Чтение онлайн

Однако, в конце концов, я пришел в себя.

— Шаннинг! — сказал я, вставая на пути мечущейся гусыни и хватая ее за плечи. — Шаннинг, выслушай меня! Изменись полностью и лети за помощью! Скажи целителям, что герцог упал и ударился головой о каменный пол! Быстрее!

Тряхнув головой, Шаннинг подтверждающее крякнула и порхнула в ближайшее окно. Я же обратился к придворному казначею:

— Боб! Шутки в сторону, в беге по лестнице вниз, ты обгонишь меня. Беги за придворным целителем. Я отправил Шаннинг, но гусыня... Гусыня и есть.

Конь морф несколько мгновений колебался... Потом решился:

— Ладно. Только... Помнишь второй вариант?

— Костьми лягу!

И он умчался вниз по лестнице, оставив меня наедине с милордом и другом.

Теперь следовало оказать ему всю возможную помощь. Я осторожно распахнул расстегнутый Бобом ворот пурпуэна, расслабил завязки камизы9. Шаннинг улетела, забыв прикрыть створки окна, и ветерок шевельнул мне шерсть на длинных ушах. Вот только одно окно совсем не давало притока свежего воздуха... и я прыжком взвился на подоконник ближайшего проема. На пол полетели бесформенные кусочки глины, какие-то свертки, перья, а я, вскочив на деревянную плаху и ухватившись за скобу ручки, рванул на себя раму, одновременно пытаясь отщелкнуть тугую защелку. Та неожиданно легко поддалась, и порыв ветра буквально вытащил меня наружу, вслед за распахнувшейся створкой. Я едва успел выпустить ручку — уже вися над пропастью, подталкиваемый ветром, на скользком подоконнике...

Побалансировав несколько мгновений и уже падая вниз, я все-таки сумел изогнувшись, уцепиться локтем за торчащую на подоконнике пирамидку. Как будто приклеенная или вросшая в дерево, костяная штучка даже не шевельнулась, пока я подтягивался и переваливался на подоконник. Но едва я, попробовав спуститься в комнату, оперся на нее, как белая, мигающая красным глазком штуковина немедленно осталась в лапе, а я, естественно свалился вниз.

Прямо на лорда Хассана...

К тому времени, когда перепуганное животное во мне успокоилось настолько, чтобы разжать насмерть стиснутые лапы, я вдруг понял, что так и лежу на животе Томаса, уцепившись за его одежду, как за величайшую драгоценность и спрятав морду у него на груди.

Разумеется, конь-морф немедленно пришел в себя.

— Фил, — приподняв голову и слабо мотнув гривой, сказал он, — я и не знал, что ты так меня любишь...

Смущение способно творить чудеса там, где разум отступает — я смог отодвинуться, а потом и спросить милорда о самочувствии.

— Ох! — ощупав морду, сказал Томас. — Жить буду, но недолго.

— Милорд!! — запаниковал я. — Болит?! Сильно?! Голова кружится? Тошнит?!

— Нет-нет! — конь-морф немедленно сел. — Просто нос чуть побаливает. Уж поверь бывалому бойцу, смерть в ближайшие часы мне не грозит. И с лестницы я смогу сойти сам.

Я подозрительно оглядел Томаса, потом решил поверить своему повелителю:

— Ладно... Но раз уж так, то будь добр, покажись в окне, пока половина Цитадели не примчалась сюда спасать тебя.

Милорд так и сделал — выглянув в окно, он крикнул бегущим внизу целителям, что все хорошо, он жив и здоров. А заодно приказал секретарю перенести все приемы на завтра. Затем он повернулся ко мне:

— Кажется, Шаннинг не зря собрала нас здесь.

Я кивнул.

— Не могу этого оспорить, милорд.

— Тринадцатый катрен... Новая версия весьма убедительна. Фил, ты знаешь достопочтенную лучше меня. Она могла ошибиться?

— Нет, Томас, — я наконец-то смог унять дрожь в задних лапах и подойдя к подоконнику, присел на пол, прислонившись спиной к стене. — Гусыня действительно великолепна. Она может не обращать внимания на маловажные с ее точки зрения факторы, вроде пыли в углах... Но уж присмотревшись к чему-то, не упускает ни единой мелочи.

— Хм...

