них пятерню, плавно приподнимая белопенное руно и позволяя ему водопадом соскользнуть вниз.

Заметив любопытный глазок видеокамеры, Паша вскинул вверх руку классическим жестом Черчилля.

– Какое будет ваше слово, сэр?
– улыбнулся Кирилл.

– Итак!
– Паша аккуратно отстранил жену и, с натугой поднявшись на ноги, взял стакан.

– Сядь!
– попросила Лена.
– Рухнешь же сейчас!

– Цыц, женщина!
– отмахнулся он от нее.
– Итак, пьем за снайперов и художников, за чистую и глубокую воду, за лето и новую встречу, за море и горы!

– Ура!!!

Глава II

И беспечно я лил на баранину соус "ткемали",

И картинки смотрел по утрам на обоях чужих,

И меня принимали, которые не понимали,

И считали, что счастье является качеством лжи.

– Товарищ майор.

Лука спал.

Мне пришлось встряхнуть его за плечо:

– Товарищ майор!

Он вздрогнул и открыл глаза.

Турбины еще гудели, но уже без прежнего надрыва. Казалось - в салоне вертушки почти тихо. Лука встряхнул головой, разбрызгивая по сторонам остатки сна:

– Прибыли?

– Так точно.
– ответил я.

– Хорошо.
– зевнул он.

Дверь пилотской кабины распахнулась. Мрачный, явно недоспавший перед вылетом капитан доложил:

– На месте.

– Благодарствую.
– кивнул Лука и прибавил мне: - выводи. Строй.

Сам он выбрался из машины последним. Мы с Корнеевым успели построить взвод и ожидали дальнейших распоряжений.

Майор прошелся перед строем, глядя поверх наших голов. На вершины, подставлявшие безоблачному небу свои снежно-белые шапочки. Ему нравилось наблюдать как эти шапочки, следуя смене времен года, то увеличиваются, стекая вниз белым кружевом ледников и снежников, то, напротив, - уменьшаются, обнажая красновато-коричневые склоны гор. Это зрелище, привычное местным жителям как разлив Волги обитателям ее низовий, представлялось ему самому необычным и удивительным. Так говорил Лука.

Ниже вершин, в межгорной седловине, притаился перевал, открывавший путь на восток.

Сам перевал отсюда не был виден. Лишь дорога, змеившаяся по горному склону, выдавала его местоположение где-то там, под самой кромкой ледников. Она начиналась возле небольшого кишлака, на окраине которого приютилась наша опорная база. Два десятка палаток, растянулись по обеим сторонам равностороннего квадрата. С внешней стороны их прикрывали несколько запыленных грузовиков. Между палатками лежал плац. Его дальний конец был приспособлен под вертолетную площадку. Помимо двух наших "Ми-8", здесь стояли еще три их близнеца и один, довольно потрепанный "Ми-24". Вокруг последнего суетилось полдюжины авиаторов.

Закончив инспекцию окрестностей, Лука остановился передо мной.

– О!
– сказал я, прежде чем командир успел открыть рот.

Майор обернулся и увидел Трофимова, шагающего к нам через плац со своим сержантом.

– Здравия желаю!
– Козырнул старлей, подходя.

– Приветствую.
– Ответил Лука.
– А где Тарасов?

– В своем генеральском шатре.
– Махнул через плечо Трофимов.
– Вовремя прибыли: завтрак только-только подоспел.

– Послужи с мое в разведке, сынок, будешь знать - как всюду прибывать вовремя!
– Усмехнулся Лука.

– Ага. Давай своих бойцов в столовую, а сам к подполковнику.

Майор обернулся к Корнееву:

– Двигай на завтрак.

– Проводи.
– велел Трофимов своему сержанту.

Тот козырнул, сделал знак следовать за ним и повел взвод к палатке, над которой поднимался дымок полевой кухни.

Мы направились в противоположную сторону. К генеральскому шатру.

*

– Здравия желаю!

– Здорово!
– подполковник оторвался от карты, расстеленной на штабеле оружейных ящиков, и шагнул нам навстречу.

Возле раскладного, походного столика, приютившегося в углу, хозяйничал солдатик в белом поварском переднике.

– Свободен.
– кивнул ему Тарасов, радушным жестом приглашая нас к трапезе.

– А где остальные?
– спросил Лука, когда палаточный полог опустился за вышедшим. Стол был сервирован на четверых.

– Ожидал увидеть здесь полное офицерское собрание?
– усмехнулся Тарасов.
– Обойдемся без них!
– махнул он рукой.
– Нехай занимаются личным составом. Ты лучше скажи: как сами-то добрались?