Чтение онлайн

Гармония...

Она господствовала над этим, пока еще сереньким карандашным эскизом, подчиняя своей воле все части композиции, спаивая в единое целое отдельные штрихи, заставляя все фрагменты звучать в унисон.

Обычно он недолюбливал работу с предварительным эскизом, стремясь побыстрее перейти от бумаги и карандаша к холсту и кисти. Карандашный эскиз представлялся ему чем-то вроде стрельбы холостыми патронами - занятие забавное, но малорезультативное.

Обычно, но не сейчас...

Сейчас он с упоением занимался подготовительной работой, стремясь четче выстроить композицию, заранее выявить и устранить все ее слабые места, чтобы потом, залпом, не останавливаясь и не спотыкаясь, перенести все это на холст. Оттолкнувшись от первоначального сюжета, подсмотренного с порога спальни, он без малейшего смущения принялся вносить в него изменения, заставляя Лену, то чуть-чуть повернуть головку, то слегка подвинуть ножку, то немного переместить руку. Он хотел добиться максимальной выразительности ее позы. И добивался ее, или угадывая сразу нужный вектор изменения, или же ошибаясь, делая шаг - другой назад и переделывая все заново.

Единственное к чему он не прикасался - глаза женщины. Их он написал сразу и больше уже не трогал, опасаясь разрушить гармонию и законченность отсутствующего, уходящего вглубь себя взгляда.

Работа поглотила его с головой и он жалел лишь, что приходиться работать тайком от Лены. Неизвестно как... госпожа заказчица отнесется к тому, что он своевольно решил заменить заранее оговоренную "Афродиту" на "Данаю". А вот если он предъявит полностью сделанную работу, ей не устоять!

Что же касается Афродиты... Да плевать на эту Афродиту с высокой колокольни! Афродита - это уже не актуально.

Кирилл посмотрел на часы и досадливо поморщился: время, как всегда некстати, понеслось галопом. Скоро Лена должна вернуться от своего парикмахера. Можно, конечно проигнорировать ее...

Можно, но нельзя.

Окинув удовлетворенным взглядом филигранно проработанные ноги женщины, он снова взялся за карандаш и надвинул наушники плеера...

Группа крови - на рукаве, мой порядковый номер - на рукаве, пожелай мне удачи в бою , пожелай мне не остаться в этой траве...

* *

Войди под стрельчатый намет,

И пусть душа твоя поймет

Безвыходность слепых усилий

Титанов, скованных в гробу,

И бред распятых шестикрылий

Окаменелых Керубу.

– А это, Кирилл, известно уже лет сто, а то и всю тысячу!
– пожал плечами Паша.
– Свято место пусто не бывает! Если власть не держат офицеры, то ее неизбежно прибирает к рукам кто-нибудь другой. Да хоть те же старослужащие. Потому что такая структура как армия в принципе не может существовать в условиях безвластия. Не мне тебе это объяснять, ты это и сам прекрасно знаешь. А эти уроды сперва довели офицерство чуть ли не до полной деградации, опустили профессию защитника отечества ниже профессии ассенизатора, а теперь причитают: и откуда это, скажите на милость, дедовщина-то такая в армии?! Ну ты хоть в общем-то со мной согласен?

– Согласен, чего уж там!
– Кирилл махнул рукой, словно дублируя свой ответ. В веселом гуле переполненного ресторана это было совсем нелишне.

Паша пригубил ром и продолжил:

– Офицер в принципе, по умолчанию обладает всей полнотой власти. И нужно довести его до совершенно непотребного состояния, чтобы он этой властью не желал воспользоваться, а, напротив, делился с каждым ефрейтором! Да у меня в батальоне, без моего на то разрешения, никто даже чихнуть не мог! И ни один старослужащий на желторотиках ездить не смел. Уверен, твой Ракитин был таким же. Иначе ты бы о нем отзывался совсем по другому.

Кирилл кивнул.

– Диктатура?
– словно у себя самого вопросил Паша.
– Конечно, диктатура!
– ответил он сам себе.
– А как иначе? В самой основе армии лежит тоталитарная система жесткого, безоговорочного подчинения младшего старшему. Так о чем мы тогда говорим?

Кирилл снова кивнул. Интересный вопрос, черт возьми! С одной стороны, они сейчас говорили о своей прошлой жизни. С другой - понять: с чего начался этот разговор и чем он закончится было решительно невозможно. Пока что они лишь выжили из-за стола Елену, отправившуюся в дамскую комнату поправлять свой и без того безупречный макияж.

– А ты сам-то Ракитина раньше не знал?
– совсем невпопад ответил он вопросом на вопрос.

– Я?
– переспросил Паша.
– Нет, я Ракитина не знал. По твоим описаниям - названиям чувствую: где-то мы с твоим капитаном, в смысле - лейтенантом совсем близко, совсем рядышком были. Можно сказать - плечом к плечу стояли, но встретиться... не довелось...

– Нет, ну вы только подумайте!
– незаметно проскользнув между соседними столиками, Елена появилась возле них и, повесив сумочку на спинку стула, уселась сама.
– Я битых полчаса пудрила носик, а они так и не удосужились сменить пластинку!
– и она возмущенно стукнула кулачком по столу.

– Дорогая!
– Паша бережно подхватил ее ладонь и поцеловал.
– Ну ты же сама все понимаешь: такая встреча! Мыслимое ли дело за прошлую, десантную жизнь не поговорить?!

– А мыслимое ли дело целый вечер просидеть в ресторане с двумя кавалерами да так и остаться... неотанцованной?!
– парировала она, пожав плечами.

Паша смущенно развел руками, не имея, видимо, достойного ответа на столь суровый и справедливый укор, а Елена обернулась к Кириллу и улыбнулась:

– Кто-нибудь здесь пригласит даму танцевать?

Он посмотрел на Пашу. В ответ на невысказанный вопрос тот еще раз развел руками, капитулируя.

В это мгновение оркестр смолк, с тем, чтобы секунду спустя грянуть с новой силой, сменив самбу на румбу. Ну, или же - наоборот. Будучи в состоянии отличить разве что вальс от гопака, Кирилл не решился бы точно назвать последовательность танцев. Также, наверно, как и веселая, хмельная публика, давно уже выведшая некое среднеарифметическое из всех стилей и без устали повторявшая один и тот же набор танцевальных па под любой аккомпанемент.

На таком фоне можно было не опасаться за собственный дилетантизм по части латиноамериканских танцев и смело выходить на паркет в центре зала. Кирилл встал и галантным жестом предложил руку Елене.

Она склонила голову с царственным величием и, подав ему руку, поднялась из-за стола...

*

После обеда он оставил ее на пляже в кафе, заверив, что в случае необходимости она может пользоваться его номером как своим собственным, а сам отправился к Паше.