Лорд Томас прошелся от одного открытого окна к другому, цокая копытами по каменным плиткам. Он мог шагать так часами, раздумывая... Что ж, мне не привыкать терпеливо ждать. Правда, на этот раз, его раздумья продолжались совсем недолго — всего лишь раз пройдя от окна к окну, его светлость герцог Цитадели Метамор сел на подоконник того самого окна, где я еще недавно отчаянно боролся за жизнь. Сел и вздохнул:

— Нам уже давно нужно обсудить кое-что личное. Тебе и мне. И это место столь же хорошо, как и любое другое... Взгляни, надвигается буря.

Все еще сидя под окном, прислонившись спиной к такой надежной и толстой каменной стене, я нашел взглядом выпавшую из моей лапы костяную пирамидку. До того размеренно мигавший красный глазок-светлячок сейчас пылал и лихорадочно моргал. Я поднял ее и осторожно провел пальцем по дну. Кость. Белая, совершенно гладкая, ни щелочки, ни царапинки. Потом взобрался на подоконник, рядом с Томасом. Поставил пирамидку на старое место. Поднял. Поставил еще раз. И наконец, взглянул в окно.

Действительно, небо затягивали черные тучи. Тяжелые, быстро заполняющие горизонт, ползущие очень низко, пронизанные молниями и опутанные призрачными огнями... Грядет буря. Сильная буря. Очень сильная.

Я присвистнул, когда где-то вдали, за холмами в землю ударила молния и мои длинные, чуткие уши уловили пока еще очень далекий раскат грома.

— А Сарош копает землю где-то в северных отрогах, вместе с Джоном и Смитсоном... — вздохнул Томас. — Скажи Фил, должен ли я отправить часовых и патрули в укрытия?

— Я не погодный маг, милорд.

— Но ты моряк и ты десятилетия провел в море. Что ты думаешь о погоде, огненный адмирал?

...

Но как?! Прошло почти десять лет с тех пор как меня в последний раз называли этим титулом! И было это за тысячи миль отсюда! Как Томас смог это узнать?!

— Милорд, я...

Томас схватил меня за плечи и повернул к себе:

— Фил, ты верный и преданный друг. Твои идеи обогащают казну Цитадели и мою собственную, твоя мудрость не единожды помогала мне, а твое управление разведкой иногда просто блестяще. И все же ты кое-что скрывал. Но неужели ты и в самом деле мог хоть на минуту подумать, что я назначу тебя на столь ответственный пост, не зная, кто ты такой?

— Томас... Милорд... Я... я не сказал всего... Но я не утаил ничего, имеющего значение!

— Откровенно говоря, так оно и есть. В конце концов, я знал... — Томас отпустил меня и опять взглянул в окно. — А другим этого знать вовсе не обязательно. К тому же, твоя жизнь и без того непроста. И... ты заработал свое место, более того, ты заработал мое уважение и уважение других. Но теперь обстоятельства изменились. Уточненное пророчество, оно все меняет. И ты не сможешь этого отрицать!

— Милорд... Это... это... может быть. Но посмотри на меня! Какой из меня адмирал? Я всего лишь человек-кролик! Хуже того! Я больше кролик, чем человек! Я не могу управлять флотом, я не могу даже управлять огненным метателем! Я могу испугаться и тогда... Ты же сам знаешь, что будет. От страха я опять стану животным и это необоримо. Вспомни, сколько сидела со мной Жрица. Сколько меня лечили маги. Все тщетно! Я делаю, что могу. Ты хочешь большего? Милорд, это невозможно.

Томас вздохнул, взъерошил гриву, падавшую ему на плечи. Потом слез с подоконника и осторожно опираясь на раму, закрыл створки обоих открытых окон. И снова уставился наружу, прислушиваясь к громыханию приближавшейся бури.

Бури. Осенние и весенние бури. Местность вокруг Цитадели всегда сильно страдает от осенней и весенней непогоды. Потоки теплого воздуха с юга встречаются здесь с холодными массами, идущими с севера. Грозы. Бури. Ураганы...

Но эта буря будет не просто сильной, похоже, к нам идет праматерь всех бурь, я чувствовал этой всей внезапно зазнобившей шкурой. Будь Цитадель чуть менее прочной... но многофутовой толщины внешние стены, дубовые балки в обхват, перекрытия, толщиной в три-четыре локтя... Что может быть прочнее?