Чтение онлайн

...Стас проглотил отповедь, но Кирилл явственно ощущал, что между его товарищем и капитаном наметился разлад. И наметился он задолго до этого разговора. Поначалу разлад был едва заметен, словно тонкий ручеек, проточивший маленькую канавку на летней лужайке. Но с приходом осеннего ненастья, ручеек начал стремительно набирать силу и маленькая канавка стала приобретать угрожающие очертания глубокого оврага. Если в первое время споры между Ракитиным и Стасом, носили поверхностный характер, то сейчас Никифоров уже вполне серьезно пререкался с капитаном. Он то и дело выражал сомнения в целесообразности тренировок, предлагаемых Ракитиным. Тот же, в свою очередь, попрекал Стаса недисциплинированностью и разболтанностью, плохой работоспособностью и скверными результатами подготовки. И грозился перевести в простые автоматчики, если тот не возьмется за ум.

Стас честно пытался сделать это, смирял ненадолго свой гонор, но потом натура опять брала свое...

– Не выйдет из него снайпера. Слишком уж горяч.
– сказал однажды Ракитин майору Леонову, то ли не заметив, а скорее - проигнорировав присутствие Кирилла.
– Выдержки - никакой.

Кирилл и сам чувствовал, что главное различие между ними заключается как раз в этой самой выдержке, с которой у Стаса действительно были большие проблемы. Именно отсутствие выдержки мешало Стасу грамотно подбирать камуфляж и тщательно маскироваться. А, кроме того, - сильно затрудняло наблюдение за местностью и саму, собственно, стрельбу, немыслимую без качественного, скрупулезного выцеливания мишени.

Безусловно, и ему не доставляли никакого удовольствия многочасовые лежки на огневой позиции, когда все тело ныло от мучительного желания встать и размяться, без конца доставала разнообразная насекомая сволочь, да и попросту хотелось справить нужду. Как малую так и большую. Немногим приятнее были и наблюдения за местностью и составление карточек огня, когда глаза просто мутнели от напряжения, непрерывного всматривания в окружающий ландшафт. Даже стрельба, увлекательная в первое время, приелась по мере того как от недели к неделе нужно было сдавать зачеты и повышать, повышать, повышать ее уровень, стремясь к какому-то бесконечно далекому идеалу. Остальные занятия, способные привидеться штатскому персонажу разве что в кошмарном сне, приносили столь же мало радости. Однако Кирилл, в отличие от своего товарища по несчастью, всегда находил силы перебороть себя. Ну или - почти всегда. Если уж в ближайшие пару лет альтернативы этому все равно нет, придется стиснуть зубы и перетерпеть... неудобства. Утешая себя тем, что неудобства эти временные.

В какой-то степени этому способствовал и опыт прошлой жизни. Кирилл и сам не подозревал, но длительные медитации перед холстом, занимавшие его столько лет, оказали на него исключительно положительное влияние, развив сосредоточенность, внимание и выдержку, без которых немыслима работа художника. И пригодилось все это в самый неожиданный момент...

В общем - долго ли коротко ли, а поздней осенью, вскоре после того разговора на полигоне когда он рассказал о том как разругался с Таней и загремел в армию, капитан объявил, что отныне Кирилл - его единственный напарник.

А Стас вернулся под командование старшины Жоры и уже на следующих маневрах появился с ручным пулеметом, довольный, судя по всему, и жизнью и собой...

– Мне, строго говоря, и нужен-то был один из вас.
– поделился капитан "секретной информацией".

– А зачем же тогда было брать нас двоих?

– А затем, голова твоя садовая, что при всем многообразии моих талантов, ясновидение в их число не попадает. И определить с ходу: кто из вас мне больше подойдет, я был не в состоянии.

– Ну-у?
– недоверчиво протянул Кирилл. Мысль, что Ракитин может не знать чего-то наперед, казалась ему кощунственной.

– Вот тебе и - ну-у! Далеко не из каждого солдата можно сделать снайпера. Даже если у него хорошие данные. И не всегда сразу можно понять - из кого что получится. Впрочем...
– он остановился.
– И в обычной жизни зачастую так же бывает. Не всегда можно понять - из кого что получится. Вот ты, всю жизнь рисуешь, даже в училище престижное поступил, а чувствуешь ли ты себя настоящим художником?

Кирилл пожал плечами.

Он вообще старался не распространяться в части ни о своей профессии, ни о Репке. Люди так не любят умных.

Но капитану хватило и того, первого, разговора при встрече...

– Да нет, пожалуй. Не чувствую.

– Вот то-то и оно! Не получился из тебя пока настоящий художник. И не факт, что получится когда-нибудь, верно?

– Верно.

– А почему так? Задатки-то у тебя, видать, есть. Иначе как бы ты в училище-то свое поступил?

– В Академию.
– поправил Кирилл.

– Ну, не суть!

– Не суть.
– Кирилл задумался на мгновение.
– Полагаю, товарищ капитан, что в отличие от снайпинга, творчество - довольно субъективная штука...

– Вот так, да?
– усмехнулся Ракитин.

– Вот так. И даже если кому-то и показалось, что у меня есть задатки художника, это совершенно не гарантирует того, что и остальные также оценят меня.

– Ну ты подумай, вот козлы-то!

– Почему сразу - козлы?
– пожал плечами Кирилл.
– Просто у каждого свое восприятие мира и то, что мне как художнику видится так, другому человеку может представляться совершенно иначе. Вот, бывает, пишешь-пишешь картину, стараешься, из кожи вон лезешь, в каждый штришок душу вкладываешь, хочешь что-то совершенно определенное сказать... передать, а зритель потом подходит к твоей картине и видит в ней нечто совсем иное...

– Ну и пусть видит. Тебе-то - что?

– Да ничего помимо того, что непонятая мысль - мертвая мысль.

– Так может ты сам того... рисовать как следует еще не научился?

– Рисуют в подъезде, на стенке, а художник пишет...

– Ну, не суть!

– Не суть.
– согласился Кирилл.
– Ну ладно - я. А Да Винчи?

– Тот, который Леонардо?

– Ага. Он что, тоже писать не умел? А иначе почему вокруг евоной "Джоконды" уже полтысячи лет споры не стихают: и что это, мол, гений эпохи Возрождения сказать-то хотел такой странной и малопонятной, такой двусмысленной ухмылочкой?

Ракитин кивнул и, поразмыслив немного, сказал:

– Получается, солдат, творчество это - бой, в котором тебе гарантированно поражение.

– Получается так.

– Ну что ж, требуется определенное мужество, чтобы ввязаться в подобную схватку.

*

– Гарантировано поражение? Да нет, Максим, можешь мне поверить - поражение заранее не гарантированно никому. А особенно здесь, в горах.

Кирилл посмотрел на офицеров.

– Но фактор неожиданности...
– попытался возразить лейтенант.

– Хороший фактор.
– кивнул Ракитин.
– Серьезный. Да только на наш фактор неожиданности у них могут найтись три своих, не менее убойных фактора. Не забывай об этом, когда пойдешь с ребятами вперед. Договорились?

Кирилл обернулся в сторону основной штурмовой группы, залегшей на склоне среди больших серых валунов. Когда-то давно обломки гранита сорвались вниз со скалистого горного гребня, оставив на его склоне глубокие шрамы и упокоились здесь, на дне ущелья. Кирилл смотрел на своих товарищей, замерших под их прикрытием и готовых устремиться вверх